Амелия: Невинность

Ускоренный мир, Новая Руритания, остров Лапу

Планерист закончил осмотр фюзеляжа и обернулся: - Сеньор, машина к вылету готова. Советую посетить уборную перед отбытием. Я отрицательно покачала головой и тогда водитель крылатого тарантаса протянул фарфоровую пробирку из материала, идущего на изготовление алхимических бутылочек: - Вот, держите. - Что это? -  с подозрением поинтересовалась я. Планерист достал планшет и красный карандаш, протянув их мне, после чего объяснил: - Распишитесь за получение зелья «лёгкого пера». Дорогая штука, между прочим… - Стоп, это для аварийных посадок? - Скорее, для спасения жизни при крушении машины, - ущипнул себя за бородку мужчина. – Кажется, губернатор ценит вас, иначе не выдал бы порцию «пера» пассажиру. - Как его использовать? - Очень просто. Если случится катастрофа, вскрывайте пломбу и пейте зелье, а флакон положите в карман. Делать это следует после того, как покинете планер и увидите землю. Ну, или воду, если не повезёт… Ага, вот как они решили проблему с отсутствием парашютов. До сих пор местные лётчики казались мне то ли слишком суровыми, то ли отмороженными. Вместо куска шёлка местные вновь используют алхимию. Для примитивных планеров это ещё оправдано, а вот на дирижабельном флоте тканевый парашют был бы предпочтительней. Забравшись в отсек для писем, озаботилась средствами обзора. Можно высунуть голову в люк, но дополнительно я расширила несколько щелей. На фоне общих недостатков аэродинамики лишние отверстия в обшивке грозят только неудобствами. Хотелось испытать «лёгкое перо», но пришла к выводу, что удачный перелёт важнее исследования нового средства. Из-за пломбы взять хоть каплю из флакона не представлялось возможным. Пришлось успокаивать себя мыслью, что на новом месте будет больше возможностей получить доступ к заинтересовавшему меня зелью. Тем временем аэроплан громогласно чихнул двигателем и сорвался в небо, обдав меня запахом озона. Сделав небольшой круг над крышами Лапу, планерист направил машину навстречу солнцу. Туманный архипелаг ждёт нас примерно там, где на Земле расположен остров Фиджи.

*****

Физическое сходство ускоренного мира с Землёй я обнаружила достаточно давно. Намекало совпадение массы планеты, очертания суши на картах мира и другие признаки. Нашлись закономерности, которые трудно объяснить чередой случайных событий. Уже найдя на острове Лапу доказательства связи между мирами, я перестала переживать о географических аномалиях и стала больше размышлять о расовых отличиях народов. Здесь были краснокожие, но не индейцы, желтокожие, но не азиаты, темнокожие, но не африканцы. Люди с достаточно близкой генетикой, чтобы считаться единым видом. Кроме языковых совпадений обнаружилось очень отдалённое геополитическое сходство. Бадхизия смутно напоминает Индию, Авлония – Палестину, однако, оба этих государства расположены на Тетисе, аналоге африканского континента. Этот материк не похож на привычный мне треугольник, направленный острым углом к югу. Вместо этого он лентой растянут на восток, подобно земной Евразии. Индонезия, Австралия и Новая Гвинея в ускоренном мире отсутствуют, зато есть своя Антарктида. Она носит почти то же название, также связанное со звёздным небом, хоть и не с медведями. Антарктос ускоренного мира значительно крупнее земного аналога и заселён. Впрочем, южнополюсное население настолько бедное, что завоёвывать их среди имперских гегемонов ни одного желающего не нашлось. Сейчас мы перемещаемся по воздуху на восток, не покидая экваториальной зоны и ещё больше удаляясь от метрополии. Если взять южнее, можно будет заметить архипелаг Ореор, тянущийся до антарктических берегов. Приближаться к нему опасно, мальдонийский аэроплан могут сбить конкурирующие силы. Пилот это прекрасно понимал и направил машину севернее, где воды океана Соня абсолютно пустынны и не видно ничего кроме волн внизу и облаков в вышине. Вот ещё одно отличие от Земли – здесь я ничего не слышала о тропических дождливых сезонах. Интенсивные короткие ливни, после которых земля быстро нагревается, создают «липкую» атмосферу. Имеется слабое тёплое течение до берегов Антарктоса, им пользуются аборигены для путешествий на материк. Облака закрывают небо сплошным покровом, однако, тайфуны зарождаются редко и здешние воды намного больше земных заслужили звание «тихих». Для меня попадание в колонии другого гегемона не катастрофично. Гильдия алхимиков – международная организация. Однако при себе имелись мальдонийские документы и уже наладилась кое-какая связь с местной администрацией. Было бы нежелательно менять нынешний статус на подданство какого-нибудь иного королевства.

Ускоренный мир, архипелаг Туманный, остров Казан

Разбудило изменение тональности двигателя заходящего на посадку планера. Вопреки накликивающим беду предосторожностям, воспользоваться спасительным зельем так и не пришлось. От судьбы не уйдёшь, но аэроплан не встретили никого живого на своём пути. После приземления была вынуждена вернуть «парашютный» флакон и, последний раз глянув на него с сожалением, удалиться с аэродрома. Доставивший меня на остров планерист предложил самой отправиться на поиски гильдии. Никто не встречал у взлётной полосы и не показывал дорогу, так что пришлось спрашивать направление у местных жителей. Гильдейское здание обнаружилось в двух кварталах от аэродрома. Над входом висела потрёпанная вывеска с пафосным лозунгом: «Алхимия Может Всё!!!» Я критически поцокала языком и вошла внутрь. Там, за конторкой, обнаружилась темнокожая девушка из местных. Увидев меня, она выпучила глаза, а стоило шевельнуться, пролепетала: - Подождите, сеньор… Она бросилась по ступеням на второй этаж и на бегу выкрикнула: - Директор, сеньор алхимик здесь! Я тихо рассмеялась, услышав приближающийся топот ног. Со второго этажа по широкой каменной лестнице спускался мальдониец в парадном костюме. - Господин Алхимик! – восторженно крикнул он издалека. - Можете называть меня господином Модо, - с ухмылкой позволила я, когда низенький директор приблизился и тяжело задышал. - Ратио, к вашим услугам, - поклонился отдышавшийся мужчина. – Вы уже прибыли? - Директор Ратио… - начала я кивнув. - Без директора, просто Ратио, будьте любезны! Мне сообщили о скором прибытии алхимика, но из администрации губернатора, а не по нашим каналам… - Здесь есть ещё алхимики? - Откуда!? Мы занимаемся поставками с материка, но в колониях вы первый клирик на моей памяти. - Хм, - я задумалась, - что вам известно о причине, по которой губернатор вызвал меня? - Ничего, - пожал плечами директор. – Лишь то, что возникла какая-то сложная проблема с зельями. - Вам известно о статусе младшего аколита? - Благословенный первой ступени, - кивнул Ратио. - Младшие аколиты не делают зелий, - уточнила я. - Это не совсем так, - поправил меня собеседник. – Благословенные могут создавать зелья с любой ступени, если имеется формула и ингредиенты. - Вы уверены? - Да, абсолютно. Просто на материке много алхимиков и там есть кому их делать. При наличии мастеров, аколиты могут спокойно повышать свои навыки, не тратя время на производство коммерческого продукта. Я с сожалением вздохнула. Кроме суперсилы необходима инструкция по нестандартному её использованию, не говоря уж об ингредиентах. На всякий случай задала вопрос о библиотеке, но, как и ожидалось, справочника с формулами в ней не было. Без паралюдей он просто бесполезен. - Любезный Ратио, я могу с помощью Гильдии покинуть колонии и отправиться на материк? Быть может, где-то ещё возникла нужда в младшем аколите? Церковь на первом месте, а мальдонийские власти на втором, не так ли? - Всё верно, - угодливо кивнул мужчина, - однако, я должен связаться с руководством. Вы не собираетесь помогать губернатору Казан? - Придётся, - выдохнула я. – По меньшей мере предстоит узнать его потребности. Вопрос может оказаться легко решаемым. - Тогда размещайтесь в здании гильдии и ждите вызова к губернатору, а я отправлю сообщение через связных, - согласился директор.

*****

На следующий день после прилёта, явился посыльный из администрации острова. Выпив стакан ламбанога в неформальной обстановке, он объяснил нам, что коронный губернатор крайне занятой чиновник. Мне выделили время, поскольку власти сами заинтересованы в моих услугах. Если бы я записалась на приём в рамках установленного регламента, встречи пришлось бы ждать от месяца до двух. Здешние масштабы деятельности колониальных сил несравнимы с Новой Руританией. Через остров тянут настоящий железнодорожный путь. В бухте строится мощный форт. Четверть земель уже окультурена, но дикари всё ещё владеют частью острова. Самой большой проблемой стали засылаемые конкурентами диверсанты. В случае поимки их запрещено казнить, лишь отправлять на каторгу или штрафовать. Если наёмнику удалось сжечь что-то дорогое или взорвать военный объект, штраф выходит просто колоссальным. Пославшие вредителя, разумеется, его не выплачивают, но от желающих наняться на опасный промысел отбоя нет. За сутки не успела узнать много, но уже в курсе, что губернатору Казан удалось успешно заложить плантации гевеи. Это важно, поскольку латекс относится к одному из стратегических видов сырья. В течение последнего столетия, по коммерческой значимости он начинает обгонять тростниковый сахар. Пока меня везли по улицам в крытом экипаже, наблюдала за местными жителями. Впечатление оказалось весьма положительным. Лица горожан выглядели довольными и весёлыми, одежда на них была новой и хорошо окрашенной, хоть и лёгкой из-за жаркого климата. Конечной точкой маршрута оказался не административный центр, а дворец не холме. Камердинер, встретивший карету, шепнул, что по вторникам губернатор занимается делами «на дому». Меня провели по анфиладе комнат, напоминавшей Версаль. Я там никогда не была, но видела на фотографиях в сети. Судя по количеству картин, хозяин дворца меценат. Коммандер, сосватавший мне эту работёнку, оказался прав в одном: коронный губернатор – птица совершенно другого полёта. - Алхимик? – с железобетонной самоуверенностью спросил Казан, когда нас представили и все расшаркивания остались позади. - Да, Ваша Светлость, - поклонилась я. - У нас возникла проблема с зомби. Решишь? - Приложу все силы, - пришлось дать обещание, подавляя недоумение. - Отправляйся к полковнику Масератио. Надеюсь на тебя, алхимик… Действительно, пришлось перекинуться парочкой слов с аристократом, приравненным к герцогу. У него даже фамилия акцептировала название острова, что намекает на наследственность титула. Я для него вроде редкой зверушки – алхимик на острове! Червепоклонники по какой-то причине предпочитают оставаться на материке. Вводить меня в курс дела будет тот самый полковник. Получив высокий «одобрямс», устало вздохнула и приказала кучеру везти в казармы. Масератио, на мою удачу, оказался там, где ему и положено быть. - Как вам губернатор? – улыбнулся круглолицый военачальник, не похожий на воина. Его фамилия означала «размягчающий». - Великолепно! – ответила я, имея в виду дворец. - Ещё бы… а как вам наш остров? - Сражён наповал наличием конки! - Ветка пока слишком короткая, но металл добыт здесь же, - начал кокетничать полковник, будто колония — это его дочка на выданье. – Чуть дальше в глубину можно заметить верхушку старого вулкана, у которой и добываются все ресурсы. Я могла бы заметить жерло во время перелёта, но к концу пути устала от однообразного океана, решила вздремнуть и проспала до самой посадки. В краткой сводке, собранной директором гильдии, упоминались полезные ископаемые и металлические руды. Казан тем и ценен, что в отличие от окружающих островов стоит не на коралловом рифе, а на вулканической породе. Покачав головой, вопросительно взглянула на полковника, чтобы тот продолжал. - И вот, - весело прищурился Масератио, - вдали от цивилизации у нас появилось настоящее чудо техники – чугунка! Я не смогла логически связать железную дорогу, алхимию и зомби, из-за чего задала уточняющий вопрос. - Всё элементарно, - усмехнулся полковник, - чугунную дорогу прокладывают каторжане. Вы всё ещё не понимаете? Чтобы не проколоться на незнании каких-то элементарных вещей, не стала допытываться, а продолжила внимательно слушать убаюкивающий голос полковника. От него пахло вином и чесноком. Постепенно Масератио добрался до сути и мне открылась прелюбопытная картина. Железную дорогу и в самом деле прокладывали бригады каторжан, но это были не совсем люди, а скорее алхимические зомби. История похожа на гаитянские сказки про вуду, только в роли бокора выступали колониальные власти, а зомбификация оказалась законной. Для процедуры используется алхимический декокт, подавлявший волю и делающий человека покорным. Зомби ускоренного мира не имеют ничего общего с персонажами ужастиков, а больше похожи на гаитянских. По сути, они остаются живым людьми, похожими на лоботомированных пациентов. Апатия и потеря личности не мешают исполнять приказы надсмотрщиков, да ещё, в отличие от той же лоботомии, не снижается интеллект. На постройке железной дороги думать много не надо, но и здесь слишком тупые работники способны доставить прорабу проблем. - А что, собственно, с ними не так? – наконец спросила я, разобравшись, что зомби надо не истреблять, а помогать. - Мы давали зелье строго по инструкции, но зомби начали вести себя странно. Производительность упала наполовину. Погонщики жалуются, что приказы приходится неоднократно повторять. Раньше каторжане работали до сигнала отмены, а сейчас неожиданно останавливаются, садятся на землю и думают… - Ужасно, - с иронией заметила я, но полковник принял мою реплику за чистую монету. На самом деле проблема серьёзная. Ещё немного и у губернатора появятся сомнения в могуществе алхимии. Как представитель Гильдии, я должна разобраться в причине сбоя, а идеально было бы «починить» зомби. - Хорошо, где я могу увидеть этих ваших каторжан? Полковник удивлённо замялся: - Э-эм, они в джунглях, рубят бамбук. Ночью отходят в передвижные дома, а утром няньки снова отправляют их на прокладку дороги. - Почему вы так заботитесь о проблемных, не проще ли завезти новых? - Хм, - полковник задумался, - даже не учитывая вложенные средства – ведь алхимия дорогая – мне всё ещё нужно сдать заключённых родственникам в целости и сохранности, когда срок наказания истечёт. - Что, разве это не пожизненная каторга? – удивилась я. - Нет, - удивлённо выпучил глаза Масератио, – если осуждённый выживает к завершению полного срока, он получает отрезвляющий антидот и возвращается к свободной жизни, как ни в чём ни бывало. Но если убыль в личном составе окажется выше нормы, меня ждёт взыскание! - Почему бы тогда не привлечь вольнонаёмных строителей? - Эва! Кто же добровольно поплывёт жариться в колониях, под палящее солнце и стрелы дикарей? Все, кто польстился на это предложение, сейчас служат погонщиками каторжан. - Поня-атно, - задумчиво протянула я, – значит, придётся ехать в джунгли. - Подождите, алхимик, я получу разрешение губернатора…

*****

После отказа от ответственности за свою жизнь мне выделили парочку солдат и отправили с караваном для строительной бригады. Рельсы на путях ещё не появились. Сначала на месте будущей трассы расчищали джунгли, прокладывалась обычная дорога, проводился дренаж и укреплялся грунт. Ещё строилась сеть фортов для защиты от местных. Как только путь будет завершён, ценность Казана возрастёт, и он станет лакомой добычей. А ведь нет ничего лучшего, чем натравить на конкурентов воинственных аборигенов. - Дикари могли бы мигрировать на соседний остров, - пожаловался мне худой капрал, – у них нет понятия отечества! - Наверно, то же самое они думают о нас, - заметила я. – На бригаду часто нападают? - Время от времени. Для дикарей это что-то вроде спорта. Могли бы прийти большими силами, как делали это в начале колонизации, но вместо этого посылают крохотные отряды. - Я заметил, что охрана слишком мала. Допустим, зомби не нуждаются в постоянном надзоре и не сбегают, но ведь есть ещё аборигены. - Вы думаете, - усмехнулся худой капрал, - солдаты защищают каторжников от дикарей? - А разве нет? - Если на лагерь нападают, у погонщиков есть разрешение натравливать своих подопечных. Те берут в руки мачете и рубят всех напавших вместо бамбука. Охраны мало, да, но зомби целая толпа. Они бесстрашно идут на копья и дерутся, не щадя себя, а живучесть у них выше, чем у обычного человека. Ни разу не слышал, чтобы дикари на таких условиях принимали бой. - Ого! – удивилась я. – Но можно ли использовать покорных существ для войны? - Только против диких, - с сожалением пожал плечами капрал. - Но ведь они слушаются любого, а не только своих надзирателей? - Да, но что с того? Дикари не говорят на мальдакеше, а если и знают парочку фраз, то ни за что не догадаются отдавать приказы врагу. Кроме того, обратите внимание на местные забавы, когда прибудем в лагерь… Я недоумённо кивнула сопровождающему. До сих пор алхимия приводила меня в восхищение, но зомбификатор похож на дурманящее средство и это выглядит достаточно примитивно. Хотя бы на фоне того же алхимического топлива, катализатора горения воды. В лоенской библиотеке я не находила упоминаний лишающего воли средства. Скорее всего оно используется только в отдалённых колониях. - Что за людьми были каторжане, убийцы и насильники? - Вовсе нет, - покачал головой пехотинец, - тех высылают на остров Зелёный. Для обращения в зомби отбирают самые квалифицированные кадры. - Любопытно, - улыбнулась я, - в такой ситуации скорее представляется выбор в пользу наиболее крепких и тупых. - Никак нет, - засмеялся сопровождающий и весело замахал рукой, - такие прекрасно перевоспитываются верёвкой и пулей. Под зелья в основном идут либертарианцы. - Э-э-э, - попыталась сообразить я. - Те, что бунтуют против королевской власти, - пояснил собеседник. - А-а-а, - поняла я о ком речь. По названию определить это сразу было невозможно. В газетах участников любых инцидентов называют хулиганами или бунтовщиками, но я уже давно собираю сведения о революционных настроениях, помня историю своего мира. Ситуация в империи во многом близка к началу французской революции, но монархи умудряются достаточно ловко стравливать между собой купцов и анархистов – своих естественных врагов. В России это не сработало, так как из внимания оказались упущены настоящие подпольные радикалы. Здесь же потенциальные заговорщики остаются политически слишком аморфной массой. Либертарианцы излишне рьяно выступают против капитала, да ещё их обманывают и науськивают роялисты. Купечество, самая опасная для монархий сила, намного тщательнее задушено ограничениями и традициями, чем было в истории Земли. Здесь, в ускоренном мире, как это ни парадоксально звучит, взрыв технологий оказался слишком сильно растянут во времени, утратив почти всю свою разрушительность. Сословное общество успело адаптироваться и за дворянством закрепили права, без которых предприниматели могут лишь прислуживать аристократии и монарху, но реальной силой не обладают.

*****

Черепашонок внимательно следил из густых кустов за лагерем гринго, закончивших рабочий день. Он родился под кустом, он вырос в кустах, он был истинным бушменом. Темнота наступает быстро, и дежурные уже начали разводить костёр. На земле воины начертили круг и два шамана повели в него болвана. Как это происходило каждый раз, болвану сунули в руки колотушку. Она сделана из черешка пальмового листа, обмотанного шёлком гигантских пауков. Удар по голове мягкой стороной этой биты обидный, неприятный, но не смертельный. Черепашонок отступил глубже в тень и раздавил клеща. Наблюдать за сражением шаманов даже ему было интересно. Этим вечером молодой заклинатель вызвал на бой старого опытного соратника, поставив на свою победу бутылку ламбанога. Его шансы оценивались как один к двум, поэтому в качестве ставки такая же бутылка от соперника была несправедливой. Черепашонок невольно начал болеть за молодого паренька. Вернувшись на наблюдательный пункт, бушмен успел увидеть начало состязания. Болвана вывели в центр круга, и шаманы с противоположных концов начали выкрикивать приказы. Одного хозяина болван слушался всегда, но когда заклинателей было двое и команды по смыслу оказывались противоположными… В начале инициативу захватил старший. Болван поднял биту и медленно двинулся в сторону младшего. Заклинатель перед ним не опускал взгляд, отдавал приказ громко, уверенно, и болван заколебался. Он повернулся и дёрганой походкой стал приближаться к более опытному шаману. В такой ситуации, если силы оказывались равны, инициатива могла многократно переходить от одного заклинателя к другому, но на этот раз всё обстояло иначе. Сначала старый шаман издал особенно резкий выкрик, болван дёрнулся и развернулся. Он стал постепенно возвращаться к молодому, и когда приблизился вплотную, тот дрогнул. Стоило его голосу на мгновение утратить твёрдость, а взгляду потерять уверенность, как болван приподнял повыше биту и ткнул молодого шамана в лоб. Тот под свист и улюлюканье зрителей выкатился из боевого круга и с расстроенным выражением лица поднялся на ноги. Черепашонок разочарованно выдохнул. В начавшемся гаме его обиженный голос невозможно было услышать. К сожалению, нападать на лагерь гринго сейчас бессмысленно. Их воины всегда прячутся за непрошибаемые спины болванов, а от сражения с теми нет никакой славы. Требовалось подловить момент, чтобы против истинных бушменов оказались втянуты в битву трусливые белые аналоги. Они ведь не могут сохранять бдительность всегда, так что слежка за лагерем стала своего рода игрой на терпение. Однако в этот раз выдался более удобный шанс завоевать для племени немного воинской славы. Перед Черепашонком вынырнул из густой листвы Седло и сообщил знаками, что по дороге приближается караван. Там воинов немного, а болванов нет совсем. Если отойти от лагеря и устроить засаду, то, пока придёт подмога, можно будет заколоть копьями парочку гринго. - Сед, собирай наших, пусть встанут в формацию «корзина», - скомандовал воин своему товарищу, отойдя от лагеря. - Бу-сделано, Череп, - кратко проговорил соратник и бросился раздавать приказы, а сам Черепашонок решил атаковать в лоб.