Амелия: Невинность

Ускоренный мир, Бадхизиев пролив

Разница между временным губернатором маленького бедного острова и вице-адмиралом эскадры огромна. Без возражений и условий мне предоставили отдельную каюту и офицерское питание. В целом меня всё устраивало, так что на «Чайный дом» отправилась шлюпка, и парочка матросов забрали оттуда мой бутафорский багаж. Бутафорский, поскольку всё ценное с некоторых пор я начала прятать в подпространстве. Во время плавания рассчитывала обдумать несколько свежих идей. Если конкретнее, это касается полученных ранее откровений. Да, то был момент истинного озарения! Признаться, именно из-за этих кратких мгновений торжества, наука остаётся моим наркотиком. Традиционная теория утверждает, что работу сознания можно объяснить с помощью классической физики. Ничего другого и не следовало ожидать от идейных последователей механицизма. Если всё так, то чем сильнее формы жизни отличаются, тем меньше шансов у их представителей найти общий язык. У органических, энергетических и геометрических существ не просто возникнут проблемы с общением, они могут даже не заметить факта взаимного существования и продолжат безуспешно обыскивать глубины океанов и черноту космоса в поисках собратьев по разуму. Моя теория признаёт единые принципы работы сознания, независимые от формы воплощения. Это почти концептуальная закономерность, при которой единство сознания – оптимальный выбор, обусловленный принципами рациональности. Это даже не противоречит методологии Оккама, и, если разбираться беспристрастно, перед вами открывается простота и гениальность устройства вселенной. Слабое место теории единства разумной жизни заключается в её фундаментальном обосновании. Принцип эволюции материи ещё только предстоит открыть, когда теория суперэнегрии завоюет себе достаточно сторонников. Без этого принципа нет объединяющей идеи, и эволюция остаётся ограниченным явлением, свойственным биологическим формам жизни, тоже являющимся частным случаем. Нет, если представлять себе инопланетян в виде рогатых, полосатых и мохнатых американцев, как в популярных маргинальных телесериалах, то проблема контакта исчерпает себя по пути в ближайший Мак Дональдс. Достаточно привести туда ксеноса и угостить колой и Биг Маком. Но это касается лишь самых низкосортных фантастических «шедевров». Вы видели их? Не то, чтобы я готовилась к немедленному контакту с Чужими, но открытие природы Дракон уже является неплохой прививкой от наивности. Различия между нами и потенциальными братьями по разуму наверняка существуют, но, если сознание не ограничено материальным носителем, а представляет сложную систему, где мозг важнейшая, но не единственная её часть, тогда и сходств должно оставаться достаточно для взаимопонимания. Не до такой степени, как в телесериалах, нет. С практической точки зрения продвижение новых теорий дело престижное, но не жизненно необходимое. Это ещё один «кирпичик» в понимании природы суперсил, однако, процесс познания рассчитан на длительную перспективу. Прямо сейчас никакое понимание не поможет остановить конец света или обрести могущество, позволяющее плевать на катаклизмы. Взять хотя бы злодейку, способную сбить Луну с орбиты. От катастрофы такого масштаба не спасёт живучесть, да и какой смысл оставаться единственным выжившим на планете? Нужна как минимум парочка…

*****

Решив немного развеяться, покинула свою каюту и направилась исследовать флагман. В офицерской сидели и пили горькую два мрачных типа, чуть заметно кивнувших на моё приветствие. «Так, здесь мне не рады, надо проверить кухню!» На камбузе меня встретил весёлый толстощёкий усач, спросивший громким голосом: - А вам чего надо? Я неуверенно ответила, что заблудилась, и тогда кок, улыбаясь, предложил: - Не желаете бисквита, сэр? До обеда ещё далеко… Я согласилась, с чего бы отказываться от дармового бисквита? Усач бросил мне в руки пористый грязно-серый камень, напоминавший вулканическую пемзу. - Это что? – удивилась я. Кок расхохотался и объяснил: - Это морской бисквит, сэ-эр! - Он точно предназначен не для стирания мозолей? - А-ха-ха, нет, он быстро размокает, - с восторгом ответил корабельный повар. Пожав плечами, я удалилась, покусывая каменюку за угол. В составе определилась смесь злаков и тогда, больше не задумываясь, я нажала зубами сильнее. Раздался пугающий хруст и бисквит поддался напору. Вкус у него оказался как у картона, но дармовые калории пойдут в запас, чего отказываться-то? Выходя из камбуза, столкнулась с ещё одним офицером. - Алхимик? Что ты здесь делаешь? Этот был явно из адмиральской свиты, поскольку знал мою специализацию. Пожав плечами, сообщила: - Проверяю качество нашей пищи, - и протянула бисквит. Покосившись на хлеб со следами зубов, офицер бросил: - Если нечем заняться, посмотри, нет ли у канониров заразных болезней, или ещё каких хворей. Алхимику не помешало бы проверить состояние боевой обслуги. «Ладно, посмотрим на военных матросиков», - подумала я и, утвердительно кивнув штабному, направилась к трапу. - Только к расчётам парострелов не подходи, для этого нужен особый допуск, - крикнул вслед офицер. Поднявшись на верхнюю палубу, выяснила дорогу и отправилась в сторону опердека. Главная пушечная палуба напоминала частично металлический, частично деревянный дот. Жерла огнестрельных пушек торчали наружу через бойницы. Прикинув на глазок количество металла в одном орудии, я оценила его вес в три-четыре тонны. Когда спустилась внутрь, часть канониров натирала стволы ветошью до блеска, часть сидела и играла в кости, а остальные спали на соломенных тюфяках. Вот, один поднялся и нагретое место тут же занял следующий в очереди. Были среди пушечной обслуги моряки разных возрастов – от пожилого, с сединой в бороде, до мелкого юноши. - Что привело сюда сеньора ксендза? – громко спросил седобородый, привлекая всеобщее внимание. Среди пролетариата мне были столь же не рады, как и в благородной компании. - Офицер с двумя «орлиными хвостами» на груди послал проверить опердек. - А, это капитан Пудельс, - догадался один из матросов. - И что тут проверять? – недовольно проворчал другой. - Не знаю, - пожала плечами я, - всё, что требует внимания. В первую очередь ваше здоровье. - Так уж сильно оно волнует офицеров… - с обидой произнёс в сторону седобородый. Я оглянулась, и в это время спящий на крайнем тюфяке зашёлся в кашле. Судя по состоянию людей, многие из них сильно простужены. Если бы ещё имелись заразные болезни, никто не вёл бы себя столь беспечно, они бы тут массово вымирали. То, что я алхимик, адмирал приказал скрыть. Об этом знала лишь его свита. Я тоже не стала распространяться, оставшись для матросов простым священником. Обратив внимание на многочисленность простуженных, я спросила старшего: - Мы сейчас, вроде бы, в тёплых водах, откуда столько больных? - Пока матрос может стоять на ногах, он не болен, - ухмыльнулся седобородый, - а когда не может, он уже труп. Флагман провёл два летних месяца, курсируя вдоль южных берегов. Вы знаете, какое здесь самое холодное время? Разумеется, ускоренный мир в этом не отличается от Земли. В южном полушарии привычное нам жаркое лето становится холодным сезоном, а зима – тёплым. Основное различие миров в другом: земная Антарктида почти безлюдна; здесь, вдобавок, существует Арктос – ещё один континент, при чём на северном полюсе. Если я правильно поняла, он является той самой тектонической платформой, которая в моём мире стала Сибирью и слилась с Евразией. У местных учёных даже возникла любопытная псевдонаучная теория: они убеждены, что обитаемы могут быть лишь планеты, у которых на полюсах расположены континенты. Пример только один, но это не мешает сторонникам теории «полюсного мира» со всем пылом неофитов доказывать свою правоту. Пробираясь вдоль лафетов, почувствовала какую-то неправильность. На всякий случай решила пройтись вокруг палубы несколько раз, пока не ухвачу мысль «за хвост». Внезапно я остановилась как вкопанная: - Ребятки, а где ваши гамаки? - Гамма-что? – не понял юный матрос. - Гамаки. Ну, гамаки… - развела я руки в стороны. – На которых лежат. В голову крепко въелся образ раскачивающихся в гамаках моряков, и отсутствие этого элемента вызывало подсознательный дискомфорт. - Тюфяки – вон, все заняты, - показал юноша на соломенные лежанки. - Да, не те, - упрямо топнула я по палубе, - другие, которые раскачиваются в воздухе… - Сеньор ксендз, должно быть, вас стукнули по голове ублюдки Бороды, - засмеялся матрос, шлифующий пушку. – В воздухе нам невозможно спать - мы ведь нормальные мореходы, а не пираты. - Погоди, Кельт, - поднял руку седобородый. – Что вы имеете в виду, отче? Я объяснила устройство подвесного полотна, и канонир задумался: - Хм, в этой идее что-то есть… и кто же спит на «летучих тюфяках»? - Разумеется, те, кто ходит в Маяб, - наморщилась я, вспоминая всё, что известно о гамаках. В ускоренном мире вместо двух Америк есть один большой материк. В отличие от земной истории, изобилующей нелепыми прозвищами, Новый Свет ускоренного мира не крестили именем «первооткрывателя», а закрепили оригинальное название, данное коренными народами. Правда, эту землю застолбили как Маяб – озвучено племенем аборигенов – первое, на которое наткнулись реамские корабелы. Естественно, что у дикарей до встречи с цивилизованными народами вообще не существовало такого понятия, как «континент». - Несите кусок паруса! Ах, нет, у вас же на пароходе нет никаких парусов… - осеклась я. - У нас есть паруса, - возразил старый канонир, - и мачты есть, только они телескопические. Что? – не понял он моих сомнений. – Сейчас безветрие, вот эскадра и идёт на парах, а если посвежеет, тогда мы поднимем мачты с парусами и добавим хода. Сморщившись, я кивнула в сторону деревянной палубы: - У вас что, даже корпус не цельнометаллический? - Ну, да, - подтвердил матрос. – Оболочка парохода и наружная броня железные, но каркас и палуба частично деревянные, только силовая установка в стальной раме. - Кроме флагмана, в нашей эскадре найдутся новые пароходы, целиком из металла, - подмигнул Кельт. – Только там нет роскошной капитанской каюты старого образца. Тут мне вспомнился юмористический фельетон из лоенской газеты. Там писали, что матросы неохотно переходят с парусников на железные корабли. Якобы они считают, что дерево в каркасе придаёт судну дополнительную плавучесть, а металлическая обшивка уменьшает. - Тащите саван, парни! – приказал седобородый. - Саван? – не поняла я. - В них мы отпускаем товарищей в последнее плавание, - объяснил матрос. – Это парусина, которую можно взять для тюфяка. Только, обычно, мы заворачиваем в неё покойника, а в ноги кладём чугунное ядро. Я поняла, что канониры загорелись идеей подвесных кроватей. Вскоре появился кусок жёсткой просмоленной парусины. Я задумалась, затем вытребовала верёвку и соорудила импровизированный гамак. Петли закинула на рычаги наводки и подвесила ложе меж двух пушек. - Ну, кто первый опробует? Морячки хоть и заинтересовались, но начали с сомнением отводить глаза. Тогда я схватила край паруса и подпрыгнула, одним махом оказавшись внутри. Под равномерный ход судна, гамак начал раскачиваться в спокойном ритме. Высунув голову наружу, встретилась с горящими от восторга взглядами окружающих. - Сейчас-сейчас, - спрыгнула я вниз, - можете попробовать сами. Глядя на мой пример, один матросик захотел повторить ловкий трюк, но перевернулся вместе с гамаком в воздухе и под смех зрителей шлёпнулся на палубу. Другой оказался сообразительнее, ухватившись сначала за поперечную балку. - Ну, как там внутри? – потребовали ответа у него. - Неплохо, - ответил довольный голос. - Тогда выбирайся, хватит валяться, - послышались возмущённые крики со всех сторон, - дай и нам попробовать. - Что будет во время волнения? – повернулся ко мне старый канонир. - В гамаке можно спать даже в шторм, - уверенно пообещала я. – Вы делали это когда-нибудь, прямо на палубе? По крайней мере, в осознанном состоянии, заснуть при сильной качке без гамака невозможно. Допустим, спать во время шторма никто не станет, но, если он длится несколько суток… тогда, хочешь, не хочешь, а отдыхать придётся. Моряки вынуждены привязывать своё тело верёвками, забываясь от усталости. - Мне кажется, - проговорил канонир, опробовав гамак, - или во время морозов в «летучем саване» теплее? - Как у мамы в люльке! – заверила я его. - Где же он бы-ыл месяц назад! – прокашлялся больной. - Никогда бы не подумал, что ребята добровольно и так охотно полезут в саван, - поднял бровь старший канонир. - Кстати, я никогда не слышал от собратьев моряков, ходящих к Маябу, о «летучих саванах». «Блядь! Кажется, прокололась…» - расстроилась я. Хоть тут и существует свой аналог Америки, но может не оказаться тех самых индейцев в гамаках. Ведь ни в каютах дирижабля, ни у руританского купца, ни в кубриках «Чайного дома» не было ничего похожего на подвесные ложа – только кровати разного уровня комфорта со страховочными ремнями. - Парни, тащите ещё! – с восторгом крикнул матрос. – Только отче неправильно затянул узел… Пока другие канониры ушли на поиски парусины, седобородый разобрал моё творение и закрепил по новой, показывая пальцем на ошибку: - Вот тут надо крепить иначе. Если дернуть за выступающий конец, вся конструкция мгновенно развяжется. Постоянно висящие на опердеке саваны нарушат технику безопасности! «Какая ещё техника безопасности!?» - язвительно подумала я. Представляю себе, сколько моряков за один рейс отправляются на дно с ядром в ногах, при такой-то медицине! Но, скорее всего, тут имелась в виду безопасность орудий и самого процесса стрельбы, а не экипажа. Дальше изображать из себя доктора я не стала, вместо этого под шум ликующих морячков тихо покинула опердек и вернулась в свою каюту. Это очередной проёб, но не страшно. Надеюсь, мореходы Маяба не будут слишком уж сильно удивляться, когда им припишут изобретение гамака? Тут, главное, иметь рабочий образец, а не знать его источник. Ну, кто сейчас помнит изобретателя колеса?!

Ускоренный мир, Кальвария, замок Сиггурату

- Великий инквизитор, к вам посетитель, - сообщил из-за двери служка и мужчина за письменным столом поморщился. - Кто там?! - Его преосвященство господин Прорицатель. - Проклятье! – инквизитор нахмурился ещё сильнее. В кабинет шагнул высокий худой клирик в белом балахоне. Его руки портили пигментные пятна, а кожа на лице выглядела потрескавшейся. Все признаки указывали на хроническую интоксикацию. - Великий инквизитор, как же я рад вас видеть! – улыбаясь до ушей, воскликнул гость. Хозяин кабинета махнул в сторону стула, приглашая сесть. - А вот я не могу ответить тем же, мэтр Пакуль. Меньше вас мне хотелось бы видеть только мэтра Фурричеля. - Почему? – не переставая улыбаться, спросил худой. - От вас Церковь терпит одни убытки. - Возможность зарабатывать на прорицаниях обсуждало общее собрание. Вы же сами поддержали статус-кво! - Это так, - инквизитор передёрнулся. – В целом, я понимаю важность работы корпуса прорицателей. В конце концов, он детище самого Первого алхимика. Но это не отменяет факта вашего возмутительного расточительства. Давайте проверим: с чем вы на этот раз? - Э-э-э, - смутился худой клирик, - нужно задержать поставку зелий в Азоматику. - Ну, вот, что я и говорил! - Но, постойте, Великий инквизитор... Зелья, в конце концов, попадут к потребителю, и Церковь получит свои деньги. - И всё равно, мэтр Пакуль, - не захотел идти на поводу у гостя собеседник, - мы потеряем часть прибыли. - Мне нужно лишь формальное разрешение. Следование рекомендациям корпуса, безусловно, идёт на пользу Церкви. - И, тем не менее, если вам требуется оттиск моей печати, - усмехнулся инквизитор, - я хотел бы знать подоплёку происходящего. - Вы же знаете, - прорицатель перевёл взгляд на низкий потолок кабинета, - наши видения слишком размыты. Их смысл становится понятен спустя годы… или никогда. - Ну, в общих чертах… - понизил планку инквизитор. - Задержка поставок нужна, чтобы отодвинуть угрозу великом плану. - Так, - лицо хозяина кабинета закаменело. – Что за угроза? Пакуль бессильно развёл руками: - Что-то может сорвать его. - Опишите настолько подробно, насколько сможете, - инквизитор вынужден был проявить терпение. Прорицатели сидели на галлюциногенах и травились ясновидящим зельем. У некоторых психика настолько расшатана, что алхимики затевают диспуты с ложками в столовой замка Сигу. - Срыв поставок отсрочит проблему – это всё, что я могу сообщить. - Можете хотя бы оценить её по стандартной шкале Кюрвина? - Я не очень разбираюсь в этой вашей стратегии, - Пакуль пожал плечами. – Что-то связанное с баллами? - Первый балл опасности – случайная катастрофа или одна сильная личность, - напомнил инквизитор. – Второй присваивают группе диких алхимиков или частной гильдии. Третий дают катастрофе регионального масштаба или социально влиятельной группе, возглавляемой сильным лидером. Например, семье монарха и его совету, контролирующим целое королевство. Четвёртый относится, в основном, к обезличенным социальным общностям, нациям или империям. Пятый балл, соответственно, означает противостояние всему человечеству или равноценной силе, способной его уничтожить. - Тогда, от первого до третьего, - неуверенно произнёс гость. - Если сможете конкретизировать проблему, - придвинулся инквизитор и пристально посмотрел в глаза мэтра Пакуля, - я пошлю отряды Достойных или монашеские «звёзды». Этого как раз хватит для искоренения проблемы, вплоть до третьего высшего уровня силы. А заявку я, конечно, подпишу. - Хорошо, - неуверенно согласился прорицатель, - попробуем скопировать пророчество отдельной группе, но пообещать успех не могу.

Ускоренный мир, Междуморье, воды Азоматики

Возвращение в Реам не прошло в пустом ожидании. Я даже не стала выходить из ускоренного мира, чтобы уделить больше времени отладке имплантов и нескольким перспективным технарским проектам. Когда эскадра вошла в Междуморье, вице-адмирал прислал юнгу с приглашением. - Господин Модо, благодарю за идею с подвесными кроватями, - вертя в руках дымящую курительную трубку, кивнул он. – Обещаю, что внесу ваше предложение на рассмотрение комиссии, и новшество введут в эксплуатацию во всём военно-морском флоте Мальдонии. - Не стоит благодарности, сир Морге. Право слово, какая мелочь! - И всё же она сохранит немало жизней. Но я не для этого позвал вас, господин Модо. Вам что-нибудь известно об острове Кулос? - Нет… - удивилась я. - Сейчас этот остров в аренде у гильдии алхимиков на девятьсот лет. Кажется, я знаю о нём больше вас? Заметив, что у адмирала настроение поболтать, попросила рассказать мне об острове. Морге хмыкнул, задумался и выдал следующее: - Кулос тысячи лет служил источником уникальных ингредиентов для медицины и алхимии. Таких нигде больше не найдёшь. Сейчас на острове размещены мануфакторумы. Королевский совет доверил этот великолепный источник ресурсов алхимикам на весьма строгих условиях. - Но ведь реамская территория отсюда довольно далеко… - заикнулась я. - Ха-ха, всё здешнее Междуморье, так или иначе, поделили между собой имперские провинции. Юридически, остров Кулос принадлежит марионеточному государству Азоматика, но решения по нему принимаются в нашей имперской столице. Забавно, не правда ли? Я похихикала в тон адмиралу, но задала ещё один вопрос: - То, что источник местного сырья контролируется Гильдией, как-то связано со мной? - Да, - подтвердил вице-адмирал. – Я планировал довезти вас до представительства на острове Кулос и сдать, так сказать, с рук на руки. Однако здешние алхимики отказались вас принимать. - Это объяснимо, - пожала плечами я. – Ещё в казанское отделение на моё имя пришло уведомление с приказом следовать в столицу Мальдонии. Здесь неучтённые алхимики просто без пользы. - В таком случае, - Морген пыхнул колечком дыма из трубки и продолжил, - высажу вас в Азоматике. Там наша военно-морская база и порт приписки эскадры. Вот так и получилось, что я оказалась на площади портового города, держа в руках крокодиловый чемодан, сделанный казанскими мастерами.

*****

Сходя по трапу флагмана навстречу толпе, я невольно вглядывалась в людей, ища лицо Мири. Откуда бы ей здесь взяться? Мы провели вместе четыре восхитительных месяца. К сожалению, сейчас Лоен абсолютно бесполезен для поиска точки мировой экспансии. Первое, что я посетила, было отделение Гильдии. - Нет, я не знаю, что с вами делать! - в отчаянии признался клерк. - Отправьте в Хабен, - попросила я гильдейского служку. - С радостью, - кивнул мужчина, - сделал бы это. Но у нас отрицательный кассовый баланс. Очередная партия зелий ещё не пришла и оплата, соответственно, не поступила. Рейсы в Хабен довольно дорогостоящи… - И что же мне делать?! - Всё равно пришлось бы лететь через Кальваран. Там вам точно купят билет. - Но это же столица соседнего государства! – возмутилась я. - На пеший переход хватит, - заявил наглый клерк, звеня серебряками. - Возмутительно! – пожаловалась я в пустоту, унося с собой его последние деньги. Поскольку до очередного пункта придётся добираться своим ходом, решила присоединиться к группе религиозных путешественников. Для реамского пути можно воспользоваться двумя стартовыми точками: храмом Макария Пенорождённого или капищем Хубины. Я остановила выбор на божестве-покровителе мореплавателей, приобрела в храмовом притворе тестимонию с подшитым к ней мальдокешским дорожником, латунную эмблему с лазурной эмалью и кальварскую раковину-пилигрим. Богомольцы обоих полов носят практически идентичные рясы, так что у меня родилась идея, во-первых, затеряться, а во-вторых, принять свой естественный вид. После тщательной подготовки и смены облика влиться в толпу пилигримов не составило труда. Кроме балахона у меня не осталось ничего общего с личностью Квазимодо – даже чемодан отдала на рынке за пригоршню токенов. А теперь, пора в путь.