Milk and Cookies

Эндрю лежал неподвижно, чувствуя, как тепло тела Айвана обволакивает его, словно паутина. Сердце колотилось, но он не смел пошевелиться — знал, что любое движение разбудит этого психа. Ошейник натирал кожу, цепочка на руках звякала при малейшем вздохе. "Надо притвориться спящим, подождать", — подумал он, уставившись в потолок. Время тянулось мучительно медленно, минуты казались часами. Айван заворочался во сне, его рука скользнула ниже, обхватив талию блондина крепче. Эндрю затаил дыхание, борясь с тошнотой от этой близости. В голове крутились воспоминания: как они дружили годами, как Айван казался нормальным парнем, пока не слетел с катушек. "Это из-за его книг? Или всегда был таким?" — мелькнуло в мыслях. Наконец, дыхание сероволосого стало ровным — он уснул по-настоящему. Блондин осторожно повернул голову, проверяя. Айван спал, губы чуть приоткрыты, лицо расслабленное. Эндрю медленно, миллиметр за миллиметром, начал выскальзывать из объятий. Цепь натянулась, но он замер, когда Айван хмыкнул. Сердце ушло в пятки. Прошло ещё минут десять, прежде чем он смог отодвинуться. Теперь план: дотянуться до стола, где валялись ключи? Нет, телефон… Чёрт, пароль сменил. — Не спится, солнышко? Прошептал он хриплым голосом, прижимаясь ближе. Эндрю сжал зубы, пытаясь отодвинуться. — Отпусти… пожалуйста… Выдавил он, но Айван только рассмеялся тихо, проводя пальцами по его шее. — Нет, милый. Сегодня мы поиграем по-новому. Я сниму цепь, но только если будешь послушным. Глаза желтокожего немного засияли от мысли, что его цепи наконец-то снимут. Может быть, он даже воспользуется этим, чтобы сбежать. — Конечно я буду послушным! Сказал блондин с надеждой, что с него снимут оковы, но писатель сразу обрушил его надежду. — А с чего бы мне тебя отпускать? Я всё ещё не могу тебе доверять. Не после того инцидента с топором. Эндрю тут же нахмурился, но старался выглядеть более-менее естественным, чтобы тот, не дай бог, не наказал его. — …Ладно. Услышав это слово, Айван тут же заулыбался и потрепал блондина по голове. С той же улыбкой он вышел из комнаты, а кодер посмотрел на свои цепи. "Если через неделю я не смогу связаться с полицией, придётся бежать…" — думал он, пока на улице был слышен шум дождя. Темно-красный ошейник начинал давить на шею, а из кухни доносился запах плиты… Эндрю знал — конец рядом, просто не так быстро, как казалось. Лишь эта мысль успокаивала пленника. Айван вернулся к Эндрю, хотел снова что-то сказать или спросить, но блондин сразу же перебил его. — Хей… Можно я хотя бы друзьям позвоню? Неуверенно спросил он у мучителя, который уже и забыл, что ему надо было. — Зачем? — Ну, я как бы просто исчез и ничего им не пишу, может, мне нужно им позвонить, чтобы они знали, что я жив? Писатель задумался. Может, и правда будет лучше разрешить ему связаться с ними, чтобы никто ничего не подозревал. — …Ладно. Но если я узнаю, что ты позвонишь полиции или ещё кому-либо, меня не вини. Глаза кодера снова вспыхнули надеждой, будто бы он ждал этих слов всю жизнь. — Правда?! — Конечно, я же не настолько… того. Сероволосый обернулся, чтобы достать телефон. — Подожди минуту. Пока Айван набирал код, блондин хоть и слабо, но искренне улыбался. Наверное, это единственный способ убежать от этого психопата. Писатель вернулся, протягивая телефон. Эндрю взял его, пальцы дрожали, когда он набирал номер мамы Айвана. Сердце билось где-то в горле. "Главное — не паниковать", — повторял он про себя. Он взглянул на сероволосого, который самодовольно наблюдал за ним, и решительно нажал кнопку вызова. — Алло? Прозвучал в трубке знакомый голос. — Это Эндрю… Прошептал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более естественно. — Кто ты? А, все, вспомнила, ты же друг Айвана!!! Громко произнесла женщина, но к удивлению Айван ничего не услышал. — Да тише ты… Нервно ответил блондин, поглядывая на надзирателя, от которого было сложно избавиться. — Так чего ты хотел, и где Айван? — Ну как тебе сказать… Я живу с Айваном, он хочет, чтобы я остался с ним навсегда. Начал медленно подводить к сути, смотря прямо в глаза друга. Женщина не понимала намеков. — Можешь просто отдать телефон моему сыну? Эндрю не хотел отступать, так как в любом случае уже было поздно. Он отдалился в угол комнаты и начал что-то невнятно шептать в трубку. — Эй, о чем ты там разговариваешь?! Разозленно спросил сероволосый, глядя на кодера, который прямо в тот момент пытался доказать, что Айван — садист, и вообще он его дома держит как собаку. Он медленно подошел к нему. Когда блондин заметил его и встретился с ним взглядом, сразу замолчал. "Ну все, пизда мне…" — подумал он, смотря на писателя, стоявшего рядом. — Телефон отдал. Сейчас. Прошипел он, смотря в испуганные глаза своей жертвы. — Что там происхо— Связь оборвалась, поскольку писатель быстро вырвал телефон из рук Эндрю и выключил его. — Я-я всё объясню! Не дослушав, Айван ударил его в лицо, заставляя того вздрогнуть. — Ты меня не любишь?! Зачем тогда соврал?! — Конечно люблю! Но ты держишь меня буквально в плену, Айван! Это ненормально! От таких слов сероволосого словно током пронзило. Он думал, что кодер наконец-то полюбил его… Но оказывается, он ошибался. — … Ты не можешь меня тут держать вечность. Тебе нужно научиться отпускать. — Но я не хочу тебя отпускать! Ты — мой! Следующий удар был сильнее, чтобы из носа Эндрю начала течь кровь. Блондин пытался прикрыться руками, но даже на них оставались синяки тёмного цвета. — Х-хватит..! Слезы начали течь из глаз желтокожего, что даже Айвану стало немного не по себе. — … Я принесу лёд. Ответил сероволосый и вышел из комнаты. Эндрю сидел на полу, прижимая к разбитому носу холодную ткань, которую Айван принес из кухни. Руки все еще дрожали, но слезы высохли. Он не мог поверить, что это произошло. Этот человек, которого он когда-то считал другом, оказался настоящим чудовищем. Ошейник давил сильнее, теперь он ощущал его не просто как дискомфорт, а как символ полного подчинения. Айван вернулся, его лицо было мрачным, но в глазах читалось какое-то смятение. Он сел рядом с Эндрю, не касаясь его, но сама близость вызывала нервное напряжение. — Я просто хотел, чтобы ты был моим… чтобы ты не ушел. Прошептал он, голос дрожал. Слова звучали жалко, но Эндрю не мог найти в себе ни капли сочувствия. — Я не могу быть чьим-то, Айван. Я человек. Тихо сказал Эндрю, глядя прямо ему в глаза. Он чувствовал, как внутри него просыпается что-то новое – гнев, смешанный с отчаянием. Он больше не хотел притворяться. Он понял, что только через конфликт он сможет найти путь к свободе. Айван смотрел на него, будто не понимал. Он протянул руку, чтобы коснуться щеки Эндрю, но тот отшатнулся. — Не трогай меня. Произнес блондин с такой силой, что сероволосый замер. В этот момент Эндрю увидел, как в глазах Айвана погасло что-то важное. Впервые за долгое время он почувствовал, что больше не боится, а лишь испытывает глубокое, всепоглощающее отвращение. Айван замер, его рука осела в воздухе. Он медленно опустил ее, и в его глазах появилась новая, холодная пустота. — Значит, так? Прошептал он, и в этой фразе слышалось не любопытство, а приговор. В его словах не было прежней болезненной мольбы, только стальная решимость. Он встал, резко развернувшись, и вышел из комнаты, оставив Эндрю в тишине, нарушаемой лишь его собственным учащенным дыханием. Эндрю остался один, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело. Страх не исчез бесследно, он просто трансформировался. Теперь это был не парализующий ужас, а холодное, прицельное чувство. Он огляделся, пытаясь сориентироваться. Несмотря на боль и синяки, надежда на освобождение, прежде казавшаяся призрачной, теперь обрела более четкие очертания. Он знал, что просто сидеть и ждать больше нельзя. Он снова взглянул на свои руки, все еще скованные цепями. Ошейник казался еще более тугим, словно он сжимался с каждым моментом. Эндрю вздохнул, собираясь с силами. Он должен был попытаться. Любая попытка лучше, чем бездействие. Он начал осторожно тянуть цепи, проверяя их прочность, прислушиваясь к каждому звуку, стараясь не спугнуть своего похитителя. Блондин дёрнул цепь сильнее, но металл впился в запястья, оставляя свежие царапины. "Чёрт, не поддаётся", — выругался он про себя, оглядываясь на дверь. Шаги Айвана эхом отдавались где-то в коридоре — он вернулся, но не сразу вошёл. В руках у сероволосого был новый ошейник, потемнее и толще, с металлическими шипами внутри. Лицо его было каменным, без тени раскаяния. — Ты сам виноват, солнышко. Раз не умеешь ценить свободу, то и не получишь её. Сказал Айван ровным голосом, подходя ближе. Эндрю инстинктивно отполз назад, но цепь дёрнула его на место. Писатель присел на корточки, ловко расстегнул старый ошейник и надел новый. Шипы слегка кольнули кожу, напоминая о цене неповиновения. — Теперь попробуй ещё раз меня подвести. Блондин сглотнул, чувствуя, как новый аксессуар сжимается при малейшем движении. Надежда на побег угасла, сменившись глухим отчаянием. "Он не остановится. Никогда", — подумал Эндрю, глядя, как Айван гладит его по волосам, будто ничего не произошло. Запах плова из кухни теперь казался ядом — еда, за которую придётся расплачиваться. Айван встал, потянув за поводок, прикреплённый к ошейнику. — Пошли ужинать. И без фокусов, милый. Я слежу. Эндрю поднялся на ватных ногах, кровь из носа запеклась коркой. В голове крутилась одна мысль: "Ещё неделя — и я сломаюсь. Или найду способ сбежать". Дождь за окном усилился, смывая последние иллюзии свободы.