Milk and Cookies

Спустя несколько часов парни сидели на диване и смотрели телевизор. Взгляд Эндрю был направлен на пол, руки дрожали, но он не пытался этого показывать. Шипы в ошейнике впивались в кожу, но это казалось лишь цветочками по сравнению с тем, что делал с ним Айван ещё со дня его похищения. Сероволосый лишь смотрел прямо в телевизор, изредка поглаживая золотистые волосы своего возлюбленного, заставляя того вздрагивать. По телевизору показали новости. — Внимание, важная информация! 22-летний Эндрю Миллер объявлен пропавшим без вести. Члены семьи с глубокой тревогой сообщают, что не видели Эндрю уже несколько дней. Последний раз его видели одетым в розовую футболку и зеленые джинсы. У него золотистые волосы, телосложение слегка полное. В случае обнаружения Эндрю Миллера, пожалуйста, немедленно свяжитесь с семьей по указанному номеру или обратитесь в правоохранительные органы. А теперь давайте взглянем на прогноз погоды! Зрачки Эндрю сузились. Он знал — его ищут. — Э‑это… Прошептал он слегка дрожащим голосом. В некотором плане ему было приятно от факта, что его хотят вернуть домой. Айван лишь промолчал и переключил канал. Эндрю почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Приятно? Да, возможно, это было именно то чувство. Часть его, та, что всё ещё помнила запахи дома, мамины объятия, мечты об университете, отчаянно цеплялась за мысль о возвращении. Но другая часть, та, что успела познать вкус страха и подчинения, шептала, что это ловушка. Айван — его пленник, его похититель — был слишком спокоен. Айван, словно почувствовав внутреннюю борьбу Эндрю, повернул голову. Его глаза, обычно скрывающие истинные эмоции, сейчас смотрели с какой-то странной смесью жалости и усмешки. — Ты думаешь, они тебя найдут, Эндрю? Его голос был тихим, но пронзительным. — Думаешь, твоя семья будет искать тебя вечно? У них, знаешь ли, своя жизнь. И твоя пропажа – это всего лишь временная неприятность. Эндрю отвёл взгляд. Словам Айвана было трудно противостоять. Он знал, что его родители были заняты, что у них были свои заботы. А его исчезновение, скорее всего, стало для них шоком, но затем… Постепенно жизнь продолжается. А он здесь, в этом чужом, пропитанном тревогой мире, где его единственным спутником был человек, который держал его в заложниках. — Но… я хочу домой… Тихо прошептал Эндрю, и этот вздох отчаяния, казалось, заполнил всю комнату. Он больше не мог скрывать свои чувства. Дрожь в руках усилилась, и он сжал кулаки, пытаясь унять её. Эти шипы в ошейнике теперь казались мелкими уколами по сравнению с болью, которую он испытывал внутри. Айван подошёл ближе, его золотистые волосы мягко освещались тусклым светом телевизора. Он присел на корточки перед Эндрю, протягивая руку, чтобы коснуться его щеки. Эндрю невольно отшатнулся, но Айван лишь настойчивее провёл пальцем по его неподвижной коже. — Успокойся, Эндрю. Прошептал он. — Я не хочу этого успокаиваться! Вырвалось у Эндрю, и в его глазах заблестели слёзы. Он отвернулся и прижал подушку к лицу, не желая смотреть на сероволосого. — Я хочу вернуться! Рука Айвана, казалось, остановилась в воздухе, но затем медленно опустилась. Он наблюдал за Эндрю, за тем, как тот, свернувшись калачиком, пытается скрыть своё смятение. Что-то в его отрешённом виде, в том, как дрожали его плечи, заставило Айвана замедлиться. Впервые за долгое время он почувствовал укол чего-то похожего на… вину? Нет, это было слишком сильное слово. Скорее, некий сдвиг в его привычном восприятии. Сероволосый молча наблюдал за ним, затем медленно поднялся и направился на кухню. Спустя минуту он вернулся с бокалом воды, который поставил перед Эндрю. Тот не сразу взял его, всё ещё пытаясь справиться с накатившими эмоциями. Наконец, дрожащей рукой он поднёс стакан к губам и сделал несколько глотков. Вода помогла немного успокоиться, но внутреннее смятение никуда не делось. — Так ты хочешь домой? Айван сел рядом, его голос звучал приглушённо, словно он говорил сам с собой. — И что ты собираешься делать? Плакать? Это, конечно, мило, но не очень эффективно. Эндрю лишь покачал головой, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал себя таким беспомощным, загнанным в угол. Каждый взгляд Айвана, каждое его слово лишь усиливало это ощущение. — Ладно, давай успокаивайся уже и спи. Выглядишь как напуганный щеночек. Эндрю лишь сильнее вжался в диван. Слова Айвана, сказанные с холодной усмешкой, резали слух. "Напуганный щеночек"… Он ведь и был таким. Потерянный, испуганный, жалкий. Но даже в этом состоянии он ощущал, как частичка его прежнего "я" борется за выживание, отказываясь сдаваться. Айван, словно прочитав его мысли, снова приблизился. На этот раз его рука не потянулась к щеке, а легла на волосы Эндрю. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по телу блондина прошла дрожь. — Тебе не нравится, когда я тебя глажу? Тон Айвана был ровным, но в нём проскальзывала нотка ожидания. Он ждал реакции, возможно, даже протеста. Эндрю замер. Слова застряли в горле. Он не знал, что ответить. Ему нравилось, когда Айван гладил его по волосам. Это было единственное, что приносило хоть какое-то подобие успокоения, но одновременно вызывало ещё больший страх. Это была какая-то странная, извращённая привязанность, страх потерять даже это, что было у него сейчас. — Нет. Наконец выдавил он, но голос его звучал так тихо, что даже ему самому трудно было его услышать. Айван улыбнулся, и эта улыбка не достигла его глаз. — Хорошо. Произнёс он, и его пальцы зарылись в золотистые волосы Эндрю, затягивая, так, что тот невольно подался вперед. Эндрю закрыл глаза. Он чувствовал, как тело его напряглось, ожидая худшего. Но Айван лишь продолжал дерзко перебирать его волосы, слегка вырывая их. — Агх! Ну мне же больно! Эндрю зашипел, пытаясь отстраниться, но удерживающая рука Айвана была слишком сильной. Пальцы в его волосах сдвинулись, причиняя резкую, но кратковременную боль. Кодер почувствовал, как по щекам потекли горячие слёзы. Он не мог больше терпеть. — Айван, пожалуйста… Выдохнул он, его голос был полон отчаяния. — Перестань… Айван замер, почувствовав, как тело Эндрю напряглось под его рукой. Он медленно разжал пальцы, выдергивая их из волос. На мгновение в его глазах промелькнула тень растерянности, но тут же сменилась привычной маской безразличия. Он отстранился, оставляя Эндрю сидеть в одиночестве, сжавшись на диване. "Глупый", — подумал Айван. "Зачем ты так?" Он смотрел на спину Эндрю, чувствуя странный укол в груди. Это не было сожалением, скорее… разочарованием, что он не смог удержать этот момент под контролем. Он привык к своей власти, к тому, что каждый его жест вызывал у Эндрю либо страх, либо подчинение. А сейчас… сейчас был протест, слёзы. Айван вздохнул и подошёл к окну. Дождь начал накрапывать, размывая очертания города. Он думал о том, что будет дальше. Его игра с Эндрю только начиналась, и он не собирался останавливаться. Но что-то в реакции Эндрю заставило его задуматься. Была ли эта игра справедливой? Этот вопрос, как назойливая муха, кружил в его голове, но Айван отмахнулся от него. Он обернулся и посмотрел на Эндрю, который всё ещё сидел, обхватив себя руками. — Завтра… Решил Айван. — Завтра я придумаю что-нибудь другое. Он знал, что может сломать Эндрю, сделать его полностью своим. Но сегодня… сегодня он дал ему эту маленькую передышку. Айван отошёл к окну, оставив Эндрю наедине с его слезами и неопределённостью. Эндрю, оставшись один, наконец дал волю слезам. Они текли по его щекам, смывая остатки надежды и достоинства. Он свернулся калачиком, чувствуя себя совершенно разбитым, потерянным ребёнком, которого никто не хочет. Мир сузился до размеров этой комнаты, до тяжелого запаха страха и одиночества. Воспоминания о доме, о материнских объятиях, казались такими далекими, почти нереальными. Айван, стоя у окна, наблюдал за каплями дождя, бегущими по стеклу. В руках была сигарета, а заглушённый плач блондина был слышен из коридора. — Успокойся, Эндрю. Сказал сероволосый, делая очередную затяжку. — Ты милый, когда дрожишь, но порой это начинает бесить. Кодер дрожаще всхлипнул, и затем, приобняв подушку к груди, лёг на диван. Слёзы слегка застыли на лице, а глаза слипались. Писатель подошёл к нему и накрыл одеялом, нежно поглаживая по голове. Эндрю, почувствовав лёгкое прикосновение, не открыл глаза. Он знал, что это Айван, и это знание приносило смешанные чувства. С одной стороны – страх, который сковал его тело, с другой – некое утешение от того, что он не совсем один в этом пустом, давящем мире. Словно пойманный зверь, он замер, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому вздоху похитителя. Айван, видя, что Эндрю засыпает, решил, что на сегодня с него хватит. Его игра только начиналась, и он не собирался его спугнуть слишком быстро. Он посидел ещё немного, наблюдая за спящим блондином, затем встал и тихо вышел из комнаты, оставшись один на один. Во сне он сжал подушку, с которой он уже был неразлучен, одним целым. В комнате было тихо, но иногда он подрагивал от сквозняка. Намокшее от слёз лицо неосознанно вжималось в подушку, пытаясь найти тепло. Дверь была приоткрыта, чтобы Айван мог слышать, что он делает. Он сидел на кухне, думал только о нём. "Может, его помыть? А то от него уже вонять начинает", — думал писатель, сидя на кухне. От Эндрю и правда сильно воняло, его одежда уже была полностью пропитана запахом пота. Он направился к нему в комнату. Писатель не сомневался в своих действиях. Каждый шаг был ровным и тихим. Приоткрыв дверь, он увидел ничего не подозревающего пленника, который в то время спокойно спал. Абьюзер без раздумий поднял его на руки. Он, конечно, был уже не таким лёгким, как раньше, но ещё терпимо. Стряхнув с его лица прядь волос, он понёс его. Дверь в ванную комнату приоткрылась с ноги. Звук был достаточно громким. Эндрю вздрогнул и сразу же проснулся. — Что ты делаешь?! — Успокойся, я тебя просто помою. Произнес писатель, глядя на напуганного кодера в своих руках. Он поставил его на пол и немного отошел. — Раздевайся. — Зачем?! Обеспокоенно вскрикнул Эндрю, поглядывая на Айвана, будто не понимая, чего от него хотят. Хотя на самом деле так и было. Айван просто скрестил руки на груди и ответил спокойным тоном: — А ты в одежде мыться собрался, глупый? Эндрю вздрогнул, пытаясь выбраться, но Айван держал крепко. Сердце бешено колотилось, каждый мускул его тела был напряжен. Сероволосый, без всяких раздумий, сорвал с желтокожего одежду, заставляя того покраснеть. Блондин помнил, как раньше, до всего этого, любил принимать долгие ванны, но теперь даже сама мысль о воде вызывала у него дрожь. — Нет! Я не хочу! Паника захлестнула его, и он забился в руках похитителя. В ванной комнате было слишком темно, запах хлорки и чего-то еще, незнакомого и неприятного, ударил в ноздри. Айван, казалось, не обращал внимания на его попытки вырваться. Он спокойно открыл кран, и теплый пар начал наполнять помещение. — Ты пахнешь, Эндрю. Сказал он ровным голосом. — Просто дай мне тебя помыть. Его слова были спокойны, но в них сквозила какая-то угроза, обещание того, что сопротивление бесполезно. Эндрю почувствовал, как его опустили в ванну. Вода была теплой, приятной, но это не принесло облегчения. Он сидел, сжавшись, избегая смотреть на Айвана, на его руки, которые теперь взяли губку. Кодер пытался закрыться руками, но Айван был настойчив. Он начал мылить Эндрю, его прикосновения были резкими и грубыми, совершенно не похожими на те редкие моменты нежности, которые он позволял себе раньше. — Айван, пожалуйста, прекрати… Молил Эндрю, его голос тонул в шуме воды. — Мне плохо! Айван лишь коротко рассмеялся, его смех звучал холодно и отстраненно. — Ты пахнешь, Эндрю. Просто дай мне тебя помыть. Когда Айван закончил, он достал Эндрю из ванны и осторожно вытер его полотенцем. Его прикосновения были мягкими, почти нежными, что еще больше сбивало Эндрю с толку. Эндрю чувствовал себя слабым, его тело до сих пор дрожало от пережитого страха. Айван смотрел на него с довольным выражением на лице, словно был доволен проделанной работой. Затем писатель вывел его из ванной, оставив Эндрю стоять посреди комнаты, совершенно растерянного. Он смотрел на свои руки, ощущая какое-то странное, непривычное ощущение чистоты, которое вызывало лишь отвращение. Что теперь? Его привели сюда, чтобы вымыть, как будто он грязный щенок. Мысли о том, что это было сделано ради его же блага, даже не приходили в голову. Айван, словно читая его мысли, подошел ближе. — Теперь ты чистый. Сказал он, и в его голосе не было ни капли жалости. — Но это не значит, что ты сможешь расслабиться. Ты все еще мой. Он протянул руку и провел пальцами по влажным волосам Эндрю, отчего тот невольно вздрогнул. Эндрю не знал, чего ожидать дальше. Может, его оставят одного? Может, Айван что-то еще придумает? Страх сковывал его, и он не мог даже пошевелиться. В последние дни он научился быть послушным, но эта послушность была порождена не страхом, а каким-то глубинным отчаянием. Айван, заметив его неподвижность, усмехнулся. — Хочешь есть? Спросил он, и этот неожиданный вопрос заставил Эндрю поднять на него глаза. В них читалось недоумение и, возможно, крохотный лучик надежды. В конце концов, даже после всего этого, он все еще оставался человеком, и ему хотелось есть. — Да… Тихо ответил Эндрю, и Айван, кивнув, направился на кухню. Эндрю остался стоять на месте, наблюдая за ним, не зная, может ли он вообще двигаться, и что его ждет дальше.