Гарри Поттер и Теория Относительности Магии

— Ты готов? — негромко спросил Гриффиндорец. Его дыхание бледным паром обрывалось в пустоте увядающего ментального мира, в котором они сейчас находились. Лицо его оставалось стоическим, неподвижным, но голос всё же едва заметно дрогнул. — Впервые в жизни нам придётся по-настоящему уснуть. Надеюсь… Гарри Поттер справится с тем, что грядёт. Пуффендуец медленно кивнул. Его улыбка вышла грустной и немного горькой: — Я понимаю. Сегодня мы все уйдём в тень, чтобы дать нашему общему конструкту исполнить задуманное. Клянусь вам, я выстроил его структуру идеально. Гриффиндорец сделал шаг вперёд и крепко, до хруста в суставах, пожал ему руку. — Слизеринец и Когтевранец до сих пор считают, что ты слаб, друг. Но они слепы. Я-то знаю: именно на твоих плечах всегда лежал весь колоссальный груз наших общих мечт, планов и свершений. Разум, хитрость и безрассудная смелость — ничто, если за ними не стоит твоя абсолютная, незыблемая воля. Из всех нас четверых — именно ты самый сильный. У Пуффендуйца слегка расширились глаза, а горькая улыбка вдруг наполнилась чем-то по-настоящему тёплым и живым: — Спасибо. И в то же мгновение Гриффиндорец закрыл глаза и уснул. Их внутренний мир начал стремительно смыкаться, осыпаясь серым прахом, который внешняя граница барьера уплотняла до состояния несокрушимой стали. Пуффендуец устало опустился в большое мягкое кресло, возникшее за его спиной ровно в ту секунду, когда он начал садиться. — Надо же, как странно… — тихо прошептал он в пустоту. — Замкнуть всю человеческую личность на одной-единственной идее. Кажется, я начинаю рассуждать, как заправский Когтевранец. Он хрипло, тихо рассмеялся, чувствуя, как подступающий окклюментивный холод обжигает ему горло и сковывает мысли: — Но мы проснёмся. Обязательно проснёмся, когда он уничтожит Азкабан. Иначе и быть не может. Так уж мы устроены. И в этот переломный момент весь их огромный ментальный мир сжался в одну крошечную точку — в идеально гладкий стальной шар. Секунда — и этот шар кристаллизовался, превратившись в драгоценный камень, внутри которого чётко различался пульсирующий силуэт его ядра. Камень со свистом отправился в полёт, устремляясь прямиком к барьеру из чистого, первозданного серебра. Сияющее ядро Патронуса послушно приняло этот кристалл, безболезненно вплавив его в себя, будто он всегда являлся его неотъемлемой частью. А весь мир снаружи — там, в реальности — мгновенно окрасился для Гарри Поттера в строгие, контрастные цвета: чёрный и жёлтый. Наступил час Пуффендуйского Гарри. Сейчас он не был среди них самым умным, самым расчётливым или самым отчаянным. Но всю эту колоссальную ментальную мощь он почерпнёт позже — из бесконечного, иррационального желания спасти и защитить тех, кто ему дорог. А остальные грани его «Я» станут его верным мечом. Пока не понадобятся вновь. Пока он не победит.

***

Материальная Гермиона, мелко дрожа от сковывающего её страха, сделала ещё один неровный шаг к постаменту, до белизны пальцев сжимая полы Мантии-невидимки. Она отчаянно пыталась отгородиться от всего мира, спрятаться, стать как можно меньше. Но странным образом, как только она поравнялась с тощей фигурой, лежащей на холодном камне, Гермиона с ужасом заметила, что та смотрит прямо на неё — сквозь ткань артефакта, безошибочно определяя её координаты. Её дыхание тут же сбилось. Внутренний панический голос требовал немедленно развернуться и бежать прочь от этого кошмара, подальше от шёпота, который всё ещё доносился из глубин Арки. Значит, это действительно была она? Получается, Гермиона Грейнджер и правда всё это время звала саму себя на смерть? Девочка шумно шмыгнула носом и медленно, словно под гипнозом, подошла вплотную. И тут призрачная фигура на полу зашевелилась. А затем материальная Гермиона услышала голос — тихий, чистый, лишённый какого-либо страха. Он ударил по её сознанию хлёстким кнутом осознания: этот голос был безупречной, идеальной копией её собственного, но в нём звенела странная, невозможная для этого жуткого места уверенность. — Привет, я, — призрачная девочка слабо, но искренне улыбнулась. — Надо же, у Гарри всё-таки получилось найти меня в этом месте… Но он так исхудал, совсем плох стал. Как долго? Как долго он меня искал? Месяцы? Годы? Материальная Гермиона Грейнджер в оцепенении уставилась на этот ненавистный, пугающий образ. Эта истощённая, полупрозрачная Гермиона говорила с такой лёгкой, радостной улыбкой, будто происходящее вокруг было весёлой научной викториной, а не концом света! «Как долго он меня искал?» — брезгливо пронеслось в голове у когтевранки. Да какая разница?! Гарри прямо сейчас прыгнул обратно в эту бездну, бросил её, материальную, осязаемую, настоящую Гермиону, одну среди мёртвых трибун разбираться с этим призрачным чудовищем! От такой чудовищной, вопиющей несправедливости к её собственной персоне ей хотелось разрыдаться. Призрачная девочка тем временем медленно, с заметным трудом, но удивительно грациозно села на каменном полу. — А ты неразговорчивая, да? — подметила она, с живым любопытством разглядывая пустоту перед собой. И тут Гермиону окончательно прорвало. Вся её паранойя, весь накопленный эгоистичный страх за собственную жизнь выплеснулись наружу. — ЧТО ТЫ ТАКОЕ?! — в ярости выкрикнула она, сдёргивая с головы капюшон. Её искажённое от злости и паники лицо выглядело почти отвратительно в тусклом свете Арки. — КАК ТЫ ОБМАНУЛА ЕГО?! ЗАЧЕМ ПРИТВОРЯЕШЬСЯ МНОЙ?! Весёлое, открытое лицо полупрозрачного существа на мгновение нахмурилось. Оценив гневный взгляд своего двойника, призрачная фигура миролюбиво, успокаивающе подняла руки. — Так… кажется, я начинаю понимать, — быстро произнесла она, и её глаза блеснули от мгновенного, молниеносного анализа ситуации. — Странно, до чего же быстро ко мне возвращаются когнитивные функции после депривации. Боже, я… В реальном мире, где ты стала живой, я стала совершенно иной, да? Полная смена парадигмы мышления, фиксация на базовых инстинктах самосохранения… Что у вас тут вообще случилось, пока меня не было, а? Она весело покачала головой, искренне удивляясь какой-то одной ей ведомой, просчитанной в уме логической цепочке. Гермиона судорожно сжимала и разжимала кулаки. Впервые в жизни Хорошей девочке хотелось ударить кого-то с такой силой, чтобы стереть эту невыносимую, высокомерную ухмылку с её лица. Ей было плевать на её вопросы, плевать на то, что случилось с миром — её волновало только то, что эта тварь посягает на её место рядом с Поттером. Но она не смогла бы даже коснуться призрака. Гарри ведь ясно сказал, что удерживает её только с помощью Патронуса. С трудом выдохнув, материальная Гермиона процедила сквозь зубы: — Ты ненастоящая. Ты просто иллюзия Арки. Решила одурачить Гарри, чтобы выманить его защиту, да? Но у тебя ничего не выйдет! Он сильнее, чем ты думаешь, он уже выходил оттуда. Ты не сможешь его убить, я не позволю тебе забрать и его тоже! Призрачная фигура медленно, превозмогая слабость, поднялась на ноги. Её слегка шатало, полупрозрачные контуры на мгновение смазались, но она стойко удерживала равновесие на каменном постаменте. С видимой насмешкой, в которой сквозило превосходство чистого интеллекта, она произнесла: — Навредить? Гарри Поттер только что совершил невозможное — он вытащил меня из этой информационной тюрьмы, куда никто за всю известную историю магической Британии не додумывался проникнуть с работающим критическим мышлением. Зачем мне вредить ему? Девочка моя, я люблю его, этого чёртового невыносимого мальчишку, который умудряется спорить даже с законами известной магии. Она залилась чистым, звонким смехом, от которого у материальной Гермионы мороз прошёл по коже, и уверенно расправила плечи. — Знаешь, мне крупно повезло. При разделении концептов в этом аду мне, очевидно, достались весь наш оптимизм и способность к абстрактному анализу. Пусть я и не воспринимаю время внутри Арки как полноценное существование — скорее как бесконечную сенсорную депривацию, — но должна признать: я точно знаю, что только эта структура мышления и память о Гарри удержали моё «я» от полного распада. Призрачная девочка внезапно посерьёзнела, весёлая ухмылка исчезла с её лица, и она сделала глубокий, пустой вдох. — Хотя… Гарри наверняка очень расстроится, когда вернётся. Его прогностическая модель снова даст сбой. Материальная Гермиона, чьё эго болезненно сжималось от каждого слова этого идеального двойника, почти выплюнула встречный вопрос, пропитанный глухой паранойей: — Когда узнает, что ты за чудовище на самом деле? Когда поймёт, что ты его обманула?! Призрачная фигура посмотрела на неё с лёгким, утомлённым раздражением — так смотрят на человека, который упорно отказывается видеть очевидные факты, зациклившись на своих мелких страхах. — Он расстроится, потому что его лобовая атака неэффективна, — сухо пояснила призрак. — Он ведь прыгнул обратно, чтобы вытащить оттуда вообще всех, верно? Я успела считать его намерение. Но его гипотеза не учитывает внутренние свойства среды. Мёртвые не задерживаются в Арке надолго. Структура этого пространства работает как энтропийный пресс — что-то внутри планомерно разрывает человеческие души на элементарные информационные блоки, уничтожая их личность окончательно. Это похоже на поцелуй дементора, Гермиона, только медленно и через гигантские концептуальные жернова. Вытаскивать там, скорее всего, уже просто некого. Ну или их будет весьма немного. Материальная Гермиона долго, с непреходящим подозрением смотрела на своего истощённого двойника, переваривая услышанное, а затем процедила сквозь зубы: — Гарри это наверняка уже понял. Можешь не сомневаться. Вот только он всё равно вытащит оттуда всех, до последнего человека. Ему абсолютно плевать, как мало от них осталось и насколько это смертельно опасно для него самого. Таковы его базовые установки. Или ты, со всем своим хвалёным умом, считаешь, что он поступает глупо? Призрачная девочка лукаво, совсем по-когтеврански подмигнула Гермионе, ничуть не задетая её враждебным тоном. — Вот ты и начинаешь говорить правильно, выстраивая верные логические связи. Да, с чисто утилитарной точки зрения я считаю его текущие усилия чрезмерными, а риски — неоправданно высокими. Видимо, при разделении душ я потеряла ту часть эмпатии, которая отвечала за слепое самопожертвование. Но… я тоже верю, что у него всё получится. Что он это сделает. Таков Гарри Поттер, он просто не умеет проигрывать. Внезапно, поддавшись какому-то импульсу, призрачная копия резко потянулась вперёд, сокращая дистанцию. Материальная Гермиона отчаянно попыталась отпрянуть, защищая своё личное пространство, но в паническом движении случайно выставила руки перед собой. Её ладонь вплотную соприкоснулась с полупрозрачной рукой её истощённой копии. В ту же микросекунду их обеих ударило волной сокрушительной силы. Воздух зазвенел. Обе девочки, охнув от неожиданности, разлетелись в противоположные стороны. Расстояние было небольшим, но они обе весьма ощутимо и болезненно грохнулись на холодный, твёрдый камень постамента. Материальная Гермиона, судорожно потирая ушибленный локоть и поспешно проверяя, на месте ли Мантия-невидимка, с трудом подняла голову. Её сердце бешено колотилось в груди от страха за свою безопасность. — Что… Что это сейчас было?! Зачем ты это сделала?! Девочка напротив тоже медленно приподнялась, потирая призрачное плечо с совершенно человеческой гримасой досады, и со вздохом констатировала: — Прости… Моя гипотеза оказалась неверной. Я думала, что прямого физического контакта будет достаточно, чтобы наши разделенные информационные структуры синхронизировались и восстановили исходный баланс. Но, похоже, разность наших потенциалов слишком велика. Пока слиться обратно у нас не получится. Материальная Гермиона злобно фыркнула и поспешно подобрала под себя ноги, словно пытаясь отползти как можно дальше от края постамента. Её лицо снова исказилось от параноидального страха, а пальцы судорожно вцепились в ткань Мантии. — Не смей больше этого делать! — со злостью выкрикнула она, и её голос эхом разнёсся по пустым трибунам амфитеатра. — Слышишь?! Даже не думай приближаться ко мне! Иначе я… я за себя не ручаюсь! Но призрачная девочка лишь насмешливо покачала головой, скрестив руки на груди. В её прозрачных глазах читал безупречный, холодный расчёт. — Ничего ты не сделаешь, — спокойно и с лёгким пренебрежением оборвала она. — Столько паники, столько пустых угроз, но ты даже не попыталась достать волшебную палочку. Твоя правая рука до сих пор сжимает край Мантии, а не рукоять в кармане. Твой базовый инстинкт — спрятаться, а не защищаться. К тому же, давай смотреть правде в глаза: ты понятия не имеешь, какие заклинания работают против призраков, а Патронус… Патронус тебе всё так же недоступен, да? Материальная Гермиона вздрогнула, и этот жест выдал её с головой. Призрак ухмыльнулась. — Ты ведь уже думала о нём секунду назад, когда так злобно смотрела на меня, верно? Признаюсь, с чисто исследовательской точки зрения я бы сама очень хотела проверить, как именно повлияет чужой Патронус на мою текущую структуру. Это дало бы нам массу ценных данных. Но, видимо, не судьба. Придётся ждать Поттера. В этот момент Арка дрогнула. Обе девочки тут же уставились на древний камень, который начал мелко, лихорадочно вибрировать, издавая глухой подвальный гул. Призрачная Гермиона округлила глаза, её лицо озарилось чистым восторгом. — Да он там вовсю зажигает! — почти восхищённо воскликнула она. Но в следующий момент они обе вскрикнули от неожиданности, и этот крик слился в один идеальный, жуткий дуэт. Черно-серебряная Вуаль внезапно перестала лениво колебаться. Медленно, противоестественно она начала выпрямляться, словно застывая. Со временем это затишье начало перерастать в бешеное, звенящее напряжение этой несуществующей завесы. Казалось, ткань натягивается, как кожа на барабане под руками безумного великана. С каждым мгновением давление росло, растягивая саму грань между мирами и вжимая её внутрь, к постаменту, со страшной, неопознанной силой. Воздух вокруг Арки затрещал от статического электричества. Призрачная Гермиона скорчила такое лицо, будто она сама только что совершила какую-то грандиозную пакость, и, резко развернувшись, медленно заковыляла прочь от каменных колонн. — Гермиона, настоятельно предлагаю отходить! — крикнула она через плечо, растеряв всю свою недавнюю спесь. — Что бы там сейчас ни происходило в сингулярности, нам лучше отойти на безопасное расстояние. Я-то, как информационный слепок, наверняка не пострадаю физически, а вот твоему милому осязаемому личику будет не очень хорошо, когда это место рванет! Гарри явно переборщил с мощностью Патронуса, и сейчас случится нечто совершенно из ряда вон выходящее! Материальная Гермиона тут же вскочила на ноги. Паника подхлестнула её, и она бросилась бегом вверх по ступеням амфитеатра, подальше от зловещего постамента. Она бежала, путаясь в полах Мантии-невидимки, то и дело останавливаясь на секунду, чтобы с замиранием сердца оглянуться на натянутую до предела, кровоточащую серебряным светом Арку. — Укрепить позиции! Арка в активной фазе! Гармонику удержания на максимум! Резкий, привыкший к дисциплине голос разорвал сгустившийся воздух помещения. Гермиона вскинула голову. На верхних ярусах амфитеатра, подобно четко отлаженному механизму, рассредоточились волшебники в безликих серых мантиях с глубокими капюшонами. Невыразимцы. О, мерлинова борода, ну конечно. В безумном вихре последних минут Гермиона совершенно упустила из виду очевидный логический факт: Гарри ослепил защитные системы Министерства лишь на строго ограниченное время. И это время только что истекло. Она лихорадочно огляделась, пытаясь оценить шансы. Ладно, у неё самой было идеальное маскировочное средство — мантия-невидимка. Но что, во имя всех законов физики и магии, собиралась делать призрачная девочка, стоявшая неподалеку? У призраков, насколько знала Гермиона, мантий-невидимок не водилось. Однако призрачная гостья, вопреки всякой логике, панике не поддавалась. Вместо того чтобы бежать или хотя бы изобразить ужас, она остановилась и весело помахала рукой людям наверху. Этот жест возымел мгновенный эффект: шеренга Невыразимцев замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Впрочем, когнитивный диссонанс продолжался недолго — профессиональная подготовка взяла своё. Один из магов, очевидно, занимавший верхнюю строчку в местной иерархии, выкрикнул серию быстрых команд и начал стремительный спуск по ступеням, ведя за собой миниатюрную помощницу. — Кто вы такие, чёрт побери? — рявкнул он, и в его голосе слышалось искреннее возмущение человека, чье самообладние так легко нарушили. — И откуда в охраняемом секторе Отдела Тайн взялся неучтённый призрак?! — Вы?! Гермиона осмотрела себя и мысленно чертыхнулась. Её лицо было полностью открыто. Пока она бежала вверх по ступеням, она думала о спасении жизни, а не о маскировке. Понимая, что прятаться глупо, она решительно сбросила капюшон. Какой смысл притворяться невидимкой, если тебя уже поймали с поличным? Тем более в таком опасном месте. Она оглянулась на Арку. Каменный постамент вибрировал с чудовищной силой, словно его изнутри сотрясало колоссальное давление. — Мы… мы от Гарри Поттера! — Гермиона попыталась примирительно улыбнуться, но губы её едва слушались, и улыбка вышла натянутой. — От этого заносчивого мальчишки? — Старший маг нахмурился. — У Поттера есть свой Зал. Что вы здесь делаете? И как вы прошли сквозь защитные контуры, не подняв тревогу? Мужчина смотрел на неё так сурово, что у Гермионы задрожали колени. Вся её сущность «Хорошей девочки» протестовала против того, чтобы стоять перед разгневанным министерским начальством. — Мы… — пискнула она и отчаянно шмыгнула носом. Они не поверят и ничего не поймут, — панически пронеслось у неё в голове. — Что им сказать? Как объяснить всё это? Но тут её призрачная копия спокойно подняла руку, беря ситуацию под контроль. — Простите мою подругу, она слегка теряется в компании стольких незнакомых людей, — уверенно и чётко произнесла сияющая девочка. — И, к слову о терминах: я не призрак. Я прекрасно понимаю ваше замешательство, но прямо сейчас за вашей спиной происходит феномен, который с научной точки зрения должен показаться вам куда более интересным. Старший Невыразимец медленно повернул к ней голову. — Да ну? А мои глаза видят именно его. Впервые на моей памяти призрак утверждает, что он не призрак. Юная леди, у вас есть веские аргументы в пользу этого гипотетического заявления? Призрачная Гермиона невозмутимо кивнула: — Разумеется. Попробуйте применить ко мне Экзорцизм или любое стандартное заклинание изгнания. Это самый эффективный способ экспериментально доказать мою правоту. Впрочем, я подозреваю, что для моего нынешнего состояния в вашем министерском лексиконе просто нет адекватного термина. Если так, я оставляю за собой право ввести новую номенклатуру. Что, если мы назовём меня… скажем, Фантазмом? Звучит вполне академично. Маг задумчиво нахмурился, быстро взвешивая прагматическую выгоду от предложения. На кону стояла безопасность Отдела Тайн, а аномалия сама предлагала протестировать себя. — Если ваша гипотеза подтвердится, я готов выслушать ваши объяснения позже, — холодно произнёс он. — Вы готовы? Призрачная девочка снова кивнула. Настоящая Гермиона, которая до этого лишь испуганно наблюдала за дискуссией, вдруг почувствовала, как над ней берет верх чистый импульс. Сделав шаг вперёд, она тихо произнесла: — Нет… пожалуйста, не надо. Вдруг это нанесёт ей необратимый вред?.. Но они её уже не слушали. Волшебник уверенным, чётким движением поднял свою палочку. — Экспульсо Фантомис! Гермиона впервые в жизни видела это заклинание. Мощная волна направленной энергии, похожая на удар невидимого кузнечного молота, с грохотом обрушилась на плиты пола в точке, где стояла её копия. Пространство исказилось, но… ничего не произошло. Сияющая девочка продолжала стоять на прежнем месте, и на её лице играла всё та же невозмутимая улыбка. Маг нахмурился, его брови удивлённо поползли вверх. — Действительно. Эксперимент дал отрицательный результат, вы меня заинтриговали. Откуда вы здесь появились и какова ваша цель? В этот раз его тон был куда более расположен к конструктивному диалогу. Получив долгожданную трибуну, сияющая, но явно истощённая фигура начала излагать суть дела, аккуратно подбирая дефиниции: — Я прибыла непосредственно из Арки, где до недавнего момента находилась в статусе запертого в этой метафорической «молотилке» живого разума — или, если вам ближе ненаучные термины, души. Гарри Поттер выдвинул рабочую гипотезу, которая только что полностью подтвердилась: моё присутствие там обусловлено тем, что моё исходное биологическое тело сейчас занимает расколотый разум настоящей Гермионы Грейнджер. Этот разум, по моим предположениям, был возвращён в материальный мир в результате проведения некоего несанкционированного ритуала воскрешения. Мужчина посмотрел на неё с лёгким недоверием — но всё же коротко кивнул, принимая информацию как рабочую гипотезу. — Допустим. В таком случае объясните следующее: что прямо сейчас происходит с Аркой? И главный вопрос — где находится мистер Поттер? Сияющая девочка изящно пожала плечами, и её улыбка стала ещё шире. — Ответ на оба вопроса взаимосвязан. Разумеется, он внутри. У Невыразимца в буквальном смысле слова отвисла челюсть. Профессиональное хладнокровие мага Отдела Тайн испарилось без остатка. — В… внутри?! — переспросил он, запинаясь. — Но… КАК? Послушайте, я предполагал, что вы как каким-либо образом выбрались сами, ну или что Поттер провёл снаружи сложнейший ритуал… Но чтобы войти в Арку Смерти живым и целенаправленно извлечь оттуда чужую личность?! Что, во имя всех законов магии, там происходит? Эта вибрация уже сотрясает несущие своды зала! Наша оперативная группа прибыла сюда, чтобы локализовать и сдержать возможные разрушения, но это… это выходит за рамки! Словно в ответ на его слова, Арка издала новый гул. Все трое синхронно обернулись к постаменту. И именно в этот момент Вуаль вспыхнула — сначала нестерпимым золотом, а затем яростным багровым пламенем. Пространство перед ними на долю секунды явило образ столь чёткий и осязаемый, что его физическая реальность не вызывала сомнений. Огромный, сияющий меч пронзил древнюю ткань Вуали изнутри и одним мощным движением вспорол её, разорвав вековой артефакт в клочья. А за разорванной тканью они узрели Пустоту. Там не было абсолютно ничего. Это было не просто отсутствие света — это было чистое Небытие, Ничто в его первозданном, не завуалированном виде. Сама концепция этого абсолютного ничто оказалась настолько тяжёлой для человеческого восприятия, что у всех троих земля буквально ушла из-под ног. Разум отказывался обрабатывать информацию, в которой полностью отсутствовали пространственные ориентиры, и они неминуемо потеряли бы равновесие, но в следующее мгновение Пустота исторгла из себя образ столь абсолютный, что он выжегся в памяти каждого свидетеля на долгие годы, если не на всю оставшуюся жизнь. Из глубин Небытия, прорывая саму реальность, вылетел Гарри Поттер. Его истинный Патронус — сияющая фигура Человека — больше не был просто защитным заклинанием. Огромные руки из чистого, мыслящего света бережно прижимали к себе спасённых детей. А за спиной Гарри, вопреки всем законам оптики, развевался колоссальный плащ, сотканный из живого солнечного света. Казалось, этот плащ удерживал и укрывал в себе сотни спасённых из небытия призрачных душ, возвращая им право на существование. Мальчик-Который-Выжил на секунду завис в воздухе над каменным постаментом. Солнечный свет его плаща причудливо преломлялся в осыпающихся, медленно тающих клочьях разорванной Вуали. Затем Гарри мягко опустился на каменные плиты пола. И в ту же секунду Арка Смерти позади него начала стремительно разрушаться. Древние камни трещали, крошились и осыпались внутрь себя, пока побеждённая Пустота, лишённая своей маскирующей вуали, пожирала саму себя, исчезая из этого мира без остатка.