Отброс

— Да открывайся же ты! — мальчик в полной темноте пытался взломать замок. Он не собирался оставаться здесь надолго. Его ждали дома — Эндрю, его Дрю, его папа! И быть в заложниках у какого-то азиатского ублюдка он не хотел ни в коем случае. Почти открыв дверь, он остановился, услышав, что за ней кто-то стоит. Услышав щелчок с той стороны, он затаился в углу, куда не попадал свет, и осторожно достал нож — один из тех, что были у его отца. — Натаниэль. Господин хочет тебя видеть, — произнес мужчина, войдя в комнату. Не найдя мальчика, он начал осматривать помещение, но стоило ему отвернуться, как одиннадцатилетний Нил напал на него сзади, забрался на него и перерезал артерии. Пока не подоспела подмога, рыжий вышел из комнаты, в которой его держали, и попытался выбраться из здания. Однако, подойдя к выходу, он был окликнут женщиной: — Натаниэль... Ну привет, Младший. — Кто ты? — спросил он. Блондинка лишь усмехнулась: — Можешь считать, что я твоя мама. Закатив голубые глаза, мальчик продолжал сохранять бесстрастное выражение лица. Он знал свою мать — как её зовут, как она выглядит и всё такое, включая её страховку. — У меня нет матери. Я сирота, — произнес он. Она лишь улыбнулась шире и продолжила: — Фи, как грубо. Я Лола. Лола Мыльком. Эндрю Миньярид не знал, куда звонить и кому. Ментам нельзя было обращаться. Можно было, конечно, пойти на риск, но не рисковать Нилом. Сначала он звонил Рене, своей давней подруге из Каскабского бассейна. Потом Би. Около года он оборачивался на каждую пару голубых глаз и рыжих кудрей. Он топил всё в алкоголе и случайных связях на ночь в баре. Сидел на таблетках, которые полностью туманили разум. Потом слез с них ближе к тридцати. И вот в свои 40 он только оглядывался на то, что когда-то у него отобрали, пока не увидел среди кустов того самого, только взрослого. Свою теорию он уже подтвердил в баре. P.S. Папа — Эндрю Отец — Натан