The Sensei of the North and Trident

Он нашёл её сидящей на крыше школьного здания. В животе всё сжалось, в душе стоял ужас. Почему он так чувствовал? Они же победили, правда? Они разгромили команду старост. Ему нужно было лишь раз и навсегда разобраться с Кайзером. Ради них — своих учеников и друзей — он призовёт знамёна SCHALE. Он уничтожит Кайзера. У него были веские основания. Эти документы и взлом ARONA восстановленных компьютеров Кайзера были более чем достаточны, чтобы изобличить их в контрабанде, ростовщичестве, принуждении и многом другом. А если у него возникнут проблемы, он сможет использовать одержимость Ханумы Макото им. Он ненавидел политические игры. Но это был инструмент, который он мог использовать. Пока что он держал в секрете информацию об операциях Кайзера в пустыне. Рассказывать девушкам из Абидоса было бы слишком опасно и безответственно. Они наверняка захотят провести расследование — и ведь именно Кайзер отвечал за их долг… Кайзер нанесет ответный удар. Жесткий. Ему нужно было расследовать их самостоятельно. Задание SCHALE. Он возился с сундуком Шиттим, выбирая учеников, которые, по его мнению, могли бы стать хорошей силой. Оставить девушек из Абидоса невиновными и безнаказанными. Он слишком поздно осознал, какой властью он на самом деле обладает. Рин сказала ему: «Способен проводить боевые операции на территории любой школы в Кивотосе». Он будет преследовать Кайзера со своими учениками SCHALE. Не с Абидосом. Это было к лучшему. Он имел полное право стереть их с лица земли. Так почему же он так чувствовал? «Ты хотела поговорить со мной?» — спросил Робб. Хосино кивнула и похлопала по месту рядом с собой. Робб сел, чувствуя тяжесть в животе. «Везде куча песка…» — вздохнула Хошино. — «Эта школа никогда не меняется. Все эти годы я здесь, а я всегда помню песок…» В её голосе звучала нежность. Хошино испытывала к Абидосу те же чувства, что и Робб к Винтерфеллу. «Ты любишь это место, не так ли?» — спросил он её. «Я слышала, что это большая престижная школа, но она пустует столько, сколько я себя помню. Но я люблю её», — честно ответила Хошино. Она снова вздохнула и потёрла глаза. «Все старшеклассники, которых я знала, давно ушли, но, с другой стороны, если бы меня тогда не было… я бы не встретила Серику, Широко, Аяне, Нономи… и тебя». Робб почувствовал страх. Это звучало как прощание. «Могу я быть с вами откровенной, сэнсэй?» — спросила Хошино. Робб хотел сказать ей «нет», но кивнул. «Я уже два года получаю предложения от каких-то странных людей. Наверное, это можно назвать вербовкой. Они хотят… меня». Робб сидел неподвижно. «Половина долга Абидоса будет прощена, если ты согласишься бросить школу и присоединиться к корпорации, которой я руковожу», — сказал Хошино. «Так сказал Чёрный Костюм». «Чёрный Костюм?» — спросил Робб. «Странный взрослый. Чужак для Кивотоса», — объяснила Хошино. «Ваше присутствие здесь изменило многое, сэнсэй. К лучшему. Но это также помогло мне гораздо раньше понять, что мне нужно делать». Она протянула ему письмо. «П-Отставка… подписано…» — Робб прочитал, широко раскрыв глаза. Дезертирство. «Я в долгу перед младшими товарищами. Половина долга, вот так просто? Может, я смогу поторговаться и получить больше», — сказала Хошино, словно пытаясь убедить саму себя. «Мне нужно только присоединиться к ЧВК «Кайзер», и мои младшие товарищи будут жить беззаботной, счастливой жизнью». «Я отказываюсь это принять», — сердито сказал Робб. «Это не от тебя зависит», — мягко сказала Хошино. «Я уже подписала». «Почему?» — спросил Робб. «Я только что тебе сказала», — ответила Хошино с грустью в голосе. «Я никому не принесу пользы, оставаясь здесь. Если мой уход хоть немного облегчит им бремя, то…» «Ты не можешь…» — прошептал Робб. Он вспомнил Джона. Как тот ушёл в дозор. Упрямый дурак. Ему следовало остаться, но его самоотверженность и упрямство в конце концов взяли верх. Он был убеждён, что это к лучшему, как и Хошино сейчас. «Я расскажу им всё завтра», — печально сказала Хошино. «С этим… может быть, произойдёт чудо». «Могу я рассказать тебе о своём брате Джоне?» — спросил Робб. Глаза Хошино расширились. Она кивнула. Сенсей редко говорил о своей семье. «Моя мать… она урождённая Талли из Риверрана», — начал он. «А на юге их вера, Вера Семерых, учит, что дети, рожденные вне брака, злы и корыстолюбивы, что они желают наследства своего законного брата и будут убивать и лгать, чтобы его получить». Хосино молча слушала. «Мой брат Джон был родным сыном моего отца, и моя мать была убеждена, что он представляет для меня угрозу. Она не издевалась над ним — по крайней мере, физически, — но заставляла его чувствовать себя изолированным. Одиноким. Мелкие, незначительные вещи. Но первое воспоминание, которое у меня осталось, — это как я полз к Джону. Мы спали в одной колыбели. Он всегда был рядом со мной. Моя тень. Но вскоре Джон начал испытывать это чувство неполноценности. Он стал более угрюмым, более злым. Когда мой отец ушел с королем Робертом, моя мать за моей спиной сказала ему, что ему больше не рады в Винтерфелле — его доме. Он ушел, чтобы присоединиться к Ночному Дозору, ордену, который служит пожизненно, на Стене Севера, защищая нас от захватчиков-одичалых». Хошино слушала с пристальным вниманием. «Он ушел из дома, потому что был убежден, что это к лучшему. Самоотверженный дурак. Единственное, чего я когда-либо хотел, — это быть со своим братом…» — сказал Робб со слезами на глазах. «Но он ушёл. Разве он не знал, как сильно я его люблю? Я бы обратилась к королю с просьбой узаконить его, если бы мог. Он мог бы стать Джоном Старком. Я бы подарила ему замок… Я просто хотела своего брата». Хошино не знала, что сказать. Она молчала. «Ты напоминаешь мне его, — сказал Робб. — Самоотверженный. Упрямый. Единственное, чего хотят Серика, Широко, Аяне и Нономи, — это быть с тобой, а ты всё это бросаешь. И ради чего? Ты действительно думаешь, что Кайзер сдержит своё слово?» Хосино вздрогнула. Она знала, что он пытается убедить её не покидать Абидос. Но было слишком поздно. Слишком поздно для неё. Она была неудачницей. Она всегда была неудачницей. Может быть, с этим она сможет искупить свою вину. Заставить Юме-сэмпай гордиться ею. Дать шанс младшим ученикам. Таким образом… она сможет искупить вину за смерть Юме. «Уже слишком поздно, сэнсэй. Я должна воспользоваться этим шансом». Его охватила белая ярость. «Ты дезертир, — выплюнул Робб. Ты не знаешь, получится ли у тебя всё так, как ты хочешь». Хосино молчала. «Прощайте, сэнсэй, — наконец сказала она и ушла. Он сидел там, в холодном пустынном воздухе, и закрыл лицо руками.