come with knives

      Скрип старых пружин выводит его из сна, словно по щелчку. Открыв глаза, Карл обнаруживает себя всё так же в салоне машины, хрен знает где. И Уинтерса, осоловело оглядевшегося вокруг, прежде чем со вздохом откинуться обратно на подголовник.       — Что, не самое счастливое утро в твоей жизни?       — Бывало получше, — доносится в ответ хриплый голос.       Карл выпрямляется, чувствуя, как затекли мышцы. Покидает салон, сталкиваясь с летней рассветной прохладой. На самом деле он не ожидал, что заснёт после всего случившегося, и теперь пытался изо всех сил показать, что не спал. Просто из мелочного нежелания давать Уинтерсу какие-либо преимущества.       Тот тоже следом высовывается из машины с недовольным сонным видом. Широко зевает, сгорбившись.       — И какой план? — спрашивает Карл.       Он наблюдает за облачным рассветом, пробегается взглядом по рядам деревьев. Ночь перестала их прятать, и теперь они снова на виду.       — Я нахожу способ сделать тебе документы, — доносится ответ Итана, его голос всё ещё приглушённый ото сна. — Ты покинешь Румынию и отправишься так далеко, как эти документы тебе позволят. Мы больше никогда не появляемся в жизнях друг друга. Конец.       Звучит слишком складно, чтобы быть правдой. Карл заканчивает пристально изучать окружение, так и не сумев уцепиться взглядом ни за что подозрительное. Он поворачивается к Уинтерсу, обнаруживая того возящимся с засохшей от крови рубашкой. Нахмурившись, он расстёгивает верхние пуговицы, оттягивает ткань, и вчерашней раны под ним не оказывается. Что ж, по крайней мере, о собственной живучести он не врал.       — Заживает как на собаке, вы поглядите-ка, — комментирует Карл.       Итан касается пальцами так же покрытой засохшей кровью кожи, надавливая на выступающий шрам. Морщинка между бровями становится ещё глубже.       — Раньше всё происходило не так быстро.       — «Раньше» — это когда?       — До деревни. — Итан возвращает рубашку на место и плотнее закутывается в куртку. — С другой стороны, мне пару раз отрезали руки, и они прирастали обратно, — добавляет он вдруг. — Но я списывал это на странное действие местных лечебных трав и то, что я старался как можно быстрее вернуть руку на место.       Брови Карла против его воли лезут на лоб. Так откровенно ему ещё не пиздели. С другой стороны, хотя бы объясняет замеченный ранее странный шрам на чужом запястье.       — Ты не очень догадливый, верно? — выносит он вердикт.       Уинтерс бросает на него хмурый взгляд.       — Сработало же. Как иначе я сумел бы сделать это? — он показывает Карлу средний палец.       — И ты хочешь сказать, что не подозревал, что с тобой что-то не так? — хмыкает он. — Совсем?       — Совсем.       — То есть тот факт, что ты приращивал себе отрезанные конечности с помощью хрен-знает-какой бадяги, тебя совершенно не смущал?       Уинтерс смотрит куда-то в сторону.       — Луизиана была ёбаным кошмаром. В кошмаре ты принимаешь правила и не задаешь лишних вопросов, если хочешь выжить.       — Ну, допустим, в моменте, — резче, чем хотел, продолжает Карл. — А потом? Когда всё закончилось?       Итан тянется на пассажирское сидение и вытаскивает бутылку воды.       — Решил, что мне повезло, — отвечает он, сделав пару глотков. — К тому же я не до конца уверен, что из увиденного мной в Далви происходило на самом деле, а что мне привиделось. Феноменальный уровень безумия, — невесело хмыкает он. — Я даже сумел пропустить собственную смерть, как оказалось. Ну а в деревне я просто решил, что если что-то продолжает работать — и слава Богу. У меня не то что бы было дохрена времени, чтобы рефлексировать над происходящим.       Карл качает головой.       — И всё это время после Луизианы ты ничего не подозревал?       Это наконец пробивает в рассказе Уинтерса брешь.       — Что ты хочешь от меня услышать? — огрызается он, отбрасывая бутылку обратно на сидение. — Я сам ни хрена не знаю! Меня изучили с ног до головы после Далви, меня изучили после деревни. — Итан смотрит на свои руки. — Ничего. Я обычный человек. Но эта чёртова плесень вернула меня к жизни. Дважды.       Конечно, никто ничего не увидел, должно быть, эти дураки даже не знают, куда смотреть и на что обращать внимание. Мегамицелий в своей природе всегда завораживал в той же степени, в какой вызывал отвращение. Его генетическая структура, такая тонкая и уникальная, выживавшая и развивавшаяся целые столетия, учившаяся мимикрировать, поглощая в себя останки любого коснувшегося её существа. Такое не заметить невооружённым глазом, да даже и вооружённым будет не просто. Вот были бы они на фабрике, среди его оборудования, а ещё лучше, пробраться в лабораторию Миранды…       Карл старательно гасит возникшую вспышку исследовательского интереса. Мысль, появившаяся следом, заставляет внутренности связаться в узел.       Мимикрия. Почему он сразу об этом не подумал? Миранда так легко могла менять облик и превращаться во что захочет. Возможно ли, что его новый знакомый, который так много знает о Гейзенберге и о случившемся в деревне — лишь её новый облик? Попытка сбежать и замести следы, использовать Карла как-то ещё, иначе. Она считала, что он не подходит как сосуд для Евы, но тогда у неё ещё были другие варианты, а теперь, если деревня на самом деле разрушена… Чёрт, он даже не может быть в этом уверен! Он не помнит ни черта! Что, если Миранда сама отдала его Соединениям? Это бы хоть как-то объяснило его попадание в лаборатории, куда лучше тупых теорий Уинтерса.       Карл пристально его изучает. Ни в позе, ни в движениях он не узнаёт Миранду. И он не чувствует Миранду. Но мегамицелий, он тут, это однозначно. Карл не услышал его сперва, оглушённый всем происходящим, но теперь, если позволить каду потянуться, оно стремится к тому, из чего состоит человек напротив. Кем бы тот ни являлся.       Человек этот тем временем обходит машину, открывает полупустой багажник и достаёт из дорожной сумки футболку. Игнорируя Карла, он принимается избавляться от окровавленной рубашки, демонстрируя чистую, почти лишённую шрамов уязвимую спину. И он утверждает, что убил Альсину, Моро, Донну и Миранду? Карл сломал бы его пополам, даже не прикладывая усилий.       Переодевшись, Итан достаёт из той же сумки завернутую в целлофан коробку, откладывая её в сторону, а после принимается опустошать боковые карманы, выуживая из них денежные купюры. Разный номинал, состояние и валюта, и к моменту, когда он заканчивает, небольшая кучка оказывается свалена на дверце багажника.       — Ограбил кого-то? — интересуется всё же Карл.       — Да, — без намёка на шутку отвечает Уинтерс. — Обнёс всё, что нашёл на базе БСАА, перед тем, как уйти.       — Так ты ещё и воришка выходит, — заставляет себя ухмыльнутся. — Машину угнал, деньги украл.       Возмущённый взгляд и расширившиеся от резкого вдоха ноздри выглядят почти убедительно.       — Ещё и ради кого, блять, — выплёвывает Итан.       — Ну-ну, — поднимает руки Карл, — тебя никто не заставлял.       В ответ на это ему в грудь ударяют ладонями с сжатыми в них купюрами.       — Пересчитай. Нам надо знать, что мы можем тебе позволить.       Убедившись, что Гейзенберг взял деньги, сам Итан возвращается в машину. Сдержав желание смять авто, как консервную банку, вместе с его водителем, Карл переводит дыхание и идёт следом. В салоне он высыпает деньги себе на колени. Леи, доллары, евро, фунты. Что-то ещё по мелочи.       — Как, по-твоему, я должен понять сколько здесь?       — Погоди, — отмахивается Уинтерс, сосредоточенный на собственном занятии.       Из замеченной раньше коробки тот выуживает тонкий плоский прямоугольник. Внутри него Карлу удаётся ощутить небольшое количество металла разной плотности: пластины стали, тонкие слои алюминия, капли свинца и олова. Микросхемы. Следом Итан достаёт из кармана крошечный кусок пластмассы и вставляет его в появившееся отверстие. После всех этих манипуляций экран устройства загорается.       — Надеюсь, тут есть связь, — бормочет он и между бровей у него снова залегает морщинка.       — Собираешься с кем-то связаться?       Быть семи пядей во лбу не требуется, чтобы понять, что устройство в руках Уинтерса — современный мобильный телефон. В своё время Карл разжился более примитивной версией чисто из упрямства и назло Миранде, строго запретившей своей пастве любые технологии инновационнее колеса и палки.       — Жизнь была бы куда проще, будь у меня человек, способный организовать тебе документы, — отвечает Итан. — Не желающий тебя при этом убить.       Карл с расстояния изучает телефон, наблюдая за тем, как Итан набирает что-то на экране, на котором отсутствуют кнопки. Он почти может ощутить зуд в собственных кончиках пальцев от желания изучить новое устройство.       — И что ты тогда делаешь?       — Ищу такого человека. Но это незаконно, так что искать придётся тщательно и в обход. Я создаю этот «обход», чтобы на нас не вышли потом по цифровому следу. Вряд ли Соединения или Гончие могут себе вообразить сейчас, что мы пытаемся сделать тебе документы, но всегда остаётся обычная полиция… — Замолкнув, он переводит вопросительный взгляд с Гейзенберга на лежащие у него на коленях деньги и обратно. — Ты считаешь?       — Считаю, что ты усложняешь жизнь мне и себе. Я всё равно никуда не уеду, пока не разберусь с Соединениями, — невозмутимо взмахнув веером купюр, отвечает Карл.       Ответ Уинтерсу явно не нравится, его брови сходятся на переносице, а губы превращаются в тонкую бледную линию.       — Тупейшая идея. Ты можешь быть сколько угодно супермутантом или чем ты там себя считаешь, — зло произносит Итан. — Но вчера тебя сняли с помощью одного несчастного дротика. — Он залезает рукой в отделение на двери и достаёт оттуда подтверждение своих слов — инъекционный дротик, вкладывая его в свободную ладонь Карла. — Любой твой гениальный план нападения будет упираться в их снайперов с транквилизаторами и полимерными пушками. И в этот раз у тебя нет твоей армии.       Карл стискивает зубы. Лишнее напоминание того, чего он лишился. Годы труда. Десятилетия.       — Ну, когда ты ставишь вопрос таким образом… — желчно улыбается он.       Итан вздыхает, взлохмачивая свои волосы.       — Я не смогу тебя остановить, если ты решишь в это влезть.       — Это уж точно, — перебивает его Карл.       — Но, по крайней мере, я попытаюсь организовать тебе документы, — безапелляционно заявляет он. — Ты же любишь планы, да? Считай, что это — твой запасной. План «Б».       И если абстрагироваться, смысл в его словах есть. Не означает, что Карлу это нравится.       — Хрен с тобой. Развлекайся, — великодушно разрешает он, взмахнув рукой в приглашающем жесте.       В конце концов, ему ещё нужно понять, какого чёрта вообще происходит и кто перед ним на самом деле. Конечно, можно попытаться напасть… серьёзно напасть, в полную силу. Смять его в машине. Но что, если это на самом деле Миранда? Что тогда? Ей не составит никакого труда стереть его в порошок, раз уж он будет ей не нужен.       Нет, он будет действовать осторожно. Другого шанса у него может не быть.       Итан утыкается в телефон, и Карл старательно игнорирует его, сосредоточившись на деньгах. Ему доводилось видеть евро, но доллары и остальные купюры других стран заставляют внутренности сжаться от предвкушения. Уже скоро он будет свободен, так или иначе. Весь мир будет лежать перед ним. Какая-то мелочь вроде документов не заботит его. Как это может вообще быть проблемой для человека, который столько лет был вынужден прислуживать, унижаться, притворяться ради того, чтобы выжить? Человека, который провёл последние хрен знает сколько месяцев? в дымке туманившего мозг токсина, пока его препарировали и ставили на нём эксперименты? Он пережил первое, пережил второе, переживёт и то, что происходит сейчас.       Закончив с деньгами, он подтягивает к себе коробку от телефона и углубляется в инструкцию с большим интересом, чем хотел бы показать. Как бы ему хотелось разобрать устройство на части! У Соединений ему не доводилось видеть их технологий, но, вероятно, к нему старались предусмотрительно не приносить ничего, в чём была бы хоть толика металла. Ублюдки знали, что ему хватит и этого. Интересно, скольких он успел убить, прежде чем они до этого додумались? Мысль о том, что он убил кого-то и не помнит, гулко и пусто отдаётся внутри, словно брошенный в колодец камень. Он не может найти даже толики удовлетворения.       Периодически бросает взгляды на Уинтерса, но тот откинулся на сидение и слишком сосредоточился на своём деле. Карл примерно представляет концепцию. У него самого был только сертификат о рождении, и тот утраченный неизвестно где. Он бы даже не удивился, узнай, что Миранда лично украла и этот несчастный рассыпающийся лист, чтобы лишить его ещё одного напоминания о принадлежности к какой-то другой «семье». Естественно, в современном мире требуют идентифицирующий тебя документ. Нюанс, о котором Карл ни разу не задумывался, пока разрабатывал свою стратегию по уничтожению Миранды.       Время идёт. Он роется в бардачке, но обнаруживает там только барахло, принадлежащее настоящему владельцу автомобиля. Либо это хитрость, чтобы его обмануть, либо Уинтерс не лжёт и действительно угнал машину, чтобы отправиться на его спасение. Впрочем, нельзя отметать вероятность, что всё это лишь один большой продуманный план. В конце концов, кому, как не Гейзенбергу, лучше знать, что самая качественная ложь — та, что смешана с долей правды и спрятана на видном месте.       — Ладно, кажется, я нашёл контакт кое-какого человека, — выдёргивает его из раздумий голос Итана. — Этот не похож на уловку полиции или развод на деньги. Думаю, надо попытаться. — Он печатает что-то на экране. — Я связался с ним, — сообщает Уинтерс, повернув голову к Карлу. — Ждём ответа.       Карл саркастично хлопает в ладони, заставляя Итана закатить глаза и выйти из машины. Он разминается и ненадолго исчезает за деревьями, пока Карл принимается копошиться в заметно опустевшем пакете с едой. Какими бы ни были дальнейшие действия, разбираться с ними он планировал не на пустой желудок. Вернувшийся Итан просовывается в салон только за тем, чтобы достать из пакета пачку орехов. В зеркало заднего вида Карл наблюдает за тем, как тот усаживается на плоский багажник машины.       С удовольствием разделавшись с банками тунца и заев всё шоколадным батончиком, Карл довольно вздыхает. Конечно, в деревню привозили разные продукты, иногда можно было найти и что-то интересное, но всё же большую часть его рациона составляла обычная еда, хлеб и мясо. Уж точно не сладости.       Утолив голод, он выбирается из машины следом за Итаном. Тот бросает на него короткий взгляд, прежде чем снова упереться в чащу деревьев.       — Пока тишина, — сообщает он. — Чёрт, я даже не представляю, как происходит процесс покупки чужой личности. Очень надеюсь, что это не коп.       Карл хмыкает. Весь вид мужчины действительно говорит о том, что ситуация для него непривычная.       — Столько усилий, чтобы меня спасти. Видать, я тебе сильно нравился, а?       В ответ на это Уинтерс насмешливо изгибает бровь.       — Если бы наше партнёрство закончилось после смерти Миранды, я был бы самым счастливым человеком на свете.       Идея приходит Карлу в голову. Он подходит ближе к Итану, становясь между его раздвинутых ног. Под возмущенное «какого хрена?» кладёт руки на колени, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы.       Миранда может быть насколько угодно хитрой и расчётливой, но чтобы вывести её из себя, многого никогда не требовалось.       — Что? — спрашивает он, довольно скалясь, — не такого рода «партнёрами» мы были?       — Нет, — выдавливает Итан.       В ответ на действия Карла на его лице не возникает ни следа отвращения или злости. Отчётливо читаются только усталость и смирение. Возведённые к небу глаза. Итан даже не воспринимает это как угрозу, вся его поза выражает лишь лёгкий дискомфорт и напряжение. И это интересное наблюдение, вот только Карл не был бы самим собой, если бы не попытался надавить ещё сильнее.       Внимательным взглядом Карл изучает Уинтерса с ног до головы, ладонями поднимаясь выше по бёдрам.       — Большое упущение, — цокает он.       В ответ на это Итан поднимает бровь и без усилий отпихивает его от себя.       — Рад видеть тебя в хорошем настроении, но держи свои руки при себе. Не очень хочется выяснять, как хорошо прирастают твои конечности.       И, что ж, если это и Миранда, то она не прокололась ни словом, ни жестом. Что, конечно, совсем не обязательно о чём-то говорит.       Карл отступает на несколько шагов, демонстративно подняв руки.       — Ладно, Уинтерс, я тебя прекрасно понял.       Раздаётся звук, заставивший Итана выудить из кармана телефон. Он вчитывается в полученное сообщение и поднимает глаза на Карла.       — Скинули локацию. Можем ехать.