come with knives

      Им повезло, что дорога не была заметена так сильно, как он ожидал. После того, как им удалось выехать из леса, поездка продолжилась уже в более спокойном темпе, позволяя ненадолго перевести дух. Заметно напрягал значок топлива на приборной панели, показывавший чуть больше половины. Итану оставалось только надеяться, что им хватит до ближайшей заправки, учитывая, что из-за непрекращающейся метели двигаться приходилось медленно.       Естественно, первым его побуждением было поехать в их с Мией дом. Он хотел бы найти там всё оставленным так же, как было, найти там Мию и Розу, ждущих его. Они бы непременно всё исправили, ради малышки, ради её будущего, Итан был готов на это. Даже несмотря на то, что Мия в очередной раз ему солгала. Мысли об этом сейчас совсем не помогали, поэтому он решил решать проблемы по мере их поступления.       Но вернуться в дом значило с большой вероятностью выдать себя, и, возможно, совсем не тем людям, которые желают ему добра, если такие ещё вообще остались. Он помнил десятки тестов и обследований, которые проходил после Далви — страшно было даже представить то их количество, которое ему предстояло в этот раз. Но он был готов, потому что это значило, что Розе не будет ничего угрожать. Что он сам не будет для неё угрозой. Ему лишь требовалось немного времени, чтобы разобраться в случившемся и понять, что он вообще такое.       Гейзенберг тем временем начал копошиться с радио, пытаясь найти хоть что-то среди белого шума. Выглядел он омерзительно довольным, особенно после того, как узнал, что Миранда была мертва. Ну конечно. Исполнил свою главную мечту и теперь свободен на все четыре стороны. Ему не придётся, в отличие от Итана, разбираться с последствиями всего произошедшего.       Сдавшись через какое-то время мужчина откинулся на сиденье и Итан поймал на себе внимательный взгляд.       — Что? — спросил он.       — А я уже начал было сомневаться, что в твоей головушке включится свет, — ответил Гейзенберг. — Но ты всё продолжаешь и продолжаешь меня удивлять, Уинтерс.       Итану потребовалось некоторое время, чтобы разобрать смысл сказанного.       — Как долго я пробыл без сознания?       — В виде шмотка чёрной плесени — пару дней. Ещё пару уже в своей собственной шкурке.       Итан едва сумел сдержаться от того, чтобы нажать на тормоз, и лишь крепче перехватил руль. Гейзенберг и его игры, Гейзенберг, которому обязательно нужно было из всего сделать шоу. Ублюдок явно наслаждался тем, что Итан ни черта не понимал.       — И что это должно значить? — выдавил он.       — Значит, — вкрадчиво начал мужчина, — что я нашёл тебя практически в центре воронки в очень нелицеприятном виде… И тот факт, что сейчас ты сидишь здесь и наслаждаешься заснеженными видами природы — результат того, что мне пришлось немного поколдовать, — он осклабился и демонстративно пошевелил пальцами в кожаной перчатке.       Итан старался сосредоточиться на дороге, но выходило так себе. К счастью, за всё время пути им не попалось ни одной встречной машины. Он не был уверен, что готов услышать сейчас полную историю, но, к счастью, у него имелось предостаточно других вопросов.       — Кто пришёл в деревню? БСАА?       — А ты хотел бы сейчас с ними встретиться? — вопросом на вопрос ответил Гейзенберг. — Времени было либо на то, чтобы увести твою тушку подальше, либо на то, чтобы разнюхивать. Я выбрал первое.       — У них Роза, — произнёс Итан.       Гейзенберг удивлённо присвистнул.       — Ты отбил свою дочурку у Миранды, только чтобы по итогу она досталась БСАА? Вот чёрт.       — Нет, — нахмурился Итан, — я сам отдал её Крису прямо перед…       — Перед тем как решил подорвать себя и всю деревню? — перебил его Карл. — Это, кстати, что ещё такое было?       Белизна дороги и валящегося снега ослепляли.       — Нужно было уничтожить мегамицелий, чтобы он не достался кому-то вроде Миранды, — ответил Итан. — Крис установил заряд, я его активировал.       — Мне хватило ума догадаться про мицелий, — саркастично произнёс Гейзенберг. — Я не понимаю, какого хрена ты решил после всего случившегося поиграть в Христа.       Огромный чудовищный монстр, спаянный из мяса и металла, в которого обратился Карл, издаёт болезненный яростный и совершенно нечеловеческий крик, прежде чем взорваться в ослепляющем пламени. Запах палёного смешивается с запахом железа, забивает ноздри. Миранда хохочет. «Наглый мальчишка». Она наступает неотвратимо, уворачиваясь от всех его пуль, теперь, когда её внимание не отвлекает Гейзенберг. Она оказалась сильнее, они проиграли. Вытаскивает сердце из груди Итана с такой лёгкостью. Он смотрит на него в недоумении, пока ноги не подкашиваются, и он не проваливается в темноту под всё тот же мерзкий хохот.       А затем — Эвелина.       — Это долгая история, — произнёс Итан.       Казалось, если он прямо сейчас попытается понять всё, что с ним случилось за последнее время, то просто сойдёт с ума, и они никуда не доедут.       — Да мы вроде не торопимся, — ответил Карл.       Он был прав, но поднимать эту тему сейчас всё равно не хотелось.       — Как ты выжил? — перевёл тему Итан. — Я был уверен, что…       — Что меня раскидало взрывом на всю округу? — презрительно усмехнулся Карл.       — Типа того, — согласился Итан.       Осколки металла действительно летели очень далеко, словно в финальной попытке Гейзенберга дотянуться до Миранды, причинить ей и всему вокруг последний ущерб.       — Считай, что Миранда могла постараться лучше, — ответил тот. — Причём сука это знала. Должно быть, даже не рассматривала вариант того, что проиграет, планировала «наказать» меня за предательство после того, как вернёт свою Еву.       Презрением, сочившимся в его голосе, при желании можно было отравить. Итан не представлял, как ответить на такое, так что, недолго помолчав, всё-таки выдавил:       — Ну, хорошо, что тебя не разорвало на тысячу маленьких Карлов. По итогу было бы… обидно.       Гейзенберг хохотнул и Итан слабо дёрнул уголком рта в улыбке. Атмосфера напряжения, повисшая в машине, немного рассеялась.       — Да, — произнёс Карл, соглашаясь. — Жаль только, что пропустил основное представление. Ты задал ей жару, Уинтерс?       — Можешь не сомневаться.       — Вот и отлично, — хмыкнул Гейзенберг.       Они поехали дальше в тишине, прерываемой только очередной попыткой Карла поймать радиостанцию, и на какое-то время белый шум заполнил машину. Дорога уводила вперёд, дворники спешно убирали снег с лобового стекла. Итан надеялся, что чем дальше они удалятся от деревни, тем легче он будет себя чувствовать, но вместо этого испытывал только оглушающую пустоту. Он готов был умереть, он смирился, принял неизбежность этого, ещё когда очнулся в повозке Герцога. Хотел лишь быть уверенным, что сделал всё, что мог, чтобы спасти Розу, всё, что было в его силах.       Но сейчас он жив, пусть это и не имеет смысла. Ничего не закончилось в момент, когда он нажал на кнопку детонатора. И он не может игнорировать слабое, но ощутимое сожаление.       Какой же он паршивый отец, если думает о таком.       Но усталость, такая глубокая и всеобъемлющая, словно поселилась у него в костях. Сколько бы он не проспал на фабрике Гейзенберга, этого явно не хватило, чтобы от неё избавиться. Итан ощущал себя лабораторной крысой, бегущей в колесе без шанса на передышку и само существование этих мыслей уничтожало его изнутри. Он должен быть счастлив сейчас, ему выдался второй шанс! Третий, если быть точнее. Он может снова найти свою малышку, найти Мию. Они ещё могут начать всё заново.       Но стоило ему только подумать обо всём, что ему предстоит сделать, с чем ему предстоит разобраться, прежде чем он сможет этого достичь, как одновременно с этим тут же возникало твёрдое желание остановить машину, выйти, лечь в белый холодный снег и лежать там, пока его не заметёт. Не навсегда, естественно, такого он себе позволить не мог. Просто в качестве передышки. Дать снегу накрыть себя и спрятать от всего остального мира. Всего лишь позволить ему перевести дыхание, а затем он снова будет готов отправляться на поиски, преодолевать и бороться вопреки здравому смыслу и пределам психики.       Вряд—ли, конечно, Карл позволил бы ему это сделать, учитывая, что Итан единственный из них двоих умеет водить.       — Я не знаю, почему я ещё жив, — произнёс Итан, наконец, не отрывая взгляда от дороги. — Не имею ни малейшего представления. По всей существующей логике я должен был умереть ещё в Луизиане, — он перевёл дыхание. — Я и умер. Я не должен был выбраться оттуда.       — И вот куда это тебя привело, — задумчиво протянул Карл. — Я догадывался, что ты интереснее, чем кажешься. Дважды обмануть смерть… — в его голосе отчётливо послышался исследовательский интерес.       — Что я такое?       Вопрос вырвался сам собой. Он полуобернулся к мужчине, но тот лишь пожал плечами.       — Твои догадки здесь так же хороши, как и мои. На человека ты слабо походил, когда я тебя нашёл, но сейчас, гляди-ка, ходишь, говоришь и даже ведёшь машину, — он махнул одетой в перчатку ладонью перед собой. — Ты — что-то уникальное, Уинтерс. И похоже, что даже крылатая сука не имела об этом представления, что здорово сыграло тебе на руку, я скажу.       Каким-каким, а «уникальным» Итан себя ощущал в последнюю очередь. Скорее «выродком» и «чудовищем», сопутствующим ущербом с сознанием. Впрочем, не удивительно, что Карл мог считать иначе, учитывая его собственные эксперименты.       — Что ты сделал? Когда вернул меня, — нашёл, наконец, в себе силы спросить Итан.       — Пропустил через тебя пару-тройку тысяч вольт, — невозмутимо ответил Гейзерберг. Помолчал, явно ожидая какой-то реакции. — Что? И даже не начнёшь вопить о том, как я посмел?       Итан действительно попытался найти в себе хоть толику возмущения, но лишь пожал плечами.       — Какая разница, — ответил он.       Гейзенберг промычал что-то неясное и продолжил:       — Даже не имею представления, как это сработало. Возможно, разряд тока перезапустил клетки, за счёт чего они поняли, что делать дальше с формой, которую приняли. Ты помнишь хоть что-то, Уинтерс? Есть какие-то догадки?       Яркий ослепляющий взрыв. Темнота, хаос.       — Никаких идей, — ответил Итан.       Только вот идея была. Набирала обороты в его голове с каждой минутой.       Бесконечная дорога, бесконечный снег, ослепляющая белизна, куда не посмотри, мёртвые черные остовы деревьев. Куда они едут? Почему до сих пор не видели ни одного населённого пункта, ни одного признака жизни? Даже если эта богом проклятая деревня была спрятана в самом безлюдном месте, не может быть, чтобы за столько часов они не встретили хоть какого-то намёка на существование других людей. Была только эта чёртова бесконечная дорога. Куда она вела? Почему они никуда не добрались?       Летящие в лобовое снежинки начали набирать обороты, дворники справлялись с трудом.       — Всё-таки торопишься куда-то? — раздался голос Гейзенберга.       Как долго они уже ехали? Дорога не менялась. Делала вид, что ведёт их куда-то, изгибалась, а на самом деле лишь гнала их по кругу, не позволяя покинуть это место, не отпуская их.       — Сбавь скорость! — прокричал Карл.       На следующем повороте дорога вдруг исчезла, вместо неё перед ними резко возник сугроб. Итана толкнуло вперёд, и только ремень безопасности не позволил ему встретиться лицом с рулём. Раздался глухой стук и злобный рык. Он принялся судорожно выбираться из машины, практически вывалившись в снег.       — Какого хрена, Уинтерс?! — практически сразу унесло ветром.       Черный лес и снег. Всё точно такое же.       Они никуда не уезжали.       Его резко дёрнули за плечо, разворачивая. Карл был в ярости.       — Из ума выжил?!       Из носа Гейзенберга капала алая кровь, такая неестественно яркая для остального чёрно-белого окружения.       — Мы никуда не уезжали, — озвучил Итан. Наконец-то он понял, и теперь ему стало иррационально спокойно. — Мы не уезжали, Карл. Ты умер. Миранда тебя убила, смяла своими щупальцами, пока ты не взорвался. Никто не смог бы этого пережить. — Лицо Гейзенберга перестало что-либо выражать, пристальные, почти прозрачные глаза уставились на него. — Как и я не смог бы пережить взрыва. Но я был мёртв ещё раньше, от меня ничего не должно было остаться. — Он практически не чувствовал снега и холода. — Надо было догадаться раньше, но я понадеялся…       — На что? — ровно спросил Гейзенберг.       Очередной шанс. Ещё одна попытка. Как он мог во всё это поверить?       — Что мы победили и смогли сбежать, — ответил Итан. — Ты разве не видишь? — махнул он рукой на всё вокруг них. — Пейзаж не менялся. Мы не можем никуда уехать, потому что мы уже умерли.       Карл сделал глубокий вдох, а затем удар в живот выбил из лёгких Итана весь воздух. Прежде чем он успел опомниться, Гейзенберг за чем-то наклонился, и в следующую секунду в лицо Итана прилетела ладонь с пригоршней снега в ней и принялась в очень грубой форме втирать этот снег ему в лицо.       Ладно, этот холод Итан ощутил очень даже хорошо.       — «Умерли» мы, Уинтерс? — злобно спросил Гейзенберг. — Так ты, значит, представляешь себе посмертную жизнь? Какой-то грёбанный лимб?       Итан попытался было вырваться, но вторая ладонь крепко удерживала его на месте. Тогда он изо всех сил пнул лорда, пытаясь оттолкнуть от себя. Это помогло только отчасти, потому что в итоге они вместе улетели в сугроб, принявшись практически вслепую обмениваться ударами. В результате попытки Итана вывернуться из жёсткой хватки они кубарем покатились по снегу, обжигающе застилавшем лицо.       Наконец, в какой-то момент они оба резко остановились.       Тяжело дыша, Итан вытер глаза, смахивая капли талой воды, и увидел поднимающегося на ноги Карла, глядящего на глубоко увязнувшую в сугробе машину.       — Если решил себя угробить, предупреждай, блять, заранее! — огрызнулся тот, так же отплёвываясь от снега. Взглянул на Итана. — Прояснилось? Или ещё закрепить урок? — он приблизился, протянув руку. Когда Итан, немного посомневавшись, принял её в ответ, Карл вцепился в неё до боли и притянул его к себе, отчего они оказались практически лицом к лицу. — Не для того я твою задницу спасал, чтобы ты сейчас начал выкидывать такие фокусы, — в тихой ярости зашипел Гейзенберг, его дыхание казалось горячим паром. — Меня не волнует, какое дерьмо бурлит у тебя в голове, Уинтерс, пока ты не решаешь поиграть в камикадзе и прихватить меня с собой за компанию. — Он встряхнул Итана. — Ты — живой. Но будь, блять, уверен, ещё один такой трюк — и я это исправлю. А теперь вернись в машину, пока я подтираю за тобой дерьмо, — заметив, что тот не спешит двигаться с места, Карл встряхнул его ещё раз. — Сядь в грёбанную машину, Уинтерс! Господи!       Итан не нашёл в себе сил спорить. Он вернулся в выстуженный салон автомобиля и захлопнул за собой дверь. Основаниями ладони он надавил на глаза, пытаясь справиться с дрожью. Лицо было мокрое от растаявшего снега. Вся одежда скоро будет мокрой из-за их нелепой детской потасовки.       Из-за неспособности Итана полностью осознать, что, кажется, несмотря на весь случившийся пиздец, он каким-то образом действительно сумел остаться в живых. На самом деле. Даже если всё его существование полностью противоречило любым законам логики.       Чёрт.       Он почувствовал, как машину тряхнуло и взглянул за окно. Стоящий поодаль Карл взмахом руки возвращал её на дорогу. Итан в очередной раз порадовался, что ему не пришлось с Гейзенбергом сражаться по-настоящему. Задачка явно была бы не из простых.       Когда с машиной было закончено, тот, предварительно отряхнувшись, вернулся на пассажирское сиденье.       — Точно не надо ещё разок окунуть тебя в сугроб? — уточнил Карл, смерив Итана внимательным взглядом.       — Нет, я в норме, — покачал головой тот. — Не знаю, что на меня нашло.       — Как хочешь, — пожал плечами Карл. — А то я могу придумать ещё пару способов доказать, что ты живой, — он грязно осклабился, разряжая атмосферу.       — Нет уж, спасибо.       Двигатель мягко заурчал и из кондиционера пахнул тёплый воздух.       — Многое теряешь, — цокнул языком Карл, впрочем, без особой досады в голосе.       — Не сомневаюсь, — фыркнул Итан.       Машина тронулась с места без каких-либо проблем. Ещё через какое-то время они проехали указатель до Брашова.