come with knives

      К тому моменту, как одежда полностью высохла, глаза постепенно начали слипаться. Монотонная дорога его изматывала сильнее, чем прежде. Но, по крайней мере, теперь им всё чаще стали попадаться на пути машины и баннеры, что хоть немного помогло разбавить приевшийся пейзаж.       Даже Гейзенберг казался задумчивым. Краем глаза Итан видел, как тот сидел, глядя в окно, прижав пальцы ко рту, и разнообразия ради держал свои мысли при себе.       Желудок громко заурчал, и Итан даже с каким-то облегчением понял, что голоден. Чем бы он теперь ни был, он всё ещё мог испытывать такое простое чувство и слабость, поселившуюся в теле из-за этого. Вряд ли мертвецы могли таким похвастаться.       — Посмотри в бардачке, может, там что-то есть из еды, — обратился он к Карлу, выдёргивая мужчину из его раздумий.       Надежды на хоть какой-то улов было немного, но Итан чувствовал, что резко возникшее чувство голода не получится долго игнорировать.       Карл потянул дверцу и с заметным интересом начал копошится там, выуживая одну за другой разные вещи. Краем глаза Итан тоже изучал содержимое бардачка: документы Карл повертел в руках, но почти сразу отбросил куда-то в сторону, фонарик ловко нырнул Гейзенбергу в карман вместе с кипой проводов. Судя по состоянию фабрики, создавалась она из всего, что попадётся под руку, а горбатого, как известно, могила исправит. Наконец, Итану протянули что-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось протеиновым батончиком. Ну, естественно, что ещё могли держать в своей машине бравые ребятки из БСАА? Почти сразу следом на колени Итану упала небольшая бутылка с водой.       — Наслаждайся, — произнёс Карл, не прекращая изучение бардачка.       — Спасибо.       Итан зубами открыл упаковку, тут же вгрызаясь в батончик, едва не замычав от удовольствия.       Он и не понимал до этого, насколько был голоден.       — Ты всегда ешь за троих, Уинтерс? — поинтересовался Гейзенберг, переключив внимание на него.       — Я даже не помню, когда нормально ел в последний раз, — прожевав, поспешил оправдаться Итан.       Последний ужин… Мия… нет, Миранда, готовила его. И, вероятно, это происходило далеко не впервые. Как долго она была там? Как он мог не замечать подмены своей собственной жены?       Прежде чем эти мысли успели унести его, Карл продолжил:       — Вообще-то как раз незадолго до нашей спешной капитуляции.       Когда смысл сказанного до него дошёл, Итан повернулся, столкнувшись с ухмылкой на лице мужчины.       — Ты кормил меня? — спросил он с ужасом. — Как?       Карл легко пожал плечами, но выражение лица выдавало, что он наслаждается реакцией Итана.       — Ну, ты был не в состоянии жевать, так что пришлось отпаивать тебя мясным бульоном.       Помимо того, что картина Гейзенберга, пытающегося накормить его бессознательное тело, отчётливо представала теперь перед глазами Итана, он также задался ещё одним очевидным вопросом:       — Откуда ты взял мясо?       Карл отмахнулся, словно это было последней его заботой.       — Наведался в подвал Альсины.       Итан почувствовал, как скудное содержимое желудка поднялось куда-то к горлу, и едва снова не въехал в сугроб.       — Какого.? — вырвалось у него.       — Расслабься, папаша, — лающе засмеялся Гейзенберг, неслабо хлопнув его по плечу. — Видел бы ты себя сейчас. — Итан медленно вдохнул и выдохнул, успокаивая желудок. — По-твоему я бы стал уподобляться этой стерве?       — Пошёл ты, — раздражённо, но не без облегчения выдохнул Итан.       — И никакой благодарности, — с притворным разочарованием прокаркал Карл. — Спасаешь его, выдёргиваешь из лап смерти, откармливаешь, а тебя лишь в очередной раз шлют нахер.       — Переживёшь, — сухо ответил Уинтерс, потерев глаза, в которые словно песка насыпали.       Впрочем, Гейзенберг явно не планировал долго убиваться и уже продолжал увлечённо копаться в бардачке. Выудил оттуда пару перчаток, салфетки и, что наиболее важно — кошелёк.       — Сколько там? — с надеждой спросил Итан.       Деньги им неизбежно понадобятся, а всё, что он имел на руках, бесследно исчезло после его «воскрешения». Он только не уверен, после которого по счёту именно. Мысли об этом вызвали у него истерическую ухмылку.       — Полторы тысячи лей, — ответил Карл, пересчитав. Покопался ещё. — И сотня долларов. На кой хрен им тут доллары? — обернулся он к Итану, будто тот мог дать ответ. — Что смешного? — спросил он, заметив выражение лица Уинтерса.       — Ничего. — Гейзенберг, явно не удовлетворённый этим ответом, продолжал сверлить его взглядом так что Итан сдался: — Пытаюсь понять, кто меня обчистил — ты, Герцог или Миранда.       Пара мгновений потребовалось на то, чтобы Карл расплылся в понимающей ухмылке.       — Было бы что с тебя взять. Или откуда. Ты был без карманов, знаешь ли, — излишне самодовольно протянул Карл.       Итан старался не думать о том, в чьей он сейчас был одежде и как она на нём оказалась. Исходя из всего произошедшего и рассказанного Гейзенбергом, мысли на этот счёт приходили не самые радужные. Очевидно, реальность была к нему так же жестока.       Он воскрес из мёртвых, но его все ещё заботит, в каком виде он это совершил и кто его при этом видел. Пожалуй, это было хорошим знаком, звучало очень человечно. Либо же полноценное осознание и кризис личности ещё ждали его впереди, тут одно из двух.       — Ну, по крайней мере, нам есть на какие деньги заправиться, — перевёл он тему в более безопасное русло. — Ехать нам ещё прилично. — Штаб квартира БСАА находилась в Бухаресте. Даже если Редфилд уже покинул Румынию или вовсе Европу, начинать всё же предстояло именно оттуда. Других вариантов, впрочем, у Итана особо не было. Но речь ведь не только о нём. — Что ты планируешь делать дальше?       — Посмотрим, — ответил Гейзенберг, пожав плечами, и что-то в самом этом жесте смутило Итана.       — Погоди… ты хочешь сказать, что дальше ничего не спланировал? — удивлённо спросил он.       — Кроме того, что в промежутках между подготовкой армии и спасением твоей задницы умудрился починить эту машину? — саркастично выплюнул мужчина. — Ну, прости, что не расчистил дорогу для триумфального финала.       Итан вскинул брови.       — Это в какой момент ты «спасал мою задницу»? Когда спустил меня в подземелье к стае сраных ликанов или когда едва не скинул меня в дыру к своему неудавшемуся эксперименту?       Карл хохотнул.       — Нет, похоже, я тебе всё-таки повредил мозг, когда шарахнул током. По-твоему, припасы в деревне просто так были разбросаны? Может, мне следовало подпись свою везде оставлять?       Что ж… это многое объяснило бы.       — И где только время нашёл… — пробормотал Итан.       — Приходилось выкручиваться! Миранда начала приводить свой план в действие раньше, чем планировала изначально.       — Должно быть, из-за нападения Криса, — нахмурившись, ответил Уинтерс. — БСАА узнали о её планах раньше, чем ей хотелось бы.       — Недостаточно рано, — огрызнулся Карл.       Итан потянулся к бутылке и сделал несколько глотков. Холодная вода ненадолго прояснила голову, но что-то в его состоянии ему совсем не нравилось. Как он мог устать так быстро? Они ехали меньше нескольких часов, раньше ему доводилось проводить за рулём большую часть суток, прежде чем дорога неизбежно его утомляла. Что-то было не так.       Гейзенберг тем временем покончил с бардачком и принялся снова крутить магнитолу. В этот раз успешнее, чем в предыдущий. Вперемешку с румынской речью Итан успевал услышать отрывок из какой-нибудь мало-мальски знакомой песни, но прежде чем даже успевал на ней сосредоточиться, Карл уже менял станцию.       — Ищешь что-то конкретное? — спросил, наконец, Уинтерс раздражённо.       — После учинённого тобой взрыва как будто бы должны быть какие-то новости, — ответил Карл, не прекращая своего занятия.       Вот оно что.       — Ну, они довольно быстро и без шума замяли всю историю с Луизианой. Не удивлюсь, если и здесь справятся так же оперативно. — Он помолчал пару мгновений, снова переживая отголоски прежнего разочарования и предательства. Никто так и не узнал правды о семействе Бейкеров — Джек, Маргарет, люди, когда-то забредшие к ним, все были списаны как сопутствующий ущерб. Итан ощутил привычную горечь при мыслях о случившемся. — Тогда они обвинили во всём утечку газа. Даже интересно, что придумают в этот раз, — желчно произнёс Итан.       — Чёрт, надеюсь, хотя бы придумают что-то поинтереснее! — хмыкнул Карл, явно не разделяя тяжёлых дум Уинтерса.       Дорога начала словно бы расплываться, всё тяжелее становилось сосредоточиться на значении дорожных знаков, которые они проезжали. Итан пару раз крепко зажмурился, пытаясь сосредоточиться. Цеплялся за раздражение от сменяющих друг друга по кругу одних и тех же радиостанций. Тщетно тёр глаза и прикладывался к бутылке со стремительно теплеющей водой.       — Ты в порядке, папашка? — раздалось с соседнего кресла, и Итан понял, что уже какое-то время они едут в тишине.       Он отрицательно тряхнул головой. Не было смысла врать.       — Я… устал? — говорить тоже становилось всё тяжелее, язык ворочался с трудом. — Не понимаю…       Последние силы постепенно оставили его, он чувствовал себя так, словно не спал несколько дней.       Карл обречённо вздохнул.       — С тобой далеко не уедешь, да? То есть, то пить, то спать, — не скрывая раздражения, произнёс он.       Итан открыл окно, надеясь, что холодный воздух приведёт его в чувство.       — Я не смогу ехать дольше, — хватаясь за последние чёткие мысли, озвучил Уинтерс. — Скоро будет мотель, нам придётся там остановиться.       Какое-то время со стороны Гейзенберга не доносилось ни звука, пока, наконец, он не выплюнул:       — Молись, чтобы за нами не было хвоста.       Прямо в этот момент на потенциальных преследователей Итану было наплевать. Он целиком был сосредоточен на дороге. Авария — вот что привлечёт к ним лишнее внимание. Авария незарегистрированного автомобиля и два человека без документов. Лучшее, что он мог сделать — это спокойно остановиться где-нибудь и переночевать.       Объяснить это Карлу он уже не мог чисто физически — слишком тяжёлым испытанием это виделось в данный момент. Дорога до мотеля прошла почти в тумане, пару раз он выехал на соседнюю полосу под окрик Карла, но в конечном итоге следующее, что он помнит, как стоит у стойки регистрации и впихивает работнику мотеля деньги.       Каким образом он добрался до комнаты и лёг в кровать, Итан уже вспомнить не мог.       Во сне он пытался снова потянуться к тем своим частям, что остались под землёй, но было слишком далеко, и он был слишком слаб, ограничен. Он практически не слышал их, вдали от него они всё больше теряли силы и прекращали существование, оборванные, оставленные. Они всё ещё стремились к нему, но безуспешно и неосознанно, словно в последнем предсмертном рывке.       Но теперь, когда их звучание стало затухать, он начал разбирать присутствие рядом чего-то другого, похожее, но отличающееся, бывшее когда-то им, но видоизменившееся, превратившись в что-то иное. Это присутствие давало своего рода успокоение, якорило, не позволяя целиком унестись в покинутое уже место.       Только лишь целиком отдавшись этому ощущению, он наконец, дал темноте себя поглотить.