come with knives

       — Я опасаюсь, что возле дома может быть слежка, — говорит Итан, когда они выезжают на трассу. — И в этот раз это уже будут не полиция. Конечно, прошло уже много времени… И если только Соединения как-то не выяснили, кто тебя вытащил, то вряд ли они будут нас там поджидать. Гончие — другое дело.       — Тогда какого хрена мы туда едем? — резонно спрашивает Карл.       — Альтернатив нет. — Итан постукивает пальцами по ободу руля. — Надеюсь, они решат, что я не стану туда соваться.       — Кажется, мы только что проехали банк. Замечательная альтернатива.       Стремление Уинтерса отправиться туда, где их с большой вероятностью будут поджидать, Карлу совсем не нравится.       — Я не стану ничего грабить, — твёрдо отрезает Итан.       — В чём дело? Угнать тачку или украсть деньги для тебя нормально, а обчистить банк — внезапно нет?       — Когда мы закончим, машины владельцам хотя бы вернут, — слишком быстро отвечает Итан.       Очевидно, мысли об этом посещали его голову не первый раз.       — Интересный у тебя моральный компас, — усмехается Гейзенберг.       — У меня он, по крайней мере, есть, — огрызается Уинтерс, не отводя взгляда от дороги. — У тебя — что? Флюгер?       — Ну а как иначе прожить так долго? — отвечает Карл, взмахивая рукой. — Каждый выкручивается, как может, американский мальчик.       На лице Уинтерса мелькает короткое странное выражение, интерпретировать которое Гейзенберг не успевает.       — Да похрену, — подводит итог Итан, — никакого ограбления банка. Сначала проверим дом.       — И что ты станешь делать, если там всё же окажутся твои друзья?       — Буду надеяться на их здравомыслие. И твоё, — добавляет он, сверкнув взглядом в сторону Гейзенберга.       Карл сдерживает желание остановить машину и уйти. Последние сутки ощущаются словно какой-то горячечный сон, в котороом он вместо побега и уничтожения Соединений (вместе с Гончими, если те попытаются помешать), зачем-то колесит из стороны в сторону и ведёт светские беседы с незнакомцем, который легко может оказаться совсем не тем, за кого себя выдаёт. Может, ему действительно что-то необратимо прожарили в голове.       По крайней мере, вечерняя дорога уже пуста, и теперь ему куда проще сосредотачиваться на металле вне машины. Он превращает это в упражнение, несмотря на всё ещё звенящую в затылке и за глазами головную боль: прожимает всё сильнее, пытаясь одновременно охватить несколько машин, двигающихся в противоположную сторону, и проверить, насколько далеко сможет их ощущать. Удовлетворяется тем, что, несмотря ни на что, силы всё ещё при нём и не стали слабее. А ведь опасался. Подспудно, но опасался. Учитывая всё, что эти уроды…       Обрывает мысль, чувствуя опасно близко подкатившуюся волну ярости. Нет, это чувство он прибережёт до момента, когда до них доберётся, сейчас нельзя позволить этому затмить разум. Сохранять холодную голову Карл умеет. По большей части.       Постепенно Итан начинает дёргаться и суетливо оглядываться вокруг, изучать встречные и выходящие на обгон машиныю. Зачем-то спускает козырёк от солнца себе и Гейзенбергу. Карл невольно заряжается и теперь тщетно пытается прощупать что-то необычное в ближайшем радиусе от них, снова упираясь в понимание, от которого в венах закипает кровь: метал-полимерные пушки. У всех ублюдков, желающих достать его, какого-то хрена есть полимерное оружие. И нервное поведение Уинтерса ни хрена не облегчает ситуацию.       Они оказываются в пригороде. Ничего подозрительного. Идиллия. Где-то горят огни, в некоторых домах можно увидеть силуэты людей, перемещающихся внутри. Аккуратные клумбы перед подъездными дорожками, припаркованные автомобили, металлические листы заборов, очерчивающие границы. Не деревенские дома, современнее, ярче. Переполненные техникой, которую Карл не понимает, железом, которое он не может опознать.       Карл ощущает укол мигрени за глазами, осознавая, что добрался до арматуры в фундаменте самого дальнего из домов.       Но они проезжают их и едут дальше, медленно, с выключенными фарами. Асфальтированная дорога сменяется гравием, гравий — землёй. Спустя некоторое время в поле зрения появляется дом.       Итан останавливает машину вдоль кромки леса под навесом низких ветвей.       — Сиди здесь, — велит он, потянувшись к ручке двери. — Я быстро вернусь.       Первое желание поспорить Карл давит в зародыше. В машине у него тактическое преимущество, в доме на неизвестной территории его уже не будет. Так что почему бы и нет.       — Вперёд и с песней, папашка, — произносит он, заставляя себя звучать более расслабленно, чем есть на самом деле.       Уинтерс даже не удосуживается недовольно зыркнуть. Он выглядит словно натянутая до предела струна — тронь лишний раз и взорвётся. Пустыми глазами смотрит на неосвещённый, скрытый сумерками дом.       Напоследок всё же переводит взгляд на Карла.       — Если меня не будет слишком долго, уходи, — только и произносит он, прежде чем хлопнуть напоследок дверцей.       Карл зло хохочет.       — Иди нахер, — произносит он уже в пустой салон.       Как же от всего происходящего дурно пахнет. Свалить прямо сейчас. Просто назло планам Уинтерса или кто он там на самом деле. Если постараться и уйти далеко, даже Миранда его не найдёт. Не сразу. Он всегда подозревал, что она способна в какой-то степени ощущать каду, но в его силах хотя бы успеть создать дистанцию.       Скрипит зубами до боли в челюсти и сворачивает лежащий в багажнике гаечный ключ. Вот до чего он дошёл — готов бежать, вместо того, чтобы бороться. Ему не будет покоя, пока от Соединений не останется только название. Пока не убедится, что Матерь мертва. Неизвестность будет разлагать его изнутри, и это не тот счастливый конец, к которому он стремился всё это время. Ни хрена. Они должны поплатиться за всё. Нельзя, чтобы ублюдки, знающие его слабое место, понимающие, как его одолеть, остались в живых.       Уже скоро подозрение превращается в полноценную угрозу, двигается по кромке леса, скрытое в темноте.       Как он и предполагал, это всё-таки ловушка.       Он чувствует металл, но его не так много, как можно ожидать от вооружённого отряда. Должно быть, уроды подготовились. С чем-то настолько маленьким на таком большом расстоянии взаимодействовать тяжело. Но он и не собирается отсиживаться в ожидании, когда на него нападут. Нет, он задаст им жару.       Выбравшись из машины, Карл направляется к дому. У него не так много времени, судя по тому, как быстро приближаются гости, поэтому ему приходится совершить марш-бросок, притормозив только у окон с задней стороны. Он отщёлкивает механизм замка, подтягивается и как можно тише проникает внутрь, едва не свалившись со столешницы, оказавшись на тёмной кухне.       Сверху раздаются голоса, но слов не разобрать. Ага. Значит, сучонок Уинтерс организовал тут себе встречу с другом. А вся остальная компания ожидается с минуты на минуту. Что ж, придётся им испортить этот праздник.       Карл даёт глазам привыкнуть и скользит взглядом по окружению, изучает раскуроченные от выстрелов стены, сдвинутый стол, валяющиеся стулья, заколоченные окна. Под ногами хрустит стекло. Он понимает, что ему повезло проникнуть внутрь через единственное уцелевшее окно.        Пройдя по коридору, у входных дверей взгляд Карла цепляется за перевёрнутую фоторамку на столе, которая на проверку оказывается пустой. Больше ничего необычного, что выбивалось бы из общей картины, до омерзения стандартный дом, если не считать погрома на кухне. Ни одна половица не скрипит, выдавая его присутствия, пока он медленно пробирается наверх по лестнице. Он прощупывает окружение в поисках чего-то или кого-то, кто мог бы его заметить. Металла в доме много, но весь он остаётся на месте, в отличие от двух человек, ведущих беседу на повышенных тонах на втором этаже. Инетересно, что они там не поделили? Не могут решить, кто вытянет короткую спичку и первым попытается подобраться к Гейзенбергу? Холодная решимость заставляет его быстрее двигаться вперёд. Он почти испытывает удовлетворение от происходящего: всё встало на свои места. Весь фарс закончился, представление оборвалось на середине, Уинтерс показал свою настоящую личину.       Его Карл чувствует легко и почти привычно: сталь пистолета и латунь гильз, меньше и точечно — пуговицы на куртке (одной не хватает) и джинсах. Другой человек несёт на себе устройства, которые не выходит распознать, только ощутить весь набор: алюминий, сталь, медь, никель, титан. Не чувствует только оружие, и в этом главная проблема, ведь это совсем не значит, что его нет. Ровно наоборот, учитывая ситуацию.       Одного только голоса незнакомца достаточно, чтобы вызывать волну острой неприязни. Наконец он приближается достаточно, чтобы разобрать слова.       — Итан, если он тебе угрожает…       Что?        Предположение настолько нелепое и настолько не вписывается в то, что Карл ожидал услышать, что на мгновение он даже сомневается, о ком идёт разговор.       — Естественно, ты так решил, — желчно отвечает ему Уинтерс. — Чем он, во имя всего святого, может мне угрожать?       — Тогда что, чёрт возьми, происходит? — повышает голос незнакомец. — Какого хрена ты делаешь?       — Поступаю правильно.       — Отпускать био-оружие на все четыре стороны? Это, по-твоему, правильно?       Карл сдерживает желание огреть говорящего чем-нибудь по голове, но лишь замирает за стенкой в замешательстве.       — Человека, Крис! Человека, который меня спас! Да хрена с два я бы сам выбрался из деревни! По-твоему, я действительно просто очнулся, встал, так удачно набрёл на работающую машину и доехал до вас? Это Гейзенберг нашёл то, что от меня осталось, воскресил каким-то, блять, образом, и не дал Соединениям меня найти. Не ты и не Гончие! Вы не вернулись, и мне просто повезло, что Карл пережил то, что сделала с ним Миранда, — Итан замолкает на мгновение, прежде чем продолжить уже тише и твёрже: — Если бы не он, в лабораториях Соединений вы нашли бы меня. В лучшем случае.       Ого.       Конечно, это всё соотносится с рассказом Итана, но услышанное открывает совсем новую перспективу на происходящее. Значит, вот оно что, вот в чём дело? В чувстве долга, которое Уинтерс по собственной инициативе взвалил на свои плечи только из-за того, что Карл сделал в прошлом?       Идиот.       В комнате тем временем повисает тишина.       — Почему ты не рассказал? — спрашивает, наконец, второй, Крис. Имя вызывает смутные ассоциации с инцидентом в Далви.       — Не хотел его вмешивать, — Итан звучит выжатым, словно предыдущая вспышка изнурила его. — Надеялся, что он сумеет исчезнуть. Он был в куда большей безопасности, пока вы считали его мёртвым. И я оказался прав, потому что для тебя Карл только очередное био-оружие, несмотря на то, что он единственный противостоял Миранде вместе со мной, — голос его снова набирает силу и следующие слова звучат твёрдо и отчётливо: — Так что если ты не собираешься помогать, снова, то хотя бы не мешай мне. Опыт показывает, что я и без тебя справляюсь, в конечном счёте.       Карл поднимает брови. Надо же, какой упрямый.       — Неважно, что ты себе напридумывал. Это не человек, Итан. Давай закончим с этим, — раздаётся звук тяжёлых шагов, в голос мужчины проникают более мягкие интонации. — Ты вернёшься с нами на базу, и мы всё обсудим. Дождёмся Мию. И Розу.       Карл внутренне замирает. Этот Крис явно знает, куда давить, потому что ответ раздаётся не сразу.       — Чем я от него отличаюсь? — спрашивает Итан. — Если Гейзенберг — биооружие, то что я такое?       В памяти всплывает заживший за ночь след от пули. Подспудное, неуловимое чувство чего-то знакомого.       — Не надо сравнивать, — раздражённо обрывает Крис. — Это другое.       Уинтерс усмехается невесело и разочарованно.       — Не мешай мне, — твёрдо повторяет он. — Я сделаю это, а потом вернусь. Вы никогда о нём больше не услышите.       Очень самонадеянно со стороны Итана раскидываться такими обещаниями. Сам Карл прямо сейчас испытывает острое желание, чтобы мудак в полной мере испытал на себе то биооружие, за которым охотится.       Раздаётся звук хрипящей рации и на мгновение повисает тишина. Затем Редфилд произносит:       — Ты соврал мне. Гейзенберг тут, в доме.       Что ж, даже удивительно, что они поняли только сейчас.       — Он же не идиот, чтобы сюда лезть! — зло произносит Итан.       Карл усмехается. Интересно, кого он пытается в этом убедить, себя или Редфилда.       — На периметре три тепловые сигнатуры, — отрезает последний.       Ага, вот в чём дело. Карл мысленно тянется к рации и выводит её из строя.       — Тундра? Тундра, ответь, приём, — раздаётся голос Криса.       Дальше Карл уже не ждёт. Он делает шаг к двери и ближайшим, что попадается, заряжает в голову мужчины, не особо сдерживаясь. Настольная лампа повисает в воздухе, пока Крис, оказавшийся здоровым вооружённым мужиком, грузным мешком падает на пол, поднимая в воздух облако пыли.       В тусклом свете Карл сталкивается с ошарашенным взглядом Уинтерса.       — Какого ебаного хрена?! — кричит он, оказываясь возле тела на полу. — Я сказал тебе оставаться в грёбанной машине!       Итан ощупывает чужой затылок, на руке нет следов крови.       — Следовало дать вам ещё поболтать наедине? — ядовито спрашивает Карл, пока Уинтерс проверяет пульс на шее мужчины. Судя по облегчённому выдоху, ничего серьёзного.       — Он скоро придёт в себя. Деньги у меня, идём.       Поднявшись на ноги, Итан делает шаг в сторону двери, лишь на мгновение повернувшись к окну. В следующую секунду он бросается на Карла, сбивая его с ног. Раздаётся звон разбитого стекла и свист пули, глухо впечатавшейся в каменную стену.       Итан всем телом лежит на Карле, с хищной опаской глядя наверх в ожидании следующего выстрела. Чтобы почувствовать его гулко бьющееся сердце нет никакой необходимости искать пульс.       И в этот момент, вглядываясь в чужое лицо, с каким-то глубинным животным ужасом и неизвестно откуда взявшимся восхищением, Карл осознаёт: Итан Уинтерс — сумасшедший. Безнадёжно поехавший псих. У него действительно нет никакого гениального коварного плана, и он всё это время на самом деле действовал исключительно на своём идиотском синдроме спасателя. Не было никакого второго потайного дна. Никакой Миранды.       И это очень плохо, потому что означает, что они в полной заднице.       Внезапно вспышкой перед глазами возникает изображение нависшего над ним Итана, покрытого снегом, раскрасневшегося и запыхавшегося. Карл твёрдо уверен, что никогда прежде этого не видел, но кадр слишком детальный и яркий, слишком реальный даже для сна.       — Пиздец, — выдыхает он. Потом: — Мы точно не трахались?        Итан переводит всё тот же хищный взгляд на Карла и недоумённо смотрит на него долю секунды, осмысливая сказанное, прежде чем раздражённо перекатиться на пол.       — Из-за херни, которую ты сейчас натворил, нас теперь точно не отпустят, — произносит Итан, всё ещё с опаской поглядывая на окна.       — Он же живой! — возмущённо восклицает Карл, приподнимаясь на локтях.       Старательно запихивает внезапные осознания и непрошенные изображения куда подальше. Сейчас явно не время.       — Ну вот это мы им и скажем, когда они всем вооружённым отрядом залетят в дом! — шипит на него в ответ Уинтерс.       — Что я должен был делать?       — Ждать снаружи! Как мы и договаривались!       Рация Криса начинает шипеть.       — Включи, — велит Итан и Карл недовольно восстанавливает её работу.       Дотянувшись до устройства, Уинтерс выдёргивает подсоединённую гарнитуру, и звук раздаётся на всю комнату.       — Альфа? Альфа, приём.       Карл не сдерживается и открыто ржёт. Безумие. Всё происходящее. Итан же, в свою очередь, выглядит так, словно в данный момент не способен найти смешным хоть что-то. Он зажимает кнопку вызова на рации.       — Это Итан, — чётко произносит он. — Крис сейчас без сознания, но он в порядке, приём.       — Привет, Итан, это Дион, — доносится запыхавшийся мужской голос. — Почему Босс без сознания?       Уинтерс смотрит на Редфилда.       — Не пришли к мирному решению вопроса по поводу наших дальнейших действий. Как насчёт того, чтобы перестать стрелять и просто дать нам уйти? — пробует он.       — Видишь ли, в чём дело, стреляем-то не мы.       Итан переводит взгляд на Карла, и ясно, что они одновременно приходят к единому осознанию. Если это не Гончие, то вариантов остаётся не так уж и много.       Уинтерс прикладывает рацию ко лбу, прикрывает глаза и переводит дыхание, прежде чем снова заговорить:       — Вы уже нашли стрелявшего? Приём?       — Нет, но, кажется, он привёл с собой компанию, — на линии рации доносится автоматная очередь. — Знаешь, Альфа сейчас нам бы не помешал. Он точно в порядке, Итан?       — Будет очень зол, когда очнётся, но вы справитесь.       Словно услышав это, Крис понемногу начинает приходить в себя.       — Можешь как-то зафиксировать его? — быстро спрашивает Итан, отбрасывая рацию в дальний угол.       Недолго думая, Карл сгибает в скобу тот же самый светильник, которым зарядил по чужой голове, и прижимает им с двух сторон ногу Криса к полу, подогнув для лучшего сцепления концы. Не выглядит так, словно задержит его надолго, но хоть что-то.       — Отлично, идём, быстрее. — Глубоко наклонившись, Итан направляется в сторону двери. — Как ты сюда пробрался?       — Через окно на кухне, — отвечает Карл, двигаясь за ним.       — Значит, уходим тем же путём.       Они спускаются по лестнице. Карл одновременно старается удержать скобу на ноге Криса и защёлкивает замок входной двери, ломая его изнутри. Вместе с этим он старается почувствовать, не поджидает ли их кто-то снаружи.       Итан тем временем уже лезет в заранее поднятое окно.       — Живее, ну! — рычит он, дожидаясь Карла на улице.       Вместе, полупригнувшись, они совершают спринт до машины, скрытые только сгустившейся темнотой. В лесу раздаются звуки выстрелов. Итан взволнованно оглядывается, заводя двигатель, прежде чем сорваться с места.