come with knives

      Возвращение в реальность было не из приятных: тяжёлое и вязкое, словно сон упрямо, до последнего не хотел его отпускать. Но вопреки этому мир вокруг светлел и постепенно всё же начал обретать контуры. Итан даже чувствовал себя хорошенько отдохнувшим: в голове прояснилось, исчезла дымка, не болела ни одна мышца. Он вздохнул и потянулся.       — Ну, наконец-то, — протянул мужской голос откуда-то сбоку.       На соседней кровати обнаружился Гейзенберг без очков и в обычной майке, и воспоминания обо всём случившемся тут же заполонили голову.       Итан потёр глаза основаниями ладоней и предпринял успешную попытку подняться и сесть. Он оглядел себя и понял, что так и заснул, как был, даже не укрывшись одеялом, лишь стянутая куртка лежала на полу у кровати.       — Сколько я проспал? — прохрипел он, сиплый ото сна.       — Полторы суток, — Гейзенберг пристально вглядывался в его лицо, изучая. — Выспался? — саркастично поинтересовался он.       — Да, — честно ответил Итан.       Он ещё не проснулся в достаточной мере для того, чтобы реагировать на ёрничанье Карла. На кровать приземлились бутылка воды и пара местных шоколадных батончиков. Жажда пробудилась в нём в тот же момент, и он притянул к себе воду, едва не расплескав содержимое. Приглядевшись, он заметил на кровати Гейзенберга столько ярких обёрток, словно туда вытряхнули целый вендинговый аппарат.       — Откуда это? — с подозрением спросил Итан, утирая рот тыльной частью ладони.       Мысль о том, что Гейзенберг выходил из номера, ему не понравилась. Мужчина и без того выглядел довольно примечательным, пусть теперь поношенная куртка и кепка заменили плащ и федору. Но покрытое старыми и новыми шрамами лицо менее подозрительным от этого не становилось. Если кто-то обратит на него слишком пристальное внимание и попытается заговорить…       Карл лениво пожал плечами.       — Там не было охраны. Выбил стекло и взял, — невозмутимо произнёс он.       — Да ты издеваешься… — протянул Итан, практически подскакивая.       — Господи, Уинтерс, у меня хватает мозгов для того, чтобы следовать инструкции на машине с едой, — раздражённо огрызнулся Гейзенберг.       — Придурок, — беззлобно пробормотал Итан, швырнув в него опустевшей бутылкой.       Следом он осознал, что на самом деле довольно голоден и принялся за батончик. Этого ему надолго не хватит, стоило озаботиться нормальным полноценным приёмом пищи, прежде чем они продолжат свой путь.       Интересно, как долго его будет так мотать: то нездоровый сон, то постоянный голод? Это он и спросил у Гейзенберга.       — Исходя из моих скудных наблюдений, — с авторитетным видом произнёс тот, горстями пожирая чипсы из упаковки, игнорируя сыплющиеся на кровать крошки, — предположу, что ты ещё не достаточно восстановился. Из-за нежданных гостей пришлось выдернуть тебя из «мицельной комы» явно раньше положенного, до того, как ты успел пройти свой полный путь восстановления. Даже жаль, потому что с научной точки зрения было на самом деле интересно, сколько времени это заняло бы.       При упоминании о том, что во всём этом как-то замешан мицелий, Итана передёрнуло.       — То есть у меня кончилась зарядка, — подытожил он.       — То есть ты даже не успел добрать заряда до необходимого уровня, — поправил его Карл, облизывая пальцы. — Не думаю, что твой приступ повторится. По крайней мере, очень на это надеюсь, с такими перерывами мы далеко не уедем.       Кусок встал комом в горле, вкус дешёвой шоколадной глазури вызвал дурноту. Во что он превратился? Мицелий, плесень, чёрная масса, о которой говорил Гейзенберг… Кошмар не закончился, он вполне себе продолжался.       Не очень уверенно, но Итан всё же поднял себя с кровати и встал на ноги.       — Мне нужно в душ, — произнёс он, направляясь в сторону ванной.       — Потереть спинку? — поинтересовался Карл и был проигнорирован.       В ванной Итан захлопнул за собой дверь и, наконец, впервые за долгое время смог полноценно увидеть себя в отражении. Зеркало показывало всё того же Итана Уинтерса, что ещё несколько дней назад (Господи прошло всего несколько дней!) проснулся с утра в кровати с тем, что считал своей женой, поцеловал дочь и готовился к обычному дню. Никаких изменений. Пальцы и те снова были абсолютно целыми, ни следа зубов или шрамов. Быстрый осмотр показал, что даже шрамов из Далви на нём больше не было, за исключением нескольких следов на ладони и шрама вокруг запястья.       Всё точно так, как было когда-то.       Но ведь это неправда. Только образ, иллюзия. Из чего он собран на этот раз? Как долго ему осталось? Что если, несмотря на все попытки Гейзенберга вернуть его к жизни, это лишь временная мера, и таймер уже отсчитывал дни до его конца? Что если в следующий раз он уже не сможет вернуться?       Он подставил ладони под холодную воду и плеснул в лицо, пытаясь прийти в себя. Мысли крутились в голове словно сумасшедшие, страх сжимал горло. Он не имел представления, чем является, а та, кто могла дать ответ на этот вопрос, была рассыпана пеплом в сотне километров отсюда. Но может, у Миранды были записи? Стоило спросить Карла. Впрочем, даже если так и было, вряд ли отряд, нагрянувший в деревню, оставил им хоть какую-то возможность для их изучения. Конечно, если это всё же БСАА или Синяя Амбрелла, ещё сохранялся шанс найти ответы на свои вопросы, когда он доберётся до них, но…       …что, если он стал таким же чудовищем, каким была Миранда? Как быть тогда? Он умер в Далви, превратился в плесень, принявшую форму человека, он умер в деревне и превратился… во что? В грибницу, поглотившую плесень? В плесень, поглотившую грибницу?       Итан снова плеснул себе в лицо холодной водой и так и остался стоять, склонившись над раковиной, тяжело и часто дыша. Вода пахла ржавчиной, резкий запах немного унял тошноту. Он простоял так ещё некоторое время, просто пытаясь выровнять дыхание и слушая шум текущей воды. В конце концов, это помогло. Он выпрямился и снова взглянул на себя в зеркало. Из отражения на него смотрел Итан Уинтерс. Таким образом, раз уж он выглядел как Итан Уинтерс и думал как Итан Уинтерс… с размышлениями об остальном можно было пока повременить.       В голове снова всплыли слова Гейзенберга о «чёрной плесени». Он посмотрел на свои руки, целые и влажные, с капельками воды на них. Мог ли он… Раз уж он теперь состоял из этого, мог ли он как-то вызывать это самостоятельно? Или случившееся было лишь защитной реакцией его организма, активировавшейся в момент смертельной опасности?       Итан нахмурился и напрягся, попытавшись как-то мысленно повлиять на собственное тело, чтобы заставить плесень проявиться. Спустя пару минут неудачных попыток его едва не пробрало истерическим смехом от понимания, чем именно он тут занимается. Он покачал головой и потянулся было за полотенцем, чтобы действительно принять душ, когда в голову пришло внезапное предположение.       Если для появления плесени тогда потребовался урон его телу, что если.?       Он оглядел ванну, и взгляд сам собой упал на кран с водой. Ладно, решил он, попытка не пытка. Не выйдет, значит, пока оставит эту тему и займётся более насущными вопросами. А там уже рано или поздно всё выяснится само.       Итан выкрутил кран с горячей водой на максимум и подставил руку под струю. В первую же секунду его ослепила резкая боль, и он едва заставил себя удержать руку на месте, продолжая собственный эксперимент. От ощущения горящей кожи дыхание спёрло, и в глазах потемнело. Он почувствовал, как лицо обдало паром. Должно быть, даже не заметив этого, он издал какой-то звук, потому что уже через пару мгновений дверь в ванную практически отлетела в сторону.       Итан резко поднял голову, встретившись взглядом с прозрачными глазами в отражении зеркала. Вода вдруг остановилась, и он с заметным облегчением вздохнул, одёргивая обваренную красную руку. Так и не почерневшую.       — И что ты делаешь? — холодно поинтересовался Гейзенберг.       — Какого хрена ты вламываешься? — раздражённо ответил Итан, переводя дыхание.       Он открыл кран с холодной водой и подставил ладонь под неё, зашипев от боли. Был ли в этом вообще смысл или рука восстановится сама уже через несколько минут? Это тоже ещё предстояло выяснить.       — Тебе взрывом повредило часть мозга, отвечающую за здравый смысл? — Карл шагнул вглубь комнаты.       — Я просто хочу понять, во что я превратился, — раздражённо произнёс Итан.       Он не знал, от чего злится сильнее: от того, что его прервали, или от того, что его увидели в таком положении, но заниматься разжёвыванием собственных мыслей ему не хотелось.       Карл резко развернул его, схватив за предплечье обваренной руки. Поднёс её на уровень глаз, демонстративно разглядывая опухшую покрасневшую ладонь Итана.       — Выглядит достаточно человечески, на мой взгляд, — вынес он свой вердикт, сверкнув зубами.       Гейзенберг тоже с чего-то выглядел раздражённым, но в последнюю очередь Итану хотелось разбираться ещё и чужим дерьмом. Он выдернул руку и несильно оттолкнул Карла, просто для того, чтобы вернуть себе хоть какое-то личное пространство, учитывая, что и без того вынужден был находиться в ванной комнате с другим мужчиной.       — Миранда тоже выглядела «достаточно человечески», — вырвалось у него.       «Как и ты», — чуть не добавил он, но вовремя прикусил язык. Карл лишь выглядел как человек, но способен был на нечеловеческие вещи. Кадры того, как огромное механическое чудовище несётся на Миранду, встали у Итана перед глазами.       Сейчас в этой комнате не было ни одного человека, лишь два существа, которые ими очень хорошо притворялись.       — Вот чего ты боишься? — спросил Гейзенберг, прищуриваясь. — Думаешь, превратишься в эту суку?        Миранда, настолько сросшаяся с мегамицелием, что могла принимать какой угодно облик, подчинять себе его волю, использовать по своему желанию. Что если…       — Я просто хочу понять, — упрямо повторил Итан, выделяя паузами каждое слово.       — Понять что?! — рыкнул Карл. — Ты не человек, Уинтерс, вот тебе ответ на все твои вопросы! И скажи этому спасибо.              — «Спасибо»? Если бы я окончательно умер тогда, в Луизиане, ничего из этого дерьма и не произошло бы! — разбуженная ярость клокотала теперь в Итане.       Стоило этим словам вылететь изо рта, как он уже понимал, что это не правда. Если бы он тогда на самом деле умер, Мия… Что случилось бы с Мией? Успели бы БСАА её спасти? Её и Зои. Или они так и остались бы частью того безумия, созданного Эвелиной? При одной только мысли об этом, при воспоминании о том, какой истощённой выглядела Мия, когда он её нашёл, сердце Итана сжалось от боли. Нет. Конечно, нет, он попросту не имел права тогда умереть. Ни тогда, ни сейчас.       — Да! Потому что человек не пережил бы и половины того дерьма, что происходило в деревне! — Карл снова схватил его за предплечье и потряс покрасневшей рукой у него перед носом. — Человек почти сразу подох бы, так и не сумев спасти собственную дочурку и остановить ебанутую суку, которая её похитила! И уж точно человек не сумел бы выбраться после сраного, раскурочившего всю деревню взрыва. — Итан попытался выдернуть руку, но Карл держал до боли крепко, его разъярённое лицо оказалось снова слишком близко к лицу Итана. — Скажи, блять, спасибо, что ты не человек, — повторил он, отталкивая его руку и делая шаг назад.              Отвращение к себе, к Гейзенбергу и ко всему происходящему в целом мешало прямо сейчас признать правоту в словах мужчины.              — Я — ходячий труп. Сраная, мать её, плесень, — проговорил Итан. Неужели он не понимает?       Карл в ответ на это злобно хохотнул.       — Поздравляю, папаша! Для ходячего трупа ты уж больно многих отправил на тот свет без шанса на возвращение, — он осклабился и с чрезмерной силой стряхнул несуществующие пылинки с плеча Уинтерса. — Цени, что имеешь.       — Исходишь из личного опыта? — огрызнулся Итан.       Глаза Гейзенберга нехорошо блеснули, но он лишь пожал плечами.       — Конечно, — он развернулся и двинулся к выходу. — Заканчивай давай свои дела и трогаемся отсюда. Мне уже остопиздело сидеть на одном месте. — В дверях Карл полуобернулся. — Штурм при первом пробуждении отхерачил себе обе руки. Видно, вы с ним одного поля ягоды, — произнёс он, прежде чем захлопнуть за собой дверь, не прикоснувшись к ней. — Какого хрена я вообще с тобой вожусь, — достаточно громко донеслось уже с той стороны.       «Ну так проваливай», — хотел сказать Итан, но изо рта не вылетело ни звука. Нет, он не мог сейчас себе этого позволить, не мог остаться один. Даже мысль об этом привела его в ужас, которого он сам от себя не ожидал. Ведь должен был уже привыкнуть справляться со всем в одиночку, так откуда это чувство? И всё же он не мог не задаваться вопросом, что с ним стало бы, если бы Карл тогда не выжил? Тело Итана так и осталось бы лежать там, посреди воронки, в ожидании, когда его обнаружат дошедшие до деревни военные, друзья или враги? Оставались ли они у него сейчас вообще, эти друзья? Хоть кто-то? Редфилд? Предавший его так же, как и Мия, решивший держать его в темноте, решивший за Итана, что будет для него «лучше». Итан передал ему Розу, потому что не было другого выбора, но всё ещё не доверял ему ни на йоту. А кроме Криса и Мии? Никого больше.       И при всём при этом, даже сейчас, очнувшись и поняв, что Гейзенберг всё ещё был здесь, Итан испытал облегчение. И от того, что не один, и от того, что кто-то оставался рядом, пока он был без сознания, абсолютно беспомощный.       Терять сейчас союзника, даже такого, как Гейзенберг, Итан был не готов, ещё нет. Что, если Карл ошибается и он продолжить спонтанно отключаться? Тогда он действительно никуда не доберётся.       — Урод, — пробормотал, наконец, Итан, но кое в чём тот был прав. Например, в том, что здесь они уже подзадержались.       Забравшись в старую душевую кабинку, он пожалел, что решил провести свой небольшой эксперимент до того, как принял душ, потому что обожжённая рука всё так же настойчиво ныла, стоило хоть капле тёплой воды её коснуться. В остальном Итан наслаждался ощущением чистоты, запахом мыла и свежести, и это окончательно помогло прийти в себя. Выйдя из душа, он даже нашёл зубную щётку и небольшую зубную пасту — абсолютная роскошь, учитывая мотель, в котором они остановились. Почистив зубы, он ладонью расчесал влажные волосы и снова уставился на своё отражение.       «Цени, что имеешь».       Ну что ж, он попытается, деваться некуда.       Закончив с водными процедурами, Итан вышел из ванной. Альтернативы не было, и пришлось снова влезть в одежду, очевидно, принадлежавшую Гейзенбергу. Следовало озаботиться этим. Или нет, если ехать им ещё предстояло всего несколько часов.       Карл смерил его изучающим взглядом.       — Полегчало?       — Тебе бы тоже не повредило, — ответил Итан, проходя вглубь комнаты. — От тебя несёт.       Гейзенберг изобразил оскорблённую невинность.       — Последний, указывавший на мою гигиену, сейчас лежит где-то в руинах замка, — произнёс он.       — И напомнить тебе, кто именно это устроил?       — Угрожаешь мне, Уинтерс? — спросил Карл, но прозвучало, к сожалению, больше заигрывающе.       — Господи, я просто прошу тебя принять душ, — простонал Итан, вознеся глаза к потолку. Добавил: — по-человечески. — В ответ на это Карл ухмыльнулся. — Нам ещё ехать в одной машине в конце концов. — Он нашёл взглядом лежащий на тумбе кошелёк и выхватил оттуда пару купюр. — А я пока найду нам нормальную еду. — Он махнул рукой в сторону кровати Гейзенберга, покрытой кучей упаковок. — А не праздник живота дорвавшегося до денег десятилетки.       Ухмылка Карла стала ещё шире, и Итан заранее знал, что следующие слова ему не понравятся.       — Включил режим «папули»? Осторожно, мне может понравиться.       Итан посильнее грохнул дверью, выходя в коридор.