Солнце Цинцзин

      Подземелья Безночного Города не походили на сырые казематы. Это были залы, высеченные в раскаленной породе, где сам воздух дрожал от жара и подавляющей воли Вэнь Жоханя.       Ло Бинхэ висел на цепях в центре восьмиугольного зала. Его одежды превратились в грязные лохмотья, на лбу ярко полыхала алая метка, а взгляд был затуманен безумием. Услышав звук шагов, он дернулся, и магические путы отозвались снопом искр.       Когда в круг света вошел Шэнь Цинцю, Бинхэ замер. Его зрачки сузились, а губы задрожали.       — Учитель?.. — его голос был надтреснутым шепотом. — Вы... вы пришли спасти меня?       Он захлебнулся рыданием, отчаянно моля.       — Простите меня! Учитель, этот ученик был глуп! Я не должен был скрывать свою кровь! Пожалуйста, скажите им, что я послушен! Я буду делать всё, что вы прикажете, только не оставляйте меня здесь!       Шэнь Цинцю стоял неподвижно, сжимая веер так крепко, что костяшки пальцев побелели. Рядом с ним, словно монумент из застывшей лавы, возвышался Вэнь Жохань, скрестив руки на груди и с интересом наблюдая за этой сценой.       — Ха! — небрежно бросил Жохань. — Скулишь, как побитый щенок. Где же твоя ярость?       Эти слова подействовали на Бинхэ как удар хлыстом. Его лицо мгновенно исказилось. Мольба сменилась яростью. Его энергия вспыхнула, заставляя цепи звенеть.       — Не смей... — прорычал Бинхэ, глядя на Жоханя. — Ты — ничто! Ты просто стоишь рядом с ним, пока я... я...       Его снова мотнуло. Бинхэ рванулся вперед с такой силой, что звенья цепей впились в его запястья до костей.       — Учитель — МОЙ! — взревел он. — Он мой! Ты не достоин даже дышать с ним одним воздухом!       В следующее мгновение, каким-то немыслимым усилием подавив сдерживающие заклятия, Бинхэ совершил рывок. Он кинулся в сторону Вэнь Жоханя, щелкая зубами и пытаясь дотянуться до него скованными руками, словно дикий зверь.       — УЧИТЕЛЬ МОЙ! — его пальцы, похожие на когти, едва не коснулись алых одежд Верховного Заклинателя.       Жохань даже не шелохнулся. Он лишь слегка приподнял бровь, когда Шэнь Цинцю молниеносно выкинул руку вперед, преграждая путь Бинхэ своим веером.       — Довольно, — ледяной голос Шэня разрезал пространство. — Бинхэ, веди себя достойно. Ты позоришь не только себя, но и имя моего пика.       Бинхэ замер в дюйме от веера, тяжело дыша. Его глаза встретились с глазами Шэня, и в них отразилось полное крушение мира.       Шэнь Цинцю (внутренний монолог): «Система, черт бы тебя побрал! Он только что объявил на меня права перед самым опасным человеком в мире! Если Жохань решит, что я — причина его нестабильности, он сожжет нас обоих прямо здесь!»       Вэнь Жохань медленно опустил руки, и по залу прокатилась волна такого жара, что факелы на стенах вспыхнули белым пламенем. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, сфокусировался на скованном полудемоне.       — В смысле — твой? — голос Жоханя прозвучал пугающе тихо, с отчетливым рычанием хищника, чей авторитет посмели оспорить. — Мастер Шэнь — гость Безночного Города. С каких пор вещь заявляет права на мастера?       Но Ло Бинхэ уже не слышал предупреждений. Его разум, расколотый Бездной и Синьмо, окончательно рухнул. Он забился в цепях, и из его горла вырвался хриплый, безумный смех, перемешанный со всхлипами.       — Он мой! — прокричал Бинхэ, и его глаза засияли багровым безумием. — Он растил меня для этого! Каждое наказание, каждый холодный взгляд... он хотел, чтобы я стал сильнее! Чтобы я пришел и забрал его! Он хочет меня так же сильно, как я его! Мы связаны кровью и ненавистью, которую вы, смертные, никогда не поймете! Учитель... он принадлежит только мне!       Шэнь Цинцю почувствовал, как мир вокруг него начинает стремительно осыпаться пеплом. Его лицо, обычно фарфорово-белое, стало мертвенно-бледным. Веер в его руке дрогнул и с сухим стуком закрылся.       «Система! Это не просто почернение, это полный коллапс! Он только что приписал мне свои фанатские фантазии в присутствии человека, который сжигает за меньшее! Какой "хочет"?! Бинхэ, ты в своем уме?!»       Вэнь Жохань медленно повернул голову к Шэнь Цинцю. Верховный Заклинатель не был дураком — он видел искренний, леденящий душу ужас в глазах горного лорда. Это не была паника виновного, это был шок человека, который внезапно осознал, что вырастил не просто монстра, а одержимого психопата.       Жохань шагнул к Шэню, почти полностью перекрывая ему обзор на беснующегося Бинхэ. Его ладонь, горячая как раскаленное железо, легла Шэню на плечо, и это прикосновение вырвало того из оцепенения.       — Довольно, — отрезал Жохань. Он не стал бить Бинхэ. Он сделал нечто худшее — он полностью его проигнорировал. — Мастер Шэнь, идемте. Этот воздух отравлен бредом умирающего разума.       Он развернул Шэня к выходу, буквально уводя его из зала под нечеловеческий крик Бинхэ:       — НЕ УХОДИ! УЧИТЕЛЬ! ОН ТЕБЯ УБЬЕТ! ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ МНЕ!       Когда тяжелые двери подземелья захлопнулись, отсекая крики, Жохань не убрал руку с плеча Шэня. Они прошли несколько коридоров в полном молчании, пока не оказались в тихом саду камней.       — Значит, «пожалел ребенка»? — Жохань остановился и посмотрел Шэню прямо в глаза. В его взгляде не было ярости, только странная, темная насмешка. — Похоже, этот ребенок видит ваше «милосердие» в весьма специфическом свете, мастер Шэнь. Вы выглядите так, будто вас сейчас стошнит.       Шэнь Цинцю судорожно вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках.       — Я... я не знал, что его безумие зашло так далеко. Это не то, чему я его учил.       Жохань усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло нечто собственническое.       — Не оправдывайтесь. Такое выражение ужаса невозможно сыграть. Похоже, мне придется удвоить охрану ваших покоев. Не хватало еще, чтобы этот щенок решил исполнить свои обещания.       Шэнь Цинцю (внутренний монолог): «Так. Бинхэ официально признан маньяком, а Жохань теперь считает себя моим защитником? Это... это самый странный поворот сюжета. Но подождите, если Бинхэ больше не герой, а я — да... значит ли это, что Жохань теперь — мой "любовный интерес" по мнению мира заклинателей?!»       Юньлань возник из тени коридора подобно веселому призраку, но его лицо на мгновение стало серьезным, когда он оценил мертвенную бледность Шэнь Цинцю и тяжелый, почти собственнический жест руки Жоханя на его плече.       — О, я вижу, семейное воссоединение в подвалах прошло... ярко? — Юньлань качнул головой, но тут же протянул Шэню запечатанный свиток. — Мастер Шэнь, вам депеша. Прибыла с гонцом из хребта Цанцюн. Судя по тому, как у посланника дрожали колени, ваш коллега с Аньдин, пребывает в полнейшем восторге. Или в предынфарктном состоянии.       Шэнь Цинцю замер. Слово «Аньдин» подействовало на него как ведро холодной воды. Он дрожащими пальцами сломал печать.       «Огурец-бро!!! Ты живой?! Ты что творишь?! Мне донесли, что тебя спасли ВЭНИ! Откуда в этом мире Вэнь Жохань?! Система орет, сюжет горит! Я просто логист, я не хочу в Безночный Город на опыты! Пожалуйста, выживи, иначе мне некому будет жаловаться на эту адскую работу!!!»       Прочитав этот поток сознания, Шэнь Цинцю невольно фыркнул. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, но искренней улыбке. Знание того, что где-то там Шан Цинхуа страдает, странным образом принесло облегчение. Мир всё еще был безумен, но он был безумен привычно.       Вэнь Жохань, внимательно следивший за каждой переменой в лице Шэня, заметил этот мимолетный проблеск веселья. Он чуть сузил глаза, оценивая, как быстро «горный лорд» берет себя в руки.       Когда Шэнь Цинцю, извинившись, направился к своим покоям, чтобы составить ответ (или просто перевести дух), Жохань придержал Юньланя за локоть.       — Пришли к нему детей, — шепнул он брату, и его голос был лишен привычной стальной жесткости. — Немедленно. Пусть притащат свои учебники или игрушки.       Юньлань удивленно вскинул бровь:       — Брат? Ты хочешь, чтобы дети отвлекали его после того... инцидента с демоническим маньяком?       — Я хочу, чтобы он видел перед собой нормальных детей, а не тени прошлого, — отрезал Жохань, глядя вслед удаляющемуся зеленому силуэту. — Мастер Шэнь слишком много думает о мертвецах и предателях. Пусть поучит моих сыновей каллиграфии. Это успокоит его лучше любого лекарства. А заодно... — Жохань хищно улыбнулся, — Он привыкнет к мысли, что Безночный Город — его новый дом.       Шэнь Цинцю (внутренний монолог): «Самолёт-бро, твое нытье — лучшее лекарство от депрессии. По крайней мере, тебя не пытаются сделать "мамой" двух будущих диктаторов... О нет, я слышу топот детских ног по коридору. Система, почему я чувствую, что сейчас начнется сеанс принудительной семейной терапии?»