Солнце Цинцзин

      В главном зале хребта Цанцюн атмосфера была такой тяжелой, что, казалось, даже облака над пиком Цюндин налились свинцом. Лорды двенадцати пиков собрались в полном составе, но на месте главы пика Цинцзин сиротливо лежал лишь сложенный веер, оставленный кем-то из его учеников.       Юэ Цинъюань сидел во главе стола, и его лицо казалось высеченным из серого камня. Его духовная энергия была нестабильна, а рука то и дело тянулась к рукояти Сюаньсу. Рядом Ци Цинци яростно сжимала кулаки:       — Это позор! — выдохнула она. — Как мы допустили, чтобы Верховный Заклинатель влез в дела двенадцати пиков?!       Ци Цинци, яростно хлопнув веером по столу, обвела собрание тяжелым взглядом.       — Все обвинения рассыпалось в прах, наш брат Шэнь чист перед законом!       — Но он в руках Вэнь Жоханя! — выкрикнул кто-то из лордов. — Чист он или нет, он пленник!       В этот момент двери зала Цюндин распахнулись, и в образовавшуюся щель боком протиснулся Шан Цинхуа. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон через терновые кусты, спасаясь от стаи демонических волков. В руках он судорожно сжимал свиток с вызывающе алой печатью Солнца.       — Простите... извините... я не вовремя... то есть очень вовремя! — пролепетал он, спотыкаясь о собственный подол.       Цинъюань, чья рука за последние полчаса ни разу не покинула рукояти Сюаньсу, медленно поднял голову.       — Шан-шиди. У тебя новости?       — Письмо! — Цинхуа чуть не ткнул свитком в лицо главе ордена. — Напрямую из Безночного Города. От Шэнь-сюна! Лично!       Зал замер. Юэ Цинъюань принял бумагу так осторожно, словно она была сделана из тончайшего льда. Сломав печать, он вчитался в каллиграфический, безупречно ровный почерк, который невозможно было подделать.       По мере чтения брови главы ордена ползли всё выше, а лицо принимало выражение глубочайшего когнитивного диссонанса.       — Юэ-шисюн, не томи! — прикрикнула Ци Цинци. — Вэнь требует выкупа?       Юэ Цинъюань медленно опустил письмо на стол. Его пальцы, едва заметно дрожали, прижимая тонкую бумагу. Весь зал Цюндин замер, ловя каждое изменение в выражении лица Главы Ордена.       — Он пишет... — голос Юэ прозвучал глухо, — что он в полном порядке. Просит не беспокоиться о его безопасности и передать на пик Цинцзин, чтобы ученики не забрасывали занятия в его отсутствие.       Ци Цинци нетерпеливо подалась вперед, едва не опрокинув чашку:       — И это всё?! Шэнь-шиди в логове тирана, который сжигает секты на завтрак, а он пишет про каллиграфию? Когда он возвращается?       Цинъюань тяжело вздохнул, переводя взгляд на строчку в самом конце письма.       — Он пишет, что не знает, когда сможет вернуться. Верховный Заклинатель... — Юэ замялся, — «Нашел его педагогические методы весьма освежающими» и доверил ему обучение своих сыновей. Шэнь-шиди просит Шан-шиди прислать партию лучших кистей, тушь из сосновой сажи и набор прописей для начинающих.       В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как на улице чирикнула птица.       — Учебники? — переспросил лорд пика Ваньцзянь. — Он что, превратил Безночный Город в филиал Цинцзин?!       Шан Цинхуа, всё еще сжимая в руках пустой тубус от послания, нервно икнул.       «Огурец-бро...» — истерично думал он. — «Ты не просто выжил. Ты умудрился стать домашним учителем у детей главного маньяка этой реальности! "Не знает, когда вернется"? Да тебя Жохань теперь до пенсии из этого детского сада не выпустит! Ты либо гений выживания, либо у тебя полностью атрофировалось чувство страха!»       Юэ Цинъюань снова перечитал письмо. В безупречных иероглифах не было ни тени паники. Сяо Цзю не просил спасения. Он просил канцелярию.       Глава Цюндин медленно свернул письмо, и в его глазах промелькнула решимость, от которой по спине Шан Цинхуа пробежал ледяной пот.       — Раз Шэнь-шиди пишет, что он в порядке, но не знает срока своего возвращения... — Юэ обвел взглядом лордов. — Мы не можем оставить его там без поддержки нашего ордена. Но и посылать армию — значит объявить войну Верховному Заклинателю, который официально очистил имя нашего брата.       — И что ты предлагаешь? Просто отправить ему кисточки и надеяться, что Вэнь Жохань не решит сделать из него вечное украшение своего дворца?       — Нет, — Юэ Цинъюань повернул голову к замершему у двери лорду Аньдин. — Мы отправим официальное посольство с дарами. И возглавит его тот, кто лучше всех разбирается в снабжении, логистике и... — Юэ сделал паузу, — В чьей преданности Шэнь-шиди не сомневается. Шан-шиди.       Шан Цинхуа икнул так громко, что эхо разнеслось под сводами зала.       — Я?! Глава Юэ, помилуйте! Мой пик завален отчетами! У нас инвентаризация зимних запасов! Я... я не перенесу климата Безночного Города, у меня слабая конституция!       — Ты отправишься немедленно, — голос Юэ не допускал возражений. — И лично доставишь всё, что просил Шэнь-шиди. Ты останешься там в качестве официального представителя Цанцюн. Твоя задача — быть глазами и ушами нашего ордена. Если с головы Шэнь Цинцю упадет хоть один волос — ты должен немедленно дать знать.       Шан Цинхуа почувствовал, как земля уходит из-под ног.       «Система! Мать твою! Ты это слышала?!» — взвыл он внутри себя. — «Меня отправляют в логово льва! Мало мне было Мобэй-цзюня, теперь я буду жить под одной крышей с Вэнь Жоханем и Огурцом-бро, который возомнил себя Мэри Поппинс для маленьких тиранов! Я же там просто сгорю от стресса!»

***

      Неделю спустя в Безночном Городе:       Шэнь Цинцю сидел в саду, наблюдая, как Вэнь Сюй старательно выводит иероглифы на каменном столе. Внезапно ворота распахнулись, и в сопровождении адептов Вэнь в сад ввалился совершенно изможденный, запыленный и дергающийся от каждого шороха Шан Цинхуа.       За его спиной слуги тащили огромные сундуки с эмблемами пика Аньдин.       — О, Шан-шиди. Какая приятная неожиданность. Я просил кисти, а Юэ-шисюн прислал мне целую службу доставки.       Шан Цинхуа дополз до ближайшей скамейки и рухнул на неё, игнорируя этикет.       — Бро... — прошептал он одними губами. — Если ты сейчас же не скажешь Вэнь Жоханю, что я твой незаменимый помощник, я прямо здесь совершу харакири этим самым веером. Ты хоть представляешь, сколько седых волос у меня прибавилось по дороге?!       В этот момент на террасе появился Верховный Заклинатель, опираясь на перила и с интересом рассматривая новоприбывшего «посла».       — Еще один лорд из Цанцюн? — пробасил он. — Мастер Шэнь, вы решили собрать здесь весь совет пиков?

***

      Вечер в Безночном Городе был по-своему сюрреалистичен. Из окна покоев открывался вид на застывшие потоки лавы, которые в сумерках светились зловещим багрянцем, но внутри, благодаря массивному барьеру и талантам Цинцю, пахло дорогим чаем и успокаивающим сандалом.       Цинхуа, едва дождавшись, пока закроются двери и слуги Вэней уйдут, буквально рухнул на подушку напротив Шэня. Его руки всё еще мелко дрожали.       — Огурец-бро... — прошептал он, озираясь по сторонам так, будто стены имели не только уши, но и огненные плети. — Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Ты не просто выжил. Ты заставил Верховного Заклинателя, мать его, работать на твой пиар! На Цанцюн все уверены, что ты либо святой мученик, либо величайший шпион в истории. Рассказывай всё! Как ты здесь обустроился? Почему дети Вэнь Жоханя ходят за тобой хвостиком?       Шэнь Цинцю медленно, с безупречным изяществом налил чай в пиалу Цинхуа. Его лицо было спокойным, но в глазах плясали искры иронии.       — С чего бы начать? — Шэнь прикрыл пол-лица веером. — Возможно, с того момента, как эти двое сорванцов, подглядывали за мной через щель в двери и вслух рассуждали, не соглашусь ли я стать их «мамой».       Цинхуа поперхнулся чаем, закашлялся и едва не свалился с подушки.       — «Мамой»?! Ты... ты сейчас серьезно? И что Жохань? Попытался сжечь их на месте?       — Хуже, — вздохнул Шэнь. — Он стоял за дверью вместе с Юньланем и всё слышал. И, кажется, идея ему... понравилась. По крайней мере, он теперь смотрит на меня не как на военный трофей, а как на очень ценный антиквариат, который нужно охранять от пыли и демонов.       Цинхуа вытер рот рукавом, его глаза округлились.       — «Демонов»? Что с Бинхэ?       Шэнь Цинцю помрачнел. Он отставил чашку и посмотрел на пламя свечи.       — Бинхэ в подземельях. И там всё... плохо, Шан-шиди.       Он вкратце пересказал сцену в темнице: безумный хохот, цепи и то, как Бинхэ прилюдно объявил Шэня своей собственностью, обвинив его в том, что тот «растил его для себя».       — Он кричал на весь зал, что я «хочу его так же сильно, как он меня», — Шэнь Цинцю поморщился, словно от зубной боли. — Прямо в лицо главе Вэнь.       Шан Цинхуа застыл с открытым ртом. Тишина в комнате стала осязаемой.       — О боги... — наконец выдавил он. — То есть... Бинхэ официально выдал свой яндере-монолог перед главным тираном эпохи? Бро, это же... это же смертный приговор!       — Жохань просто увел меня оттуда, — сухо закончил Шэнь. — Сказал, что это «бред умирающего разума». Но теперь он приставил ко мне охрану и считает, что Бинхэ — опасный маньяк, от которого меня нужно защищать. И, честно говоря, вспоминая, как мальчишка пытался кинуться на него с криком «Учитель мой», я склонен согласиться.       Цинхуа схватился за голову.       — Сюжет не просто свернул не туда, он улетел в Бездну! Бинхэ в клетке, Система молчит, а ты... ты фактически стал «первой леди» Безночного Города?!       Шэнь резко захлопнул веер.       — Шан-шиди... При следующей встрече с Мобэй-цзюнем я просто перевяжу тебя пышным алым бантом из лучшего шелка и вручу ему как официальный дар — в конце концов, бедный демон уже который год за тобой ухаживает, а ты его безбожно динамишь, заставляя страдать от неразделенных чувств.       Глава Андин задохнулся, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба.       — Ухаживает?! — взвизгнул он, вжимаясь в подушки. — Он меня в сугробы втаптывает! И смотрит на меня так, будто выбирает, с какого бока начать дегустацию моей печени! Какое «динамишь», Огурец-бро?! Я просто пытаюсь дожить до завтрашнего отчета!       — Именно, — Шэнь Цинцю захлопнул веер с сухим щелчком. — По обычаям северных демонов «втаптывание в сугроб» — это высшая форма признания в любви, почти предложение руки и сердца. А ты бегаешь от него так, будто он налоговая инспекция.