Солнце Цинцзин

      Спустя неделю пространство в покоях Шэнь Цинцю с сухим треском раскололось, выплеснув облако ледяного тумана. Из портала, как драгоценный, но изрядно помятый груз, вывалился Цинхуа.       Следом за ним величественно выступил Мобэй-цзюнь. Король Севера выглядел на удивление умиротворенным, если такое слово вообще применимо к глыбе льда. Он окинул Шэня коротким взглядом — почти уважительным — и, собственническим жестом поправив воротник на шее Цинхуа, глухо уронил:       — Вечером заберу.       Портал схлопнулся, оставив после себя запах снега и легкое оцепенение.       Цинцю медленно опустил веер, рассматривая коллегу. Зрелище было... специфическим. Шан Цинхуа выглядел так, будто по нему пробежало стадо мамонтов, а потом каждый из них решил выразить ему свою симпатию. Волосы взлохмочены, пояс завязан наспех (и явно не его руками), а на шее и ключицах, не скрытых воротом, алели такие отчетливые следы засосов и укусов, что даже опытный мастер медицины Му Цинфан пришел бы в замешательство.       Но самое странное было в другом: Цинхуа не дрожал. Он... светился.       — Ну что, — Шэнь вкрадчиво прищурился, обходя «подарок» по кругу. — Вижу, бантик пришелся ко двору? Или мне стоит спросить, почему ты выглядишь как человек, который только что выиграл в лотерею, ценой собственной девственности?       Шан Цинхуа с блаженным вздохом рухнул на подушки, даже не пытаясь поправить одежду.       — Бро... — прошептал он, расплываясь в абсолютно идиотской улыбке. — Ты был прав. Эти северные демоны... они не умеют в слова, но они чертовски убедительны в действиях. Оказывается, «втаптывание в сугроб» — это всего лишь прелюдия.       — Я вижу, — сухо заметил Шэнь, указывая веером на особенно яркий укус на его шее. — Твой «король» пометил тебя качественнее, чем Жохань метит свои территории. Ты хоть ходить можешь, или тебя порталом доставили из соображений гуманности?       — Ходить — это для слабаков, — отмахнулся Цинхуа, потягиваясь и шипя от боли в пояснице.       В этот момент двери покоев без стука распахнулись. На пороге стоял Вэнь Жохань, за спиной которого маячили любопытные дети. Верховный Заклинатель замер, переводя взгляд с довольного, искусанного Шан Цинхуа на Шэнь Цинцю.       — О, — Жохань усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный азарт. — Мастер Шан, вы выглядите... крайне довольным.       Глава Вэнь подошел к Шэню и, проигнорировав приветствие Цинхуа, наклонился к самому уху лорда Цинцзин:       — Посмотрите на него. Помеченный и абсолютно счастливый. Вы всё еще хотите, чтобы я тренировался на детских поясах? По-моему, пример лорда Аньдин доказывает, что взрослые узлы... приносят куда больше удовлетворения обеим сторонам.       Шэнь Цинцю (внутренний монолог): «Самолёт, ты предатель! Ты пришел сюда в таком виде только для того, чтобы Жохань окончательно уверился в своей правоте! Система, если ты слышишь: я официально объявляю этот мир "R-rated" и требую эвакуации, пока Жохань не решил применить ко мне техники "ледяного короля"!»       Вэнь Чао, завороженно переводивший взгляд с пунцового лица Шан Цинхуа на невозмутимого Шэнь Цинцю, вдруг подался вперед и с детской непосредственностью дернул наставника за широкий зеленый рукав.       — Мама, — прошептал малыш, и его голос в наступившей гробовой тишине прозвучал звонко, как колокольчик. — А почему дядю Шана так сильно покусали пчелы? У него вся шея в пятнышках... Ему очень больно? Мама, у нас есть лечебная мазь, или нам нужно попросить папу, чтобы он сжег пчел своим огнем?       Цинхуа, который до этого момента пытался изображать предмет мебели, издал звук, подозрительно похожий на предсмертный хрип, и уткнулся лицом в подушку, окончательно сдаваясь на милость судьбы.       Цинцю застыл, чувствуя, как его хваленое самообладание дает трещину эпических масштабов. Он медленно, с достоинством поднял веер, пытаясь отгородиться от невинного, полного сострадания взгляда четырехлетнего наследника Солнца.       «Пчелы?! Он серьезно?! Если я сейчас начну обьяснять, Жохань просто загорится от хохота прямо на этом месте!»       Вэнь Сюй, сохранив на лице выражение абсолютной серьезности, которое он явно подсмотрел у отца, лишь снисходительно похлопал брата по плечу:       — Нет, Чао-эр, это не пчелы. Просто у мамы через девять месяцев появится племянник... или племянница. Дядя Юньлань говорил, что такие укусы — это самый верный признак скорого появления детей.       Жохань, до этого пребывавший в легком ступоре, вдруг разразился таким громовым хохотом, что Шан Цинхуа попытался зарыться в подушки целиком.       Вэнь Чао, хлопая ресницами, перевел взгляд с «покусанного» дяди Шана на старшего брата.       — Племянник? — переспросил малыш, его глаза округлились от восторга. — Мама, а почему у тебя нет таких пятнышек? Папа ленится тебя кусать?       Шэнь почувствовал, как его веер издает жалобный хруст. Он медленно прикрыл лицо, но кончики его ушей полыхали ярче, чем орнамент на одеждах Вэней.       — Сюй-эр... — выдавил Шэнь, пытаясь сохранить остатки учительского авторитета, хотя его голос подозрительно дрогнул. — Твои познания в... биологии... несколько преждевременны. И весьма метафоричны.       — Слышали, мастер Шэнь? — Жохань буквально вибрировал от веселья, его горячее дыхание коснулось виска Шэня. — Даже дети замечают, что я проявляю преступную медлительность. Мобэй-цзюнь, оказывается, не только мастер порталов, но и куда более решительный кавалер.       Жохань снова посмотрел на Шэнь Цинцю, и его взгляд стал пугающе обещающим.       — Раз уж племянник не за горами, нам стоит подумать о том, чтобы у моих сыновей поскорее появились собственные братья или сестры. Как думаете, мастер Шэнь, сколько слоев шелка понадобится для нашего праздничного бантика?       Шэнь Цинцю (внутренний монолог): «Юньлань, я тебя уничтожу! Ты испортил детей! Самолёт, я тебя ненавижу — твоя личная жизнь только что превратила мою, в демографический план Вэнь Жоханя!»