То, что скрыто волнами

Часть 1. Искра во тьме Тяжёлое время наступило. Пришла война, самая что ни на есть настоящая, холодная и кровожадная. После того как Джейк и клан Меткайинов разбили корабль небесных людей, стало понятно — это не может больше так продолжаться. Нельзя больше подвергать клан опасности, поэтому было принято решение полностью уничтожить людей. Эта задача была немного облегчена, так как в битве на корабле погиб Куорич вместе с его синей командой, а значит, минимальные шансы на победу имеются. Пандора снова должна была обрести баланс. Чтобы обезопасить хоть небольшую часть клана, вождь клана Меткайинов вместе с Джейком Салли решили собрать воинов. Тоновари воззвал к помощи и южные племена, и вместе они перебрались ближе к месту обитания небесных людей, чтобы их вылазки наносили больший урон с меньшей затратой сил и ресурсов. А главное — сохранить жизнь населению. Джейк прекрасно понимал, что его ремесло — это верная гибель, и всё это по большей части из-за него, ему и расплачиваться. Он и понесёт смертную кару за свои грехи, будет сражаться до конца, по крайней мере до своего. Большинство его наступлений удачные, но потери не обходят стороной. Дальше будет страшнее. Тоновари, великий вождь клана Меткайинов, очень усердно помогал, невзирая на попытки Джейка отклонить помощь. Множество кораблей были подорваны и выведены из строя благодаря помощи Тоновари. Но безусловно, не всё так радужно. Потери были и со стороны На'ви. Только деревня Ава'атлу оставалась неприступной крепостью, в которой остались люди, которые по разным причинам не могли воевать. Тоновари оставил Ронал за главную, пока они будут далеко, просил оставаться наготове идти в бой — ведь небесные люди могли напасть, да и она, как тсахик, лечила раненых воинов. Огромное удивление вызвало то, что Нейтири осталась в деревне. Она безусловно рвалась в бой, хотела остаться с Джейком, но он всеми силами Эйвы уговорил её остаться в деревне с детьми, уверяя, что он справится сам. Самым огромным ударом для Нейтири стала смерть мужа. Его сильно задели гарпуном для ловли тулкунов во время атаки на промысловое судно, рана была огромной. Его успели доставить к тсахик, но с такой раной она была не в силах ничего сделать. Последнее, что он видел, — это свою жену. Он буквально умер на руках Нейтири, завещав той, чтобы она оставалась сильной, берегла детей и постаралась... обрести счастье. Похороны его были очень трагичны. Даже Тоновари оставил бой, чтобы проводить великого воина в последний путь. Тело Джейка опустили в риф, туда, где покоились предки, — теперь он навсегда остался частью этого океана, частью клана, который принял его как своего. Безусловно, это оказало на Нейтири сильное влияние. Она закрылась в себе, её глаза опустели, душу будто разорвали в клочья. Постоянно сидела в маруи, она скорбила как древняя, воспевая жизнь мужа во время ежедневного затмения. Конечно, и детям было тяжело, но в основном они пытались успокаивать и отвлекать маму, понимая, что ей гораздо тяжелее. Нейтеям и Ло'ак взяли на себя обязанности охотиться и защищать семью. Кири приглядывала за Тук и помогала маме, хотя Кири тоже очень тяжело переживала это трагическое событие и часто слышала его голос в звуках ветра и видела его в своих видениях. Тук, несмотря на свой возраст, всё прекрасно понимала и тосковала по папе. Всё, что у неё осталось, — это вера. Единственная малейшая радость, которая осталась у Нейтири, — это целые дети. Все были целы и здоровы, кроме её старшего сына... Во время спасения Паука Лайл засадил ему пулю в лёгкое. Рана была бы смертельна, если бы не тсахик Меткайина. Ронал вовремя оказалась рядом, не дала смерти коснуться Нейтеяма. Сначала переезд семьи Салли она воспринимала в штыки, но позже привыкла к ним. После смерти Джейка она ещё сильнее сблизилась с Нейтири, так как в некоторой степени чувствовала свою вину за то, что не смогла помочь. С самого прибытия семьи Салли к Меткайинам Нейтеям заметил прилипший к нему, как банный лист, взгляд Аонунга. Если взгляд на остальных членов семьи содержал лёгкое любопытство и насмешку, то на Нейтеяма он смотрел совсем по-другому — со всем своим жаром и напором, и даже жаждой соперничества. И с этого момента всё понеслось и развивалось стремительно быстро. Сначала это было соперничество, потом это переросло в дружбу, а далее их отношения стали казаться очень крепкой дружбой, но каждое прикосновение, каждое «Oel ngati kame» отдавалось в груди обоих ярким пламенем. Так их дружба переросла в союз. Оба понимали, что всё придётся тщательно скрывать, а то если кто-нибудь узнает и доложит тсахик, то обоим не жить. Аонунг, несмотря на свой характер, всё же питал искреннюю любовь, переживания к Нейтеяму. Он был единственным, к кому Аонунг питал искренне добрые чувства, и момент ранения Нейтеяма стал тому доказательством. Нейтеям всё же выжил, хоть и остался без лёгкого, и вследствие чего плавать ему было ещё тяжелее — ведь он постоянно задыхался. А ещё приходилось раз в два дня посещать тсахик, чтобы обработать рану и сменить повязку, что доставляло Нейтеяму не особое удовольствие. Ронал с виду хоть и казалась надменной, строгой правительницей, властной женщиной, внутри всё же она была другой. По-настоящему открыться она смогла только Нейтири. Поначалу времяпрепровождение вдвоём им обеим казалось нейтральным, но со временем обе привыкли, или даже привязались друг к другу. Для Нейтири Ронал перестала казаться такой заносчивой и надменной, да и сама тсахик стала мягче относиться к ней. А для Ронал Нейтири будто бы утратила свою дерзость, резкость, и она видела в ней силу, которую очень уважала. Несмотря на гибель мужа, рану сына, потерю лука отца, она оставалась сильной для своих детей. Дети же за всё время нахождения с Меткайинами очень сблизились между собой. Между Тсиреей и Ло'аком хорошо проглядывалась симпатия, что раздражало Ронал, так как она недолюбливала Ло'ака за его взрывной, резкий характер и считала, что он недостоин её дочери. Кири тоже очень хорошо сдружилась с Тсиреей — практически лучшие друзья, но особую связь она имела с Рохто. Тот казался ей добрым, открытым, хоть поначалу он и задевал её, но открываться ему она была не готова, так как была сильно привязана и тосковала по Пауку, которого отправили обратно в Высокий лагерь из-за военной обстановки и маски. Не менее крепкую связь обрели Аонунг и Нейтеям. Только над Нейтеямом Аонунг не шутил и не пререкался — и не только потому, что он был старшим сыном Турука Макто. За довольно короткое время они нашли общий язык и стали чуть ли не лучшими друзьями, и везде таскались вместе. Единственный раз, когда Аонунг по-настоящему испугался, — в тот момент, когда Нейтеяма подстрелили. Он трясущимися руками помогал матери положить старшего сына Салли на скимвинга и всё время следил, чтобы тот не отключался. Даже с тяжёлым ранением, угасающим сознанием Нейтеям мог видеть, как переживал за него Аонунг, всё время находясь с ним, боясь, что тот заново отключится. Это стало своего рода признанием. Ведь оба поняли, что небезразличны друг другу. Единственный, кто остался рядом с Нейтири в эту трудную минуту, — это Ронал. Она прекрасно понимала, что Нейтири никогда не покажется слабой перед детьми, но держать всю боль в себе невыносимо тяжело. Тем более она чувствовала некоторую часть своей вины из-за смерти Джейка, хотя шансов выжить у него не было. Обычно днём, когда дети предоставлены своей воле, Ронал приходила к Нейтири и просто была рядом, утешала, пыталась найти к ней подход, хотя это было абсолютно несвойственно для неё. Когда нужно было, она могла снять какие-нибудь обязанности с Нейтири, прийти и утешить своим мудрым, взвешенным словом. Для Нейтири это мог быть даже долгий монолог, содержащий слова нежности, хотя в обычной среде тсахик была немногословна — ведь каждое её слово имеет огромный вес для клана. Могла просто присмотреть за детьми, например, присмотреть, чтобы Ло'ак никуда не вляпался, приглядеть за Туктирей, собирала с ней моллюсков, могла оказать некоторую поддержку Кири, несмотря на то что это не входило в её обязанности. Кири — единственный ребёнок семьи Салли, к которому она не имела особой осторожности; она изначально приковала к себе её интерес своими умениями взывать к Великой Матери, а вскоре даже в некоторой степени полюбила её, несмотря на то что в её жилах текла демоническая кровь. Да и просто была рядом с Нейтири... Всё, что нужно было для неё в этот момент. В один из таких дней Ронал снова пришла проведать Нейтири, пока дети уплыли к скалам Близнецам. Войдя в маруи Нейтири, тсахик увидела её сидящей на ковре. Она сидела, обхватив руками колени, положив на них голову. Выглядела она по-прежнему опечаленной, но что-то в ней изменилось в этот раз... Она сделала обычный жест Oel ngati kame и села рядом, положив свою широкую руку на плечо Нейтири, приобняв её. — Ты как? Почему ты не поплыла с детьми? Что-то случилось? — встревоженно спросила тсахик, но сохраняя спокойствие в своём голосе. — Я знала, что ты придёшь. Мне хотелось увидеть тебя... Ронал ничего не ответила, немного задумалась — так неожиданно было услышать эти слова от неё. Нейтири посмотрела тсахик в глаза... В них читалась мольба и... странная искра. Потом та отвернулась и прикрыла лицо руками, тяжело вздохнув. Она всё время пыталась соперничать с Ронал, в основном это было из-за схожих черт характеров — обе были мудры, властны и вообще обладали сильными чертами. Но после смерти мужа Нейтири будто ослабила свою внутреннюю хватку, и именно в этот момент она начала постепенно принимать Ронал. Судорожно набрав носом воздух, Нейтири сложила руки на колени и устремила взор на тсахик. Тогда Ронал поняла, что в ней изменилось... взгляд... Он больше не был опустошённым, отстранённым... В нём была искра — искра, которую выбивают из камня, так все сокровенные надежды на спасение. Ронал нежно взяла лицо Нейтири в свои широкие ладони и, невольно любуясь ею, смотрела в её чистые глаза, поглаживая её щёки своими большими пальцами. Нейтири взяла Ронал за запястья. С полной нерешительностью тсахик прижалась к губам Нейтири. Её руки медленно сползли на шею, лаская её пальцами, в груди всё горело огнём. И только нехватка воздуха у Нейтири заставила их разорвать столь приятное удовольствие. — Тебе бы потренироваться задерживать дыхание, — в своей манере выпалила тсахик, слегка ухмыльнувшись. Но Нейтири, переводя дыхание, ничего не могла ответить. Этот поцелуй вдохнул в неё новый глоток жизни. — Oel ngati kameie, Ронал. — Oel ngati kameie... Нейтири, — ослабив свои привычно жёсткие черты лица, улыбнулась тсахик, хотя данная роскошь была редкостью. Она произнесла её имя с такой нежностью, будто из её уст лилась песня необычайной красоты. Нейтири улыбнулась в ответ... Это была её первая искренняя улыбка за невероятно долгое время со смерти мужа. Всё плыло перед глазами. В душе было ощущение, что её омыла волна счастья из океана надежды. Долгожданного, сокровенного. Её счастье ещё сидело рядом и смотрело на неё, расплывшись в самой тёплой улыбке. Им обеим хотелось бы остаться рядом навечно, но радость постепенно смешивалась со страхом — страх перед Эйвой... Что в замыслах у Великой Матери? Одобрит ли Великая Мать эту затею? Зачем она дала им эту ниточку счастья? Но что касается счастья... Оно может исчезнуть в мгновении ока. Снаружи послышались звуки, что означало вероятное прибытие детей. — Кажется, дети вернулись. Мне пора идти. — Стой, — почти прошипела Нейтири. — Давай вместе их встретим. Ронал посмотрела на неё и в полуулыбке прикрыла глаза в знак согласия. И уже через мгновение они стояли вдвоём на берегу. Ронал шла впереди, намереваясь отвесить подзатыльников детям за то, что вернулись так поздно. Нейтири просто следовала за ней. — Почему вы вернулись так поздно? Уже стемнело, — начала кипятиться Ронал. — Это я виноват. Я настоял на том, чтобы мы поохотились за рифом, — вступился Ло'ак. — Мама, Ло'ак не виноват, это я предложила, — начала заступаться Тсирея. — Вы думаете своей головой? Вам не хватило того раза, когда Ло'ака чуть не убила акула? — тсахик пыталась сдерживать свою ярость. Она бы так не переживала за детей Салли, если бы они не стали ей почти родными... Нейтири испытывала подобные чувства, но всё же она более снисходительно относилась к детям, нежели Ронал, которая держала детей в строгости, желая вырастить из них достойных На'ви. — Не нервничай, Ронал. Они же целы, — шепнула Нейтири ей и, попытавшись усмирить нарастающий пыл тсахик, обвила её пальцами за запястье. — Погоди, Ло'ак, а где вы потеряли своего старшего брата? — немного выйдя вперёд, Ронал грациозной походкой кошки приблизилась к детям. — Они с Аонунгом не пошли с нами и остались здесь, — наконец откликнулась Кири, держа сонную Тук на руках. — Может, лучше пойдём спать? Сегодня и так все устали. Нейтеям сказал, что они могут задержаться. И вскоре все разошлись по своим маруи. Наконец вернулись и старшие дети. Их допрос отложили на завтра из-за сильной усталости и желания спать. Но всё же для Нейтири усталость ощущалась по-другому. Когда дети уже спали, она выпархнула из маруи и села на причал. Её начали одолевать сомнения: правильно ли это, что бы сказал Джейк... Невольно отстранившись от тяготящих мыслей, она залюбовалась красотой окружающего её пейзажа. Ночная Пандора прекрасна. Огромная луна — Полифем — и его спутники освещали Пандору. В такие моменты из-за биолюминесценции мир вспыхивает множеством красок, обнажая свою красоту. На теле Нейтири ярким огнём зажглись её точки, что означало её эмоциональные всплески, но до этого дня они еле-еле мерцали. Пока она находилась в своих раздумьях, её неожиданно что-то коснулось. Это была атокирина, и в последующий момент все терзания смылись с её души. Спустя долгое время она снова почувствовала прилив счастья...