То, что скрыто волнами

Часть 2. Шёпот прилива Рассвет застал Пандору врасплох. Вода, ранее отражавшая звёзды, сейчас вспыхнула лазурным светом. Солнце ещё не вышло из-за горных массивов, но его лучи упорно пробивались и освещали небо над океаном. Океанский прилив, послушный зову Пандоры, начал плавно подниматься. Единственный звук, нарушающий эту величественную тишину, — это редкие накатывающие волны, ударяющиеся о сваи маруи. Это всегда более чем великолепное зрелище: биолюминесцентный ночной мир, полный тайн, опасностей и красоты, сменяется яркой солнечной атмосферой, наполняя весь мир теплом. В такие моменты начинаешь будто заново дышать. Дети ещё крепко спали в своих гамаках, но Нейтири встала неожиданно рано. Лёгкий, солёный, морской утренний воздух полностью заполнил её грудь и приятно разлился по телу. Она аккуратно вылезла из своего гамака, лучи солнца, пронзившие маруи, отражающиеся от воды, тут же ослепили её. На секунду засмотревшись на детей, укутанных солнцем, улыбнувшись, вышла из маруи, чтобы развеяться, насладиться рассветом. Её глаза жадно внимали этой красоте, будто она никогда не видел в жизни такого пейзажа. Нейтири очень давно не видела или скорее не замечала всей этой, несомненно, прекрасной природы Ава'атлу из-за всей обстановки, но сейчас наконец тревога внутри ослабла, и можно было насладиться мимолётными секундочками счастья. Главною целью её столь ранней вылазки стало невыносимое желание увидеть Ронал, особенно после вчерашней близости. Мысли с бешеной скоростью начали крутиться в голове. Нейтири с осторожностью ступила на витые тросы мостиков, ведущих к маруи Ронал. Сердце билось где-то в горле, мешая ровно дышать. Она поймала себя на мысли, что уже который раз проводит кончиками пальцев по губам — там до сих пор горело после вчерашнего поцелуя. Этот нежный, робкий, но такой обжигающий поцелуй. И все последующие мысли снова и снова уносили её к одной, треплющей душу, мысли о Ронал. Она резко отпустила все мысли и устремила свой взгляд вперёд. Её ноги вдруг начали подкашиваться и заплетаться. Она чуть не упала, споткнувшись об перекладину, и ей пришлось остановиться, чтобы успокоить своё волнение. Для неё это было так необычно — дочь вождя, великая воительница, она должна быть спокойна, как морская гладь в безветренный день. Но стоило ей вспомнить наполненные теплотой руки тсахик, её обычное выражение лица, стоило только представить Ронал в голове Нейтири, как тут же по её телу пробегали тысячи волнующихся мурашек. Впереди показалась маруи Ронал. Тсахик, в свою очередь, поднималась рано, чтобы в тишине сделать свои дела, да и её статус не позволял ей роскошей. Она просыпалась вместе с океаном, её глаза открывались, когда ещё солнечные лучи золотили водную гладь. Это было не просто привычкой, это было частью шестого чувства, которое Эйва даровала тсахик. Её утро начиналось не с солнечных лучей, а с дыхания океана. Её обычный день всегда был в напряжении, было очень много дел и забот, но в последнее время их стало ещё больше, а так как Тоновари вёл войну с кораблями демонов, чтобы можно было наконец обезопасить тулкунов и расслабиться. На плечах Ронал лежала уйма обязанностей. Например, она занималась сбором моллюсков, иногда охота тоже разбавляла её рутину. Как тсахик, она была обязана организовывать духовные мероприятия, общие трапезы, а так как близился обряд посвящения детей во взрослую жизнь, то хлопот становилось ещё больше. Также Ронал успевала приглядывать за детьми, понемногу обучать Тсирею умениям тсахик, приглядывать и обучать Туктирей. Например, именно она научила её собирать моллюсков. И конечно, после таких насыщенных дней она безумно уставала, но её характер не давал ей показывать слабости, и единственной разгрузкой и самым приятным впечатлением становилось вечернее посещение Нейтири. Этот день начался у неё с привычных дел. Рядом тихо спали Аонунг и Тсирея. Она кончиками пальцев легонько провела по плечу сына, едва касаясь, будто проверяя, что всё в порядке. Ронал бесшумно поднялась, накинула на себя бедренную повязку, вышла из маруи и подошла к краю платформы. Присев на одно колено, она опустила руки в воду, и к ней сразу поплыли несколько маленьких искорок — мальки. Ронал улыбнулась кончиками губ. Её мысли уже текли по привычному руслу: надо бы проверить целебные водоросли на рифах сегодня, сейчас надо бы подготовиться к общей трапезе... И мысли завели её к вечеру, вернее, к тёплым ладоням, пахнущим лесом. Ронал одёрнула себя от всех мыслей, желая вернуться к делам. Тсахик подняла глаза, чтобы оценить высоту прилива, и на секунду растаяла, задумавшись о красоте рассвета. Она поднялась на ноги и сразу приступила к движению, не заметив стоящей в трёх шагах от неё Нейтири, и получилось, что они столкнулись лоб в лоб. Никто из них не проронил ни слова. Ронал посмотрела на возлюбленную, немного, еле заметно смягчившись в лице и расплывшись в полуулыбке, хоть это и было редкостью. А Нейтири полностью обнажила свои прекрасные клыки в улыбке, неожиданно и приятно найдя искомый объект. Тут тсахик взяла ту за запястье. — Пойдём со мной, — прошептала Ронал и потащила её за собой. Та не сопротивлялась, лишь одёрнула руку, показывая, что в состоянии идти сама. Нейтири смотрела в спину Ронал. Она двигалась плавно, как сама вода. Они пришли в тихое местечко на берегу, чтоб наверняка не быть замеченными. Ронал обожала это место — Тихая лагуна. О ней было мало кому известно, да и сама по себе она была небольшой, что делало её идеальным укрытием. Они сели на песок у самой воды. Ронал подобрала ноги под себя, а Нейтири обхватила колени руками. — Здесь открывается отличный вид на закат, — сказала Ронал. — Это прекрасно, тсахик... — воодушевлённо произнесла Нейтири, нежно взяв Ронал за руку, и их пальцы переплелись в замок. — А вчера ты так не церемонилась, — ухмыльнулась тсахик. И их плечи соприкоснулись. Нейтири лишь рассмеялась. Она нежно прикоснулась кончиками пальцев к шее тсахик и припала своими губами к её щеке. Тепло разлилось по телу Ронал, и оставшееся время она глаз не сводила с Нейтири, пока так сидела в обнимку и любовалась тишиной. Рассвет догорал. Солнце поднималось всё выше. Нейтири, лениво подняв глаза, посмотрела на солнце — оно было уже достаточно высоко, это означало, что деревня уже начала просыпаться. — Я думаю, дети уже встали. Стоит пойти их проведать, — спустя долгую паузу сказала Нейтири. — Пойдём, тем более нужно выяснить, где носило этих скаутов, — поднимаясь, ответила Ронал. — Ты не голодна? У меня в планах было устроить общую трапезу. Может, присоединитесь? — спустя паузу предложила тсахик. Нейтири ничего не сказала в ответ, а лишь в полуулыбке прикрыла глаза в знак согласия. И, взяв тсахик за руку, понеслась вперёд, пока ветер свистел в их волосах. Через мгновение обе разошлись по маруи. Практически все дети Нейтири проснулись, лишь Тук сладко посапывала. — О, а вот и мама! — воскликнули Кири и Ло'ак, и своим возгласом заставили Тук приоткрыть глаза. — А где ты была? — поинтересовалась Кири. — Тсахик устраивает общую трапезу. Нам желательно явиться туда. Вы не хотите есть? — О, было бы славно, — ответил Ло'ак, надеясь встретиться там с Тсиреей. Нейтеям усмехнулся, потрепав Ло'ака по голове. — Эй, отстань! — почти прокричал Ло'ак и зашипел, окончательно разбудив Тук. — Скауты, — смеялась Кири. Немного приведя себя в порядок, дети сложили свои гамаки. Нейтири, взяв Тук на руки, отправилась вместе с детьми к Ронал в назначенное место. После проведения положенных обрядов две семьи расположились рядом для приёма пищи. Впереди шли старшие дети. Нейтеям шёл высокий, серьёзный, а рядом с ним шёл Аонунг. Они не разговаривали, даже не смотрели друг на друга, но шли так близко, что плечи почти касались. Они расположились на уже подготовленных циновках. К Кири подсел Рохто, и между ними завязался диалог. Ло'ак и Тсирея, как обычно, сели вместе, чуть подальше от всех. Старшие дети расположились напротив Нейтири и Ронал. Нейтеям старался держаться ровно, Аонунг рядом, но всё же старался делать вид, будто ему всё равно. Ронал долго на них смотрела и, выкроив удобный момент, начала диалог с целью узнать, где были дети. — Аонунг, — голос тсахик был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась тяжесть воды перед штормом. — Да, мама? — Где вы были вчера вечером? Нейтеям еле заметно напрягся. — После травмы Нейтеям стал хуже плавать и держаться на воде. Я хотел помочь ему восстановиться. — Я велела ему отдыхать. Велела не напрягаться, — отрезав слова сына, более низким голосом произнесла тсахик. — Я лишь хотел... — Ты хотел, — перебила сына Ронал. — Ты хочешь, чтобы его швы разошлись? Нужно было слушать меня, — шикнула на Аонунга разгневанная Ронал. — Это я виноват. Я попросил Аонунга со мной позаниматься, — увидев её пыл, вступился Нейтеям. — Нейтеям, зайдёшь ко мне позже. Я посмотрю рану, — едва заметно смягчившись насколько могла, произнесла Ронал. — Да, тсахик, — он послушно кивнул и бросил быстрый взгляд на Аонунга. Тот опустил голову, чтобы не мозолить глаза и без того разъяренной матери. — Если я ещё раз узнаю, что ты таскаешь его в воду без моего позволения... — снова посмотрела на сына Ронал. — Я понял, — нервно сглотнув, ответил Аонунг. Нейтири сидела рядом, старательно делая вид, что занята Тук. Но всё же следила за этой сценой. И когда пыл утих, чуть заметно взяла Ронал за запястье. Она бросила быстрый взгляд на сына, который сидел, не поднимая взгляда, и на Аонунга, который смотрел на него с такой тревогой, что её было видно сквозь напускное спокойствие. Вскоре все разошлись по своим делам. Ло'ак, Тук и Кири делили компанию с Рохто и Тсиреей, и уже совсем редко они проводили время все вместе вшестером. После трапезы Аонунг и Нейтеям отошли подальше, чтобы скрыться из всеобщего обозрения, и как только они скрылись, Аонунг схватил Нейтеяма за запястье и куда-то потащил. — Куда ты меня тащишь? — улыбнувшись и поддаваясь воле возлюбленного, поинтересовался Нейтеям. Он любил эти мгновения, когда можно было перестать быть воином, старшим братом, раненым героем — и просто быть тем, кто позволил вести себя тому, кому доверял больше жизни. — Дойдём — увидишь. Раз плавать тебе нельзя, займёмся дыханием. А то ты и минуты после раны продержаться не можешь... — произнёс Аонунг улыбнувшись. Лагуна открылась внезапно — маленькая, круглая, окружённая яркой зеленью и цветущими растениями. Они сели недалеко от воды друг напротив друга, их взгляды пересеклись. — Займёмся дыханием, раз плавать тебе нельзя, — повторил Аонунг. Аонунг шагнул ближе, его рука легла на грудь Нейтеяма, туда, где под повязкой скрывалась рана. — Твоё дыхание... оно неровное. — Он надавил ладонью на здоровый бок. — Вдохни. Нейтеям послушно вдохнул, но воздух застрял в горле, потому что глаза Аонунга были слишком близко. Слишком. — Выдохни, — прошептал Аонунг. Нейтеям расплылся в улыбке, руки его медленно прикоснулись к рукам Аонунга, наклонил его к себе, и он аккуратно прижался к его губам. Далее Аонунг взял всё в свои руки. Со всей своей страстью и напором он накинулся на возлюбленного. Это был не нежный, робкий поцелуй. Это было долгое сдерживаемое голодное столкновение губ, в котором смешались страх быть пойманными и отчаянная нежность. Аонунг ответил мгновенно, прижимая Нейтеяма к себе, и они вместе повалились в тёплую воду. — Тише, тише, — прошептал Аонунг в его губы, поддерживая, чтобы Нейтеям не ушёл под воду. — Я сделал тебе больно? — Нет, — выдохнул Нейтеям. — Не смей останавливаться. Их губы снова встретились. Поцелуй становился глубже, вода приятно охлаждала разгорячённую кожу, руки блуждали по спинам, зарывались в волосы. Аонунг подхватил Нейтеяма, помогая ему выбраться на мелководье, где вода доходила только до пояса. — А ты говорил, и минуты не продержусь, — после долгого поцелуя слегка задыхаясь, произнёс Нейтеям. Аонунг улыбнулся своей самой доброй улыбкой. — А я тебя недооценил, лесной, — оторвавшись от приятного удовольствия, насмешливо ухмыльнулся Аонунг, и они растворились в ещё более страстном поцелуе, после чего продолжили на суше. Ронал спустилась в воду, где тянулись заросли целебных водорослей. Солнце стояло высоко, но под водой было прохладно и спокойно. Она уже наполнила половину сетки, когда услышала звуки. Сначала она подумала, что это резвятся илу. Но потом звуки стали отчётливее. Это были приглушённые голоса, тихий смех и что-то ещё. Ронал нахмурилась и бесшумно поплыла на звук, огибая коралловые выступы. Лагуна, скрытая манграми, открылась перед ней внезапно. Перед ней открылась картина, где по пояс в воде стояли двое. Её сын Аонунг и Нейтеям. Они целовались, руки Нейтеяма сжимали талию Аонунга, а пальцы Аонунга перебирали мокрые волосы Нейтеяма, их тела были прижаты друг к другу так тесно, что между ними не оставалось места. Гнев ударил в голову Ронал, как удар хвостом акрулы. Горячая волна ярости, стыда и... беспомощности захлестнула её. — АОНУНГ! Аонунг и Нейтеям как под конвоем шли в маруи к Ронал. Шли втроём ровным строем: спереди шёл Нейтеям, а сзади тсахик подпихивала своего сына. Пойманные с поличным понимали, что сейчас им дадут по полной, и переглянулись. Ронал стремительно вошла внутрь, жестом приказав Аонунгу и Нейтеяму следовать за ней. Её хвост хлестал по воздуху, выдавая крайнюю степень раздражения. Она велела им встать в центр, а сама нервно нахаживала круги по маруи. Тишина повисла в маруи, нарушаемая только плеском волн о сваи. Нейтеям чувствовал, как пульсирует боль в боку, но рука Аонунга в его руке была важнее. Обстановка накалялась всё больше и больше. — Я не понимаю, как это могло прийти вам в голову! — наконец прервала тишину тсахик. — Если бы вас заметили! Вы представляете, что бы с вами было? Ронал продолжала ходить по маруи, плотно сжав губы и скрестив руки за спиной. — Вы хоть понимаете, — начала она негромко, — что могло произойти? — Но, мам... — начал было Аонунг, но мать зашипела на него, и тот покорно опустил голову. Она перевела взгляд с одного на другого, и в её глазах читалось раздражение. Она провела рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Я ваша мать. Ну, Нейтеям, ты мне почти как сын. Твой отец покоится с нашими предками. Я думала, что знаю вас. А вы... вы двое... — Она не договорила, снова принимаясь мерить шагами маруи. Нейтеям не ожидал услышать это от неё. — А если бы вас заметила не я, а кто-то другой? Если бы Туктирей заплыла в ту лагуну? Если бы Ло'ак или Тсирея решили искупаться? Если бы любой воин клана увидел, как сын тсахик и будущий вождь Меткайинов и сын великого Турука Макто, чей отец покоится с нашими предками, проводят время вместе в таком месте? Нейтеям вздрогнул, но промолчал. Напоминание про отца укололо в самое сердце. — Ты, Аонунг, — Ронал перевела взгляд на сына, — ты будущий вождь. Твой отец сейчас там, — она махнула рукой в сторону океана, — сражается с кораблями небесных людей. Каждый день он рискует жизнью, защищая наш клан. И если он погибнет, ты займёшь его место. Ты должен быть примером для всех. А ты показываешь пример безответственности? Аонунг стиснул челюсти. Его рука в руке Нейтеяма дрогнула, но не разжалась. — И ты, Нейтеям, — Ронал посмотрела на него уже спокойнее, — твой отец был великим воином. Он отдал жизнь за наш народ. Его тело покоится здесь, с нашими предками, потому что мы чтим его как героя. Ты носишь его память. И я хочу, чтобы ты был достоин этой памяти. — Я чту память отца, тсахик, — тихо сказал он. — И я не думаю, что мои чувства к вашему сыну оскорбляют эту память. — Нейтеям опустил голову, но потом снова поднял глаза. Ронал внимательно посмотрела на него. Потом перевела взгляд на их сплетённые руки. Она опешила от того, что Нейтеям позволил так открыто признаться в своих чувствах. Ронал покачала головой. — Вы даже не представляете, что вас ждёт, если кто-то узнает. Сплетни, косые взгляды. Аонунг, ты будущий вождь. На тебе ответственность за весь клан. Ты думал об этом? — Думал. Но в любом случае я не откажусь от него, — ответил тот. Ронал долго молчала, глядя на них, на их сплетённые руки, на решимость в глазах. В этот момент полог маруи откинулся. На знакомый, и судя по всему, разъярённый голос тсахик пришла Нейтири. Она осторожно подошла, заглянула внутрь и тут же поймала на себе взгляд тсахик. Ронал в своей манере, микроскопическими движениями ушей и слегка прикрыв глаза, дала понять, что та может зайти. Нейтири осторожно, но грациозно влетела в маруи. — Ронал, я услышала твой голос... — Она осеклась, увидев мокрых детей и напряжённую фигуру Ронал. — Что случилось? Ронал открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Нейтири перевела взгляд на сына, на его руку в руке Аонунга, и понимание медленно проступило на её лице. — О, — тихо сказала она. — Вот именно — о, — выдохнула Ронал. Нейтири шагнула внутрь и встала рядом с Ронал. — Идите, — произнесла Ронал устало. — Нейтеям, зайди позже на перевязку. Аонунг и Нейтеям переглянулись и быстро вышли, пока матери не передумали. Когда полог опустился, Нейтири повернулась к Ронал. — Ты как? — Я не знаю, — честно ответила Ронал. — Я шла за водорослями, а нашла их. Вдвоём. Я даже не думала... не замечала ничего. — Я давно догадывалась... Я думаю, это их путь. Они сами вправе решать свою судьбу. — Ладно, я... Если бы их заметил кто-нибудь другой, позор разлетелся бы на весь клан... Будущий вождь и сын великого воина... Немыслимо, — погрузившись в свои мысли, произнесла тсахик, прикрыв лицо своими ладонями. Нейтири почти вплотную прижалась к Ронал, раздвинув её руки, взяла её за шею, а большими пальцами нежно поглаживала по щекам и нежно поцеловала её в висок. Ронал тяжело вздохнула и улыбнулась уголками губ. — Напомни Нейтеяму, чтобы позже зашёл. Я обработаю рану, — на выдохе, усталым голосом сказала тсахик. Она аккуратно взяла руки Нейтири и опустила их вниз, держа за запястья. Нейтири проявила инициативу и припала к губам Ронал, и та сразу расслабилась. Вечер опустился на деревню Меткайинов мягкой синей дымкой. Солнце уже скрылось за линией горизонта, окрасив небо в глубокие фиолетовые и розовые тона. Первые звёзды робко зажигались в вышине, а воздух наполнился прохладой и солёным запахом океана. Светящиеся грибы на сваях маруи начинали мерцать мягким голубоватым светом, отражаясь в спокойной воде лагуны. Где-то вдали кричали илу, возвращаясь на ночлег, а лёгкий ветер шелестел в листьях мангровых зарослей. Нейтеям поднялся по мосткам к гостевой маруи, где остановилась его семья. Он всё ещё чувствовал лёгкую неловкость после сегодняшних событий, но старался не подавать виду. Дневной разговор с Ронал до сих пор эхом отдавался в голове. Он откинул полог и вошёл внутрь. В маруи царил тёплый полумрак. Нейтири сидела на циновке, перебирая какие-то травы, а Тук возилась рядом с плетёной игрушкой. Увидев брата, Тук радостно встрепенулась. Нейтеям присел у входа, стягивая с себя поясную повязку, чтобы сменить на сухую. Он старался не смотреть на мать. После сегодняшнего разговора с Ронал он чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, которого вот-вот отчитают по второму кругу. — Тук, — голос Нейтири был мягким, но в нём звучала та спокойная властность, от которой не хотелось спорить. — Сходи, поищи Кири. Тук подняла на неё большие золотистые глаза, кивнула и, оставив игрушку, выскользнула из маруи. Полог за ней качнулся и замер. Нейтеям внутренне сжался: вот оно, сейчас начнётся. Нейтири молчала. Она продолжала перебирать травы, не глядя на сына, и эта тишина была хуже любых криков. Нейтеям переступил с ноги на ногу, чувствуя, как ноет в боку. Повязка намокла от воды, и теперь ткань противно липла к ране. — Мам... — начал он, но Нейтири подняла руку, останавливая его. — Я не буду тебя ругать, — тихо сказала она, наконец поднимая глаза. В них не было гнева. Только усталость и что-то ещё — тепло, которое Нейтеям боялся спугнуть. — Ты уже не ребёнок. Ты воин. Твой отец... — её голос дрогнул, но она справилась. — Он гордился бы тобой. Нейтеям моргнул. Он не ожидал этого. — Но я хочу, чтобы ты понял одно, — Нейтири подалась вперёд, и её голос стал твёрже. — То, что вы с Аонунгом делаете... это опасно. Для вас обоих это смертельно опасно. Я не говорю, что вы не должны быть вместе. Но вы должны быть умнее. Если кто-то узнает... особенно сейчас, когда Тоновари воюет, когда каждый воин на счету. Ты понимаешь? Нейтеям кивнул, опуская голову. — Я понимаю. — Хорошо, — Нейтири вздохнула и жестом подозвала его ближе. Он послушно приблизился и сел рядом. Нейтири протянула руку и осторожно коснулась его щеки, поглаживая большим пальцем скулу. В этом жесте было столько невысказанной любви, что у Нейтеяма защипало в носу. — Ты очень похож на него, — прошептала она. Нейтеям не выдержал. Он обхватил мать руками и прижался к ней, уткнувшись носом в её плечо. Нейтири обняла его в ответ, крепко, как в детстве. Они сидели так несколько долгих мгновений, пока снаружи не послышались голоса. Нейтири отстранилась первой, вытирая глаза. — Иди к Ронал, — сказала она, возвращаясь к своему обычному тону. — Она ждёт тебя на перевязку. Он поднялся и, прежде чем выйти, обернулся. — Мам... спасибо. Нейтири только махнула рукой, прогоняя его. Маруи Ронал встретила его тёплым светом ламп и запахом целебных трав. Тсахик уже разложила всё необходимое на циновке: чистые полосы ткани, какие-то измельчённые водоросли, маслянистую жидкость в небольшой раковине. Рядом с ней сидела Тсирея. Она ловко скручивала новые бинты, но при появлении Нейтеяма подняла голову и улыбнулась — тепло, открыто, без тени осуждения или насмешки. — Садись, — коротко бросила Ронал, указывая на место перед собой. — Снимай повязку. Нейтеям повиновался. Старая ткань присохла к ране, и когда он потянул, по телу пробежала судорога боли. Он стиснул зубы, но не издал ни звука. Ронал подошла ближе, её пальцы — прохладные, уверенные — коснулись краёв раны. Нейтеям замер, стараясь дышать ровно. — Глубоко ещё, — пробормотала тсахик скорее себе, чем ему. — Но чисто. Заживает. Она взяла плошку с маслянистой жидкостью и начала аккуратно наносить её на края раны. Нейтеям вздрогнул и непроизвольно дёрнулся — щипало так, будто по живому мясу провели раскалённой стрелой. — Терпи, — голос Ронал был ровным. — Это чтобы новая ткань нарастала быстрее. Тсирея тихонько хмыкнула где-то за спиной, и Нейтеям покосился на неё. Она смотрела на него с любопытством и состраданием. Наконец перевязка была закончена. Ронал закрепила свежую повязку, проверила, не слишком ли туго, и коротко кивнула. — Всё. Можешь идти. Нейтеям поднялся, чувствуя, как ноет обработанное место, но внутри разливалось странное тепло. Он вышел из маруи и остановился. Взгляд сам собой скользнул вдоль берега. Аонунга нигде не было видно. Нейтеям пошёл вдоль линии прибоя, обходя маруи и заглядывая в тенистые уголки. Сердце почему-то колотилось быстрее, чем нужно. Он прошёл мимо загона с илу — только пара животных лениво жевала водоросли. Поднялся на мостки, ведущие к дальней части деревни. Аонунг сидел на самом краю деревянного причала, свесив ноги в воду. Его хвост безвольно лежал на досках, плечи были опущены. В свете луны и биолюминесцентных грибов он казался не грозным воином, а просто уставшим и измотанным жизнью. Нейтеям остановился в паре шагов, не решаясь окликнуть. Аонунг, словно почувствовав его взгляд, обернулся. На его лице мелькнуло удивление, потом радость, потом снова тревога. Аонунг протянул руку, приглашая сесть рядом. Нейтеям опустился, и их плечи соприкоснулись. Вода внизу мерцала тысячами искр, где-то вдалеке пели свои ночные песни илу. Их пальцы переплелись, и они сидели так, глядя на ночной океан, и впервые за долгое время Нейтеям чувствовал, что дышит полной грудью. Даже с одним лёгким. Они сидели рядом ещё долго, в глубокой тишине, не проронив ни слова, ведь понимали друг друга и без них.