Волчья стая

Три дня. Три дня Сэм провалялся в кровати, пока Дин носился с ним как с писаной торбой: менял компрессы, пичкал таблетками, варил дурацкие супы из пакетиков и делал вид, что ему не страшно. Три дня Сэм был слабым, беспомощным и абсолютно бесполезным. На четвертое утро он проснулся и понял: всё. Температуры нет, кости не ломит, голова ясная. Можно вставать. И он встал. Дин еще досматривал свои альфа-сны на соседней кровати, когда Сэм уже натягивал джинсы. Пальцы слегка дрожали — остаточная слабость, ерунда. Главное — вернуться в строй. За ночь Дин наверняка успел разбросать вещи, оставить грязную посуду и забыть закрыть гель для душа. Надо прибраться. Надо сварить нормальный кофе, а не ту бурду, которую Дин называет «эспрессо». Надо проверить, не пора ли чистить оружие. Сэм посмотрел на брата, и в груди привычно заныло: надо поправить одеяло, надо проверить, дышит ли он, надо сходить за кофе, пока тот не проснулся. Сэм прошел на кухню, чувствуя, как ноги предательски подкашиваются. Ничего. Сейчас кофеин взбодрит, и всё будет как раньше. Кофе. Сахар. Дин любит покрепче. Молоко кончилось — надо записать. Замки проверить. В аптечке пусто — надо купить. Список дел рос в голове, как снежный ком, и от этого становилось легче. Когда он знал, что нужно сделать, мир обретал форму. Он уже достал турку, когда сзади раздалось: — А ну стоять! Сэм замер. Вздохнул. Медленно обернулся. Дин стоял в проеме — лохматый, злой, с красными от недосыпа глазами. Скрестив руки на груди, он смотрел так, будто Сэм собрался прыгнуть с моста без страховки. — Доброе утро, — максимально нейтрально сказал Сэм. — Кофе будешь? — Я буду, чтобы ты отошел от плиты и сел на задницу. — Дин, я в порядке. — Ага. Я вижу, как ты в порядке. Руки дрожат, под глазами синяки, и ты опираешься на столешницу, потому что стоять ровно не можешь. Сэм сжал челюсть. Дин был прав — ноги действительно держали с трудом, и столешница очень кстати подвернулась под руку. Но признавать это? Ни за что. — Я просто не выспался, — сказал Сэм, отворачиваясь к плите. — Посиди, я сделаю завтрак. — Сэмми. — Я быстро. Яичницу с беконом, да? Ты вчера поздно лег, я слышал, как ты ворочался. Надо было компресс сменить? Я мог бы… — Сэм! Дин рявкнул так, что Сэм вздрогнул и выронил ложку. Она со звоном покатилась по полу. Дин подошел. Взял Сэма за плечи, развернул к себе. Ладони легли на предплечья — не больно, но крепко, фиксируя. — Смотри на меня, — потребовал Дин. Сэм поднял глаза. Взгляд у Дина был тяжелый, уставший, но внутри него горел тот самый огонь, который заставлял демонов бежать быстрее. — Ты болеешь, — сказал Дин четко, по слогам. — Ты вчера еще дышал через раз. Ты сегодня зеленый и собрался мне завтрак жарить? — Я уже здоров, — упрямо мотнул головой Сэм. — Температуры нет. — А силы есть? — Дин чуть сжал пальцы. — Сделай шаг назад. Сэм шагнул. Нормально. Твердо. Гордо посмотрел на Дина. — Видишь? — А теперь закрой глаза и вытяни руки. — Что? — Сделай, что сказал. Сэм закатил глаза, но послушался. Закрыл глаза, вытянул руки перед собой. Стоял ровно секунду. Потом его качнуло. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. Он открыл глаза и поймал взгляд Дина — торжествующий и одновременно испуганный. — Вестибулярка еще не оклемалась, — тихо сказал Дин. — Давление скачет. Ты, блин, упасть можешь, просто стоя на месте. — Я справлюсь, — упрямо повторил Сэм, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Справляться будешь потом. А сейчас сядь. Дин подтолкнул его к столу, усадил на стул. Сэм сел, чувствуя себя ужасно неловко. Он должен был быть тем, кто заботится. Тем, кто подает кофе, поправляет одеяло, следит, чтобы Дин поел. А вместо этого сидел как нашкодивший щенок, пока Дин возился у плиты. — Я могу хотя бы хлеб порезать? — спросил Сэм, когда молчать стало невыносимо. — Нет. — Дин… — Я сказал — нет. Дин обернулся от плиты с лопаткой в руке. Смотрел строго, но в уголках губ уже пряталась усмешка. — Сэмми, я понимаю, что твоя волчья натура требует, чтобы ты вил гнездо и таскал мне пледы. Но сейчас моя волчья натура требует, чтобы ты не сдох у меня на руках. Угадай, чья возьмет? — Твоя всегда берет, — буркнул Сэм. — Вот именно. Поэтому сиди и смотри, как альфа учится жарить яичницу без твоих подсказок. Яичница вышла — ну, скажем так, съедобной. Дин поставил тарелку перед Сэмом, себе даже не взял, просто сел напротив и смотрел, как брат ест. Сэм чувствовал этот взгляд кожей: тяжелый, внимательный, сканирующий каждое движение. — Хватит на меня смотреть, — не выдержал Сэм. — Не хватит. Ты вчера синий был. — Я вчера спал. — Ты вчера бредил. Сэм замер с вилкой в руке. — Что? Что я говорил? Дин отвел глаза. Взял со стола его стакан, отпил воды — просто чтобы не молчать. — Говорил, что не успел закрыть окно. Что я замерзну. Что надо проверить замки. — Дин хмыкнул, но смеха в этом звуке не было. — Ты даже в бреду обо мне паришься, Сэмми. Это… это жесть. Сэм молчал. Вилка в руке дрожала — он не мог это контролировать. — Я не знаю, как тебя от этого отучить, — тихо сказал Дин. — И не уверен, что хочу. Это… это ты. Но, блин, можно иногда просто побыть эгоистом? Можно иногда просто лечь и сказать: «Дин, принеси мне воды, я дохлый»? — Я не умею, — честно ответил Сэм. — Знаю. — Дин потянулся через стол и накрыл его ладонь своей. — Поэтому я буду за тебя это делать. Буду следить, чтобы ты не вставал, пока шатаешься. Буду тащить тебя в кровать, когда ты зеленый. Буду бесить тебя своей заботой, пока ты не взбесишься окончательно. — Ты меня уже бесишь, — беззлобно сказал Сэм. — Отлично. Значит, работаем. Дин встал, убрал пустую тарелку. Вернулся с чашкой кофе — нормального, Сэм по запаху определил, что не растворимый. Поставил перед братом. — Пей. И сиди тут. Я в душ, потом поедем в магаз. Ты со мной, потому что оставлять тебя одного нельзя: ты сразу начнешь драить полы. Но из машины не выходишь. Сиди и грей задницу. Ясно? — Ясно, — Сэм послушно взял чашку. Дин уже развернулся уходить, но на пороге остановился. Помялся. Потом вернулся, быстро — будто украдкой — наклонился и поцеловал Сэма в макушку. Губы задержались на волосах на секунду дольше, чем нужно. — Спасибо, что не сдох, — буркнул Дин в его макушку. — Я там с ума сходил. И ушел в душ, оставив Сэма сидеть с чашкой в руках и странным теплом в груди. Мамочка-волчица болеет. Альфа-волк сторожит логово. И если для этого надо учиться жарить яичницу и таскать пледы — значит, будет учиться. Потому что стая важнее гордости.