Волчья стая

Сэм молчал три недели. Три недели он носил в себе эту мысль, как камешек в ботинке, — вроде не больно, но каждый шаг напоминает. Три недели он смотрел на Дина, на его руки, на его улыбку, на то, как тот разговаривает с его ещё не родившимся ребёнком по утрам, и думал: «Я хочу, чтобы это было по-настоящему». Но сказать вслух не мог. Это было глупо. По-детски глупо. Два мужика, охотники, столько лет дерьма пережили, а он тут рефлексирует по поводу штампа в паспорте. Сэм прекрасно понимал, что Дин и так его — всего его, без остатка. Что кольцо ничего не изменит. Что они уже семья. Но внутри сидело это липкое, тёплое, настойчивое: «Хочу. Хочу, чтобы все знали. Хочу назвать тебя мужем. Хочу кольцо на пальце, чтобы смотреть на него и помнить». Он стеснялся. Стеснялся признаться, что этот дурацкий человеческий ритуал вдруг стал для него важен. Что гормоны беременности (черт бы их побрал) делали его сентиментальным до слёз. Что он ловил себя на том, что рассматривает чужие обручальные кольца в магазинах, когда они заезжали за припасами. Дин, конечно, заметил. Дин замечал всё, что касалось Сэма. Особенно сейчас, когда его инстинкты альфы били через край, а Сэм ходил по бункеру круглый и сияющий, как начищенный «Кольт». — Ты чего зависаешь? — спросил Дин однажды, застав Сэма перед витриной ювелирного в супермаркете. — Понравилось что-то? — Что? Нет, — Сэм дёрнулся, как ошпаренный, и быстро отошёл от витрины. — Просто задумался. Пойдём, нам ещё молоко купить. Дин посмотрел на витрину. На кольца. Потом на Сэма, который уже почти убежал в молочный отдел, красный до ушей. И всё понял.

***

Дин ничего не сказал в тот день. И на следующий. И через неделю. Он просто стал пропадать по вечерам — уезжал куда-то, возвращался поздно, отмазывался «делами» и «встречами с нужными людьми». Сэм волновался. Его мамочкин инстинкт бил тревогу: «Дин что-то скрывает. Дин в опасности. Дин не говорит». Но живот уже был большим, охотиться нельзя, и оставалось только сидеть в бункере, гладить округлость и ждать. А потом Дин вернулся однажды днём — раньше обычного, с довольной мордой и конвертом в руках. — Собирайся, — сказал он с порога. — Куда? — Сэм оторвался от книги. — Выходить будем. При параде. Сэм посмотрел на свою растянутую футболку и домашние штаны. На живот, который уже не влезал ни в одни приличные джинсы. — Дин, я в этом не… — Я всё купил, — перебил Дин и кинул на диван пакет. — Костюм. Твоего размера. С запасом на пузо. Надевай. Сэм заглянул в пакет. Тёмно-синий пиджак, светлая рубашка, брюки. Хорошая ткань, явно дорогое. И даже туфли. — Дин, что происходит? — Сюрприз. Надевай, а то опоздаем. — Куда опоздаем? Дин подошёл, взял его лицо в ладони — бережно, как всегда в последнее время, — и поцеловал в лоб. — Сэмми, ты три недели смотрел на кольца. Ты краснел, когда я тебя застукал. Ты думал, я не замечу? Сэм замер. — Я… — Ты хотел свадьбу, — просто сказал Дин. — Правильную. Со штампом. С кольцами. Чтобы всё по-человечески. — Это глупо, — выдохнул Сэм. — Мы и так… — Это не глупо. Это важно. Для тебя — значит, для меня. У Сэма защипало в глазах. Гормоны, конечно. Или не только. — Я всё устроил, — продолжил Дин, гладя его по щеке. — ЗАГС, время, кольца купил. Свидетелей нашёл — Гарта еле вытащил из дома, Джоди приедет. Даже букет тебе заказал. Ну, не букет, а так… цветок один. Ты ж мужик, хотя и мамочка моя. Решил, что один цветок — норм. Сэм моргнул. Слеза скатилась по щеке. Дин смахнул её большим пальцем. — Ты ревёшь, — сказал он с нежностью в голосе. — Гормоны, что ли? — Иди ты, — всхлипнул Сэм, утыкаясь ему в плечо. — Я просто… ты… — Я люблю тебя, — прошептал Дин в его макушку. — И хочу, чтобы у тебя было всё, что ты хочешь. Даже если это дурацкая бумажка. — Это не дурацкая бумажка, — пробубнил Сэм в его куртку. — Знаю. Поэтому и сделал.

***

Через два часа они стояли в маленьком зале регистрации. Никаких гостей, только Джоди, Гарт и местная тётенька в синем костюме, которая смотрела на них с лёгким удивлением, но профессионально молчала. Сэм чувствовал себя неловко в новом пиджаке, который всё равно чуть жал в плечах, но Дин смотрел на него так, будто он был самым красивым созданием на земле. В руках Дин держал одну-единственную белую розу — хрупкую, длинноногую, смешную в его грубых ладонях. — Ты как? — шепнул Дин, пока тётенька разбирала бумаги. — Волнуюсь, — честно ответил Сэм. — Я тоже. — Дин усмехнулся. — Столько демонов поубивал, а тут руки трясутся. — Кольца покажи. Дин достал из кармана коробочку. Два простых серебряных кольца — гладкие, без камней, без вычурностей. Идеальные. Сэм поднёс его поближе, прочитал: «Моя стая». У него перехватило дыхание. — А на твоём? — спросил он хрипло. Дин взял его руку, поднёс к губам, поцеловал кольцо. — «Мой дом», — прочитал он по гравировке. — Потому что ты — мой дом, Сэмми. Где бы мы ни были. — Дин... — Винчестеры? — позвала их женщина. — Проходите. Церемония длилась минут десять. Стандартные фразы, стандартные вопросы, стандартное «можете поцеловать жениха». Но когда Сэм надевал кольцо на палец Дину, у него дрожали руки. А когда Дин надевал кольцо ему — задержался, погладил пальцы, поднёс к губам и поцеловал костяшки. — С ума сойти, — прошептал Сэм. — Мы женаты. — Мы всегда были женаты, — поправил Дин. — Просто теперь официально. Для налоговой. Сэм рассмеялся — легко, свободно, счастливо. А потом Дин притянул его к себе и поцеловал так, как целуют только самого родного человека, — глубоко, нежно, обещая всё на свете. Джоди хлюпала носом в углу. Гарт делал вид, что смотрит в потолок. А тётенька в синем костюме улыбнулась и поставила печать.

***

Вечером они сидели в бункере — никакого банкета, никакого ресторана. Сэм сварил какао (потому что алкоголь нельзя), Дин нарезал сыр и колбасу, и они просто сидели на диване, прижавшись друг к другу. Сэм крутил кольцо на пальце. Смотрел, как свет играет на металле. И улыбался. — Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, это глупость. Что мне не нужна бумажка. А теперь… — А теперь? — А теперь я смотрю на это кольцо и чувствую… защищённость. Как будто мы теперь по-настоящему. Дин прижал его крепче, положил ладонь на живот — туда, где иногда толкался маленький. — Мы всегда были по-настоящему, Сэмми. Но если тебе так спокойнее — я только за. — Ты правда не против? Что я это захотел? — Против? — Дин хмыкнул. — Сэм, я бы тебе луну с неба достал, если б попросил. А тут просто кольцо купить и в ЗАГС сходить. Легкотня. Сэм повернулся к нему, заглянул в глаза. В зелёных глазах плескалась такая нежность, что у Сэма снова защипало в носу. — Я люблю тебя, Дин Винчестер. Мой муж. — А я люблю тебя, Сэм Винчестер. Моя жена. — Я не жена, — фыркнул Сэм. — В моём сердце — жена. Мамочка моя. Самая лучшая. Сэм закатил глаза, но улыбнулся. И поцеловал Дина сам — долго, благодарно, счастливо. Где-то в животе толкнулся малыш, будто одобряя. Мамочка-волчица вышла замуж. Альфа-волк сделал её своей по-настоящему. И впереди была целая жизнь — чтобы растить щенков, вить гнездо и любить друг друга до самого конца.