Волчья стая

Три года пролетели как один день. Дин-младший — или просто Ди-Ди, как его называл Сэм, потому что два Дина в доме — это уже перебор, — был тем ещё ураганом. Он был копией отца: те же зеленые глаза, та же улыбка, та же способность влезать в неприятности быстрее, чем Сэм успевал сказать «не трогай». Сэм смотрел на них и таял. На то, как Дин-старший учил сына чистить игрушечный «Кольт». На то, как они возились на полу, изображая борьбу с демонами. На то, как Дин засыпал в кресле с Ди-Ди на груди, и оба сопели в унисон. Жизнь была хороша. Ди-Ди носился по бункеру, требуя внимания, игр и бесконечных историй про охоту, которые Дин рассказывал ему, сильно адаптируя и смягчая. — А монстр был большой? — спрашивал Ди-Ди, сидя на коленях у Дина. — Огромный. Но папа его победил. — А мама помогал? — Мама всегда помогает. Сэм улыбался из кухни, слушая этот диалог. Сердце переполнялось теплом. Иногда он ловил себя на мысли, что жизнь слишком хороша, чтобы быть правдой. Но потом подходил к Дину, целовал в макушку, трепал по голове сына и напоминал себе: это реальность. Их реальность.

***

Сэм заметил это сначала по мелочам. Дин стал чаще прикасаться — не мимолетно, как раньше, а подолгу задерживая ладонь на пояснице, на плече, на затылке. Стал дольше смотреть. Стал чаще вдыхать запах Сэма, утыкаясь носом в его шею, когда они обнимались. — Ты чего? — спросил Сэм однажды, когда Дин замер, прижавшись к его спине на кухне, и просто стоял так, дыша. — Ничего, — голос Дина был хриплым. — Просто... нюхаю. — Нюхаешь? — Ты пахнешь по-другому. — Дин втянул воздух ещё раз. — Иначе, чем обычно. Теплее. Сильнее. Сэм хмыкнул, но внутри что-то дрогнуло. Он и сам чувствовал: что-то менялось в его теле. Не так явно, как в первую беременность, но... предвестники. Потом началось гнездование. Дин вдруг начал переставлять мебель в их комнате. Купил новые подушки. Мягкие, пушистые, явно дорогие. Расставил их на кровати так, что получилось настоящее гнездо. — Дин, это зачем? — спросил Сэм, застав его за этим занятием. — Так… уютнее, — буркнул Дин, не глядя на него. — Ты же любишь мягкое. — Люблю. Но у нас уже есть подушки. — Эти лучше. Сэм промолчал, но внутри зашевелилось подозрение. А потом Дин начал говорить о детях. Не прямо. Вскользь. Проходя мимо детской, где спал Ди-Ди, он задерживался на секунду дольше обычного. За ужином рассказывал истории про то, как Ди-Ди был маленьким. Смотрел на Сэма с этим своим новым взглядом. И однажды ночью, когда они лежали в обнимку в новом гнезде из подушек, Дин заговорил. — Сэмми. — М? — Ты не замечаешь ничего странного в последнее время? Сэм усмехнулся в темноте. — Например, что мой муж снова начал гнездоваться и смотреть на меня как голодный волк? Дин хмыкнул. — Заметил. — Я всё замечаю. Особенно когда это касается тебя. Дин помолчал. Потом придвинулся ближе, уткнулся носом в шею Сэма, вдохнул его запах. — Сэм, я снова хочу. — Чего? — Ребёнка. Ещё одного. Сэм замер. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. — Ты серьёзно? — Ага. — Дин поднял голову, заглянул ему в глаза. В темноте его зрачки были огромными, а в голосе звучала та самая альфа-уверенность, которая не терпела возражений. — Я смотрю на Ди-Ди, и мне мало. Я смотрю на тебя и хочу снова увидеть тебя круглым. Хочу снова кормить тебя с ложечки, когда ты устал. Хочу снова пить твоё молоко. Хочу, чтобы в нашем гнезде было ещё теплее. Сэм сглотнул. — Это… не просто так, Дин. Это снова беременность, снова роды, снова бессонные ночи. Ты готов? — А ты? — Я спрашиваю тебя. Дин сел на кровати, опёрся спиной о стену и притянул Сэма к себе, усаживая между ног, обнимая со спины, кладя подбородок ему на плечо. — Сэмми, я готов на всё, что ты захочешь. Если ты скажешь «нет» — значит, нет. Но если ты скажешь «да»… — он поцеловал его в шею, — я сделаю всё, чтобы ты не пожалел. Сэм молчал. Смотрел на свои руки, на кольцо на пальце, на их отражение в тёмном стекле шкафа напротив. Он думал о первых месяцах токсикоза, когда его тошнило от любого запаха. О боли в спине. О страхе во время родов. О бессонных ночах. О молоке, которое текло по ночам, и о том, как Дин пил его, глядя на него с такой нежностью, что хотелось плакать. — Я хочу, — сказал он тихо. — Тоже хочу. Дин выдохнул — шумно, облегчённо. — Правда? — Правда. — Сэм повернулся в его руках, чтобы видеть лицо. — Я смотрю на Ди-Ди и думаю: как хорошо, что он есть. И как хорошо было бы, если бы у него был братик или сестрёнка. — Или ещё один маленький Винчестер, — улыбнулся Дин. — Или ещё один. Они поцеловались — долго, глубоко, обещая друг другу всё, что только можно было обещать. А когда оторвались, Сэм вдруг рассмеялся. — Что? — удивился Дин. — Я просто представил, как мы сообщим Ди-Ди. Он же с ума сойдёт от счастья. — Ага. И от ревности. — Дин хмыкнул. — Будет отбирать у малыша игрушки. — Ты про себя или про него? — Пошёл ты. Сэм засмеялся громче, и Дин не выдержал — засмеялся тоже. Они сидели в своём гнезде, обнявшись, и смеялись, как два дурака, счастливые до невозможности. А потом Дин стал серьёзным. — Сэмми, — сказал он, глядя ему в глаза. — Я люблю тебя. И я обещаю, что в этот раз будет легче. Я всё подготовлю заранее. Буду рядом каждую секунду. Буду носить тебя на руках, если надо. — На руках? — Сэм приподнял бровь. — Я вешу чуть больше центнера. — Плевать. Будешь моим рюкзаком. — Идиот. — Твой идиот. Который хочет ещё одного ребёнка от своего мужчины. Сэм улыбнулся, прижался к нему крепче. — Тогда давай не тянуть. Инстинкты размножения, знаешь ли, не ждут. — О, я знаю, — Дин поцеловал его в висок. — Я уже всё продумал. Завтра позвоню нашему врачу. Послезавтра начну готовить комнату. Через неделю у тебя будет диета для зачатия. — Диета? — Ну да. Фолиевая кислота, витамины, здоровое питание. Ты же хочешь здорового ребёнка? — Хочу. — Сэм закатил глаза. — Ты невыносим. — Зато ты меня любишь. — Люблю. — Сэм вздохнул. — Иди сюда. Дин лёг, притянул его к себе, укрыл одеялом. Сэм уткнулся носом ему в грудь, слушая, как бьётся сердце. Ритмично, сильно, надёжно. — Дин, — прошептал он. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что хочешь этого. За то, что не боишься. За то, что ты есть. Дин поцеловал его в макушку. — Спасибо тебе. За то, что соглашаешься. За то, что доверяешь. За то, что ты моя мамочка-волчица. Сэм улыбнулся в темноте. — Всегда.

***

Утром их разбудил Ди-Ди, который запрыгнул на кровать и уселся сверху на обоих сразу. — Папы! Вставайте! Я хочу кашу! Дин застонал, прикрываясь подушкой. Сэм рассмеялся, поймал сына и усадил себе на живот. — Доброе утро, маленький ураган. — Я не маленький, я большой! — возмутился Ди-Ди. — Ма-а-а-аленькие в коляске спят! Сэм переглянулся с Дином. В глазах у обоих плясали чертики. — Знаешь, сынок, — сказал Дин, выглядывая из-под подушки. — А у тебя скоро может появиться братик или сестрёнка. Ди-Ди замер. Глаза его стали огромными. — Правда? — Правда, — кивнул Сэм. — Ты хочешь? — Ага! — заорал Ди-Ди так, что заложило уши. — Я буду старшим! Я буду учить! Я буду защищать! Он спрыгнул с кровати и умчался в коридор, вопя что-то про то, как будет круто. Дин и Сэм переглянулись и рассмеялись. — Ну, — сказал Дин, — кажется, одобрение получено. — Ага. — Сэм потянулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Теперь осталось самое сложное. — Что? — Убедить твой организм, что мы уже не подростки и сексом можно заниматься не только на заднем сиденье Импалы. — Эй! — возмутился Дин. — На заднем сиденье Импалы — это классика! — Классика, от которой у меня спина болит неделю. — Ладно, — Дин примирительно поднял руки. — Будем по-взрослому. В кровати. С подушками. — И с твоим гнездованием. — Это обязательно. Сэм закатил глаза, но улыбнулся. И потянулся к Дину за утренним поцелуем. Альфа и мамочка-волчица снова готовились расширять стаю. Впереди были месяцы ожидания, заботы и любви. И они были счастливы.

***

Гнездо они дорабатывали вместе. Перебрали все залежи пледов в бункере, натащили подушек из гостевых комнат, соорудили настоящий кокон в углу спальни. Ди-Ди с радостью помогал — таскал свои игрушки, чтобы «положить малышу», и важно кивал, когда Сэм объяснял, что скоро у него будет братик или сестричка. — Маленький? — спрашивал Ди-Ди, трогая живот Сэма. — Пока очень маленький, — отвечал Сэм. — Но скоро вырастет. — Как я? — Как ты. Ди-Ди довольно улыбался и убегал играть. Дин стоял в дверях, наблюдая за ними, и чувствовал, как сердце распирает от любви. — Иди сюда, — позвал Сэм, заметив его. Дин подошёл. Сел рядом в гнезде, обнял Сэма, прижался щекой к его животу. Тот запустил пальцы в его волосы, перебирая пряди. Дин зажмурился от удовольствия. Ди-Ди вбежал обратно с очередной игрушкой для «маленького» и без церемоний плюхнулся к ним в гнездо. Дин поймал его, усадил между собой и Сэмом, и они втроём лежали в этом теплом, мягком коконе, слушая, как тикают старые часы в бункере. — Мам, — спросил Ди-Ди, глядя на Сэма. — А маленький будет есть твоё молоко? Сэм поперхнулся воздухом. Дин захохотал. — Будет, — ответил он за Сэма. — И я, может, тоже буду. — Дин! — Сэм толкнул его в плечо, красный до ушей. — А что? Это правда. Ты же не против? Ди-Ди смотрел на них круглыми глазами, пытаясь понять, почему папа покраснел, а папка ржёт, как лось. — Ладно, — вздохнул Сэм, сдаваясь. — Всей семьёй и будем пить. Главное, чтобы всем хватило. — Мне много не надо, — улыбнулся Дин, целуя его в щеку. — Мне надо только быть с тобой. И это было правдой. Альфа снова чувствовал приближение чуда. Мамочка-волчица снова носила под сердцем жизнь. Гнездо было готово. Семья ждала пополнения. Инстинкты знали своё дело.