Волчья стая

Мама. Сэм просыпался первым. Не потому, что надо было, — просто организм, привыкший за пятнадцать лет материнства вскакивать по первому зову, не давал досматривать сны. Он лежал пару минут, слушая тишину бункера, и улыбался. Тишина означала, что дети ещё спят. Через полчаса начнётся ад, а пока — можно просто полежать, чувствуя тепло папы рядом. Но ровно через двадцать минут в коридоре раздавался топот. — Ма-а-ам! Дверь распахивалась, и в комнату влетала Мэри. За ней, спотыкаясь и теряя тапки, тащились близнецы. Ди-Ди входил с независимым видом подростка, делая вид, что он просто мимо проходил. — Мам, я хочу блины! — Мэри запрыгивала на кровать. — А я хочу кашу! — кричал Бобби. — А я хочу то, что они не съедят! — заявляла Эллен. Сэм смеялся, обнимал их всех сразу, целовал в макушки. Папа ворчал, натягивал одеяло на голову, но Сэм видел, как он улыбается под одеялом. — Ладно, банда, — Сэм садился. — Идёмте завтракать.

***

Кухня была его царством. Здесь Сэм чувствовал себя в своей стихии. Грохот кастрюль, шипение масла, запах свежих булочек — это был его способ говорить «я люблю вас». — Мам, а можно я сам налью молоко? — спрашивал Ди-Ди. — Можно. Только осторожно. Сэм следил краем глаза, как сын наливает молоко. Ди-Ди рос. Скоро совсем взрослым станет. — Мам, у меня колготки порвались! — Мэри вбегала с дырой на коленке. — Сейчас зашью. Садись есть пока. Он доставал нитки, зашивал, одновременно следя, чтобы близнецы не подрались. Эмма тянула ручки с высокого стульчика. Сэм успевал всё. Потому что это было его призванием — заботиться.

***

Днём, когда папа уводил старших на тренировки, Сэм оставался с младшими. — Мам, почитай! — Эмма тащила книжку. — Давай, малышка. Он сажал её на колени, раскрывал книгу и читал. Голосом, интонациями, показывая картинки. Эмма замирала, слушая, и Сэм чувствовал, как её маленькое тельце расслабляется, прижимаясь к нему. — Мам, а почему зайка плакал? — Потому что потерялся. Но потом нашёлся. — Как я? — Как ты. Ты тоже нашлась. Сэм целовал её в макушку и чувствовал, как сердце переполняется теплом.

***

Вечером, когда все укладывались, Сэм обходил каждого. Ди-Ди делал вид, что уже спит, но Сэм знал — ждёт. Садился на край кровати, гладил по голове. — Как день прошёл? — Норм. — С тренировки как? — Папа сказал, я молодец. — Ты и правда молодец. Спокойной ночи. — Спокойной, мам. Сэм целовал его в лоб и шёл дальше. К близнецам, которые вечно переговаривались после отбоя. К Мэри, которая любила, когда ей поют колыбельную. К Эмме, которая уже спала, сжимая в кулачке край одеяла. Он смотрел на них и думал: «Как же мне повезло».

***

Папа. Дин просыпался вторым. Не потому, что не хотел вставать, — просто знал, что Сэм справится с утренним набегом лучше. У Сэма был талант к нежности. А у Дина — талант делать детей сильными. — Пап, а сегодня будем тренироваться? — Ди-Ди смотрел с надеждой. — А то. Жду тебя через час. Ди-Ди расплывался в улыбке. Тренировки с папой были отдельным ритуалом. Не те нудные занятия, которые мама проводил для младших — побегать, попрыгать. У папы всё было серьёзно. — Стойка. Ноги шире. Руки выше, — командовал Дин. Ди-Ди старался. Очень. Ему было важно доказать, что он достоин быть сыном Дина Винчестера. — Хорошо, — кивал Дин. — Молодец. Это было высшей похвалой. Ди-Ди светился. — Пап, а научишь водить? — Рано ещё. Но когда стукнет шестнадцать — сядем за руль Импалы. — Обещаешь? — Обещаю. Дин трепал его по голове и думал: «Как же быстро растут».

***

С младшими Дин был другим. — Пап, покатай! — Мэри тянула руки. Дин молча подхватывал её, сажал на плечи, и Мэри визжала от восторга, чувствуя себя выше всех. — Пап, а монстры правда страшные? — спрашивал Бобби вечером. — Правда. Но мы с мамой их побеждаем. — А я так смогу? — Сможешь. Если будешь тренироваться и слушаться старших. Бобби кивал, серьёзный, как маленький старичок, и засыпал с мыслью, что однажды станет таким же крутым, как папа Дин. Эллен любила сидеть у папы на коленях и слушать, как он чистит оружие. — А это зачем? — Чтобы работало. — А можно мне тоже? — Подрастёшь — научу. Она верила. Потому что папа никогда не врал. Эмма. Дин, который всю жизнь боялся сломать что-то нежное, с ней превращался в желе. — Иди к папе, — говорил Сэм, протягивая малышку. И Дин брал её так осторожно, будто она была из хрусталя. Сажал на колени, смотрел в огромные глаза, копию своих, и чувствовал, как внутри всё тает. — Ты моя маленькая, — шептал он. — Моя принцесса. Эмма улыбалась беззубым ртом и тянула руки к его лицу. Дин целовал её пальчики и думал, что ради этого стоило жить.

***

Дети. Ди-Ди, тринадцать лет. — Мама — он понимает. Если мне грустно, он всегда заметит. Можно молчать, а он всё равно утешит. А папа — он крутой. Научил стрелять, не бояться. С ним я чувствую себя сильным. Но если страшно — я иду к маме. Мэри, семь лет. — Мама — он вкусный. Ну, не сам, а то, что готовит. И сказки читает. А папа — он смешной. Когда злится, делает такое лицо — вот такое! — она смешно надувает щёки. — И на плечах катает. Бобби, восемь лет. — Мама спокойный. Если ударюсь, подует и полечит. А папа сильный. С ним не страшно. Хочу быть как папа. Эллен, восемь лет. — Мама — он как одеяло. Тёплый. А папа — как супергерой. У него пистолеты. Я буду охотницей, как они. Эмма, три года. — Мама каску даёт! — она показывает на кашу. — И люлю! — обнимает себя. — Папа — а-а-а! — вскидывает руки. — Высоко! И ничего прекраснее в мире не было. Уют и защита. Две любви — одна семья.