Волчья стая

Сэм редко болел. Организм охотника, закалённый годами тренировок, травм и странных ритуалов, обычно отбивал любые попытки вирусов прорвать оборону. Но иногда случалось. Это случилось во вторник. Проснувшись, Сэм понял, что мир вокруг какой-то ватный. Горло драло, голова гудела, а тело весило тонну. Он попытался встать — и безнадёжно рухнул обратно на подушку. — Дин, — просипел он. Рядом заворочался муж. Тёплая ладонь легла на лоб. — Твою ж… Сэмми, ты горишь. — Само пройдёт. — Ага, щас. Лежи. Дин встал, натянул джинсы и вышел в коридор. Сэм слышал, как он будит старших, как объясняет что-то шёпотом, как близнецы тут же начинают галдеть. Через пять минут дверь распахнулась. В комнату влетели все пятеро. — Мама болеет! — объявила Мэри трагическим шёпотом, который был слышен, наверное, во всём бункере. — Тише вы, — шикнул Ди-Ди. — Разбудите. — Он уже проснулся, — заметил Бобби. — Мам, тебе больно? — Эллен забралась на кровать и уставилась на Сэма огромными глазами. — Всё хорошо, малышка, — Сэм улыбнулся через силу. — Просто простыл. Эмма, которую Ди-Ди держал на руках, протянула к нему ручки. — Мама! Мама! — Нельзя, — Ди-Ди отодвинул её. — Мама болеет, заразишься. — Не нада заразиться! — возмутилась Эмма. — Хочу к маме! Сэм слабо улыбнулся и поманил её рукой. — Иди сюда, мелкая. Только не целуй. Ди-Ди вздохнул и поставил сестру на кровать. Эмма тут же прижалась к Сэму, уткнулась носом в плечо и затихла. — Мама тёплый, — довольно сказала она. — Потому что температура, — проворчал Ди-Ди.

***

Дальше начался хаос. Мэри притащила из ванной все полотенца, какие нашла, и попыталась соорудить из них компресс. Полотенца были махровые, сухие и размером с неё саму. — Вот, — сказала она, водружая стопку Сэму на голову. — Чтобы не болел. — Спасибо, родная, — Сэм еле сдерживал смех. Бобби принёс аптечку. Все таблетки, какие там были, он высыпал на кровать и теперь пытался прочитать инструкции. — Вот эту надо? Или эту? А может, зелёную? Мам, ты какую пьёшь? — Бобби, положи всё обратно, — простонал Сэм. — Я потом сам. — Но я хочу помочь! — Ты помогаешь. Ты уже помогаешь. Просто… собери обратно, хорошо? Эллен принесла книжку. — Мам, я почитаю тебе. Ты всегда нам читаешь, когда мы болеем. Теперь я тебе. Она открыла книгу и начала читать — медленно, по слогам, с выражением. Про зайку, который потерялся. Сэм слушал, и сердце его таяло. Ди-Ди чувствовал себя главным. — Так, — командовал он, пытаясь организовать младших. — Мэри, убери полотенца, маме дышать нечем. Бобби, таблетки на место. Эллен, читай тише, маме голова болит. Эмма, не ёрзай. — Сам не ёрзай, — буркнула Эмма, но послушно замерла.

***

В дверях появился Дин. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на этот балаган. В глазах плясали чертики. — Ну что, мамочка, как тебя лечат? — Плохо, — честно сказал Сэм. — Спасай. Дин шагнул в комнату, но на пути встала Мэри. — Папа, мы сами! — заявила она, уперев руки в бока. — Мы заботимся о маме. — Я вижу, — Дин приподнял бровь. — Очень заботливо. Особенно гора полотенец на голове. — Это компресс! — Компресс делают мокрым полотенцем, Мэри. Мэри нахмурилась, обдумывая эту информацию. — Тогда надо намочить. — Не надо, — быстро сказал Сэм. — Мне уже хорошо. Бобби дёрнул Дина за рукав. — Пап, я таблетки принёс. Но мама не говорит, какие пить. Дин заглянул в аптечку и присвистнул. — Тут на целую армию. Слушай, сынок, давай договоримся: ты приносишь таблетки, а я решаю, какие давать. Идёт? — Идёт, — кивнул Бобби, но вид у него был слегка разочарованный. Эллен оторвалась от книжки. — Пап, не мешай. Я читаю. — Читай-читай, — Дин поднял руки. — Я просто мимо проходил. Он подошёл к кровати, наклонился и чмокнул Сэма в лоб. — Держись, мамочка. Я на кухне, если что. — Предатель, — прошептал Сэм. — Стратег, — поправил Дин и вышел.

***

День тянулся бесконечно. Дети сменяли друг друга. Эмма уснула прямо на Сэме, и Ди-Ди пришлось её перекладывать. Мэри приносила воду — каждый час, новую кружку, потому что «старая уже не свежая». Бобби дважды перебирал аптечку и раскладывал таблетки по цветам. Эллен дочитала книжку и начала вторую. Ди-Ди бегал на кухню за чаем. — Мам, вот. С мёдом. Папа сказал, мёд полезно. — Спасибо, сынок. — Выздоравливай скорее, — буркнул Ди-Ди, отводя глаза. — А то младшие без тебя с ума сходят. — А ты не сходишь? — Я старший. Мне нельзя. Сэм улыбнулся и погладил его по руке.

***

А Дин в это время… заботился. Он делал это незаметно, чтобы дети не видели и не обижались, что их «взрослость» не ценят. Когда Мэри убегала менять воду, Дин проскальзывал в комнату и менял Сэму компресс на настоящий — влажный, прохладный. Когда Бобби утаскивал аптечку для очередной сортировки, Дин оставлял на тумбочке две таблетки парацетамола и стакан воды. Когда Эллен уводила младших смотреть мультики, Дин садился рядом с Сэмом, брал за руку и просто молчал. — Устал? — спросил Сэм, когда Дин в очередной раз появился в дверях. — Не. Они молодцы. Правда. Но таблетки ты выпьешь мои. — Я заметил. — И суп я сварил. Настоящий. Не тот, который они тебе таскают, — там сахара больше, чем бульона. — Тайком? — Тайком. — Дин ухмыльнулся. — Принесу, когда все уснут. Сэм улыбнулся в ответ. — Ты лучший. — Знаю.

***

Вечером, когда детей наконец уложили (с огромным трудом, потому что все хотели «ещё раз проведать маму»), Дин пришёл с супом. Сэм сидел в кровати, укутанный в одеяла, с подушкой за спиной и горой детских рисунков на тумбочке. — Это что? — спросил Дин, кивая на рисунки. — Мэри нарисовала меня здоровым. Бобби — аптечку. Эллен — зайку из книжки. Ди-Ди — «Импалу», чтобы я быстрее поправлялся и мы поехали кататься. Эмма просто покалякала, но сказала, что это «мама». — Красиво, — серьёзно сказал Дин. — Очень. Дин сел рядом, поставил суп на тумбочку и взял Сэма за руку. — Как ты? — Жить буду. Дети вымотали больше, чем температура. — Они старались. — Знаю. — Сэм сжал его пальцы. — Они у нас замечательные. — Потому что ты у них замечательный. — Мы, — поправил Сэм. — Мы у них. Дин улыбнулся, наклонился и поцеловал его — долго, нежно, осторожно. — Суп будешь? — А то. Дин кормил его с ложки — как когда-то, когда Сэм болел в первый раз, когда они ещё только начинали. Сэм ел и чувствовал, как тепло разливается по телу. Не от супа. — Знаешь, — сказал он между ложками, — я сегодня понял, что мы всё делаем правильно. — Почему? — Потому что дети хотят заботиться. Они видят, как мы заботимся друг о друге, и учатся. Даже если у них получается криво. — У них получается отлично, — сказал Дин. — Просто по-своему. — Как у нас. — Как у нас. Они помолчали. Где-то в коридоре скрипнула половица — Ди-Ди, наверное, шёл на кухню за водой. Но в комнату не зашёл. Понимал, что маме нужен отдых. — Дин, — позвал Сэм. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что прикрываешь. За то, что даёшь им быть взрослыми, но сам не оставляешь. Дин пожал плечами. — Это моя работа. Альфа заботится о стае. Даже если стая думает, что справляется сама. Сэм усмехнулся. — Ты мой альфа. — А ты моя мамочка-волчица. Которая сейчас будет спать и выздоравливать, потому что завтра дети снова устроят здесь штаб по уходу за больным. — Устроят, — согласился Сэм. — И это прекрасно. — Прекрасно, — кивнул Дин. Он убрал посуду, лёг рядом, обнял Сэма и закрыл глаза. — Выздоравливай, Сэмми. Нам без тебя никак. — Знаю, — прошептал Сэм в темноту. — Я никуда не денусь. И уснул — под охраной своего альфы, под присмотром пяти маленьких сердец, которые бились в соседних комнатах в унисон с его собственным. Когда мама болеет, вся стая встаёт на крыло. Даже если крылья пока маленькие.