Волчья стая

Это началось с мелочей. Сначала Сэм перепутал имена. Мэри он назвал Эллен, Бобби — Ди-Ди. Поправился сразу, извинился, но внутри кольнуло. Потом он забыл выключить плиту. Хорошо, Дин заметил. Потом сжёг тосты. Потом положил соль в чай вместо сахара. Потом долго смотрел в одну точку, пока дети орали вокруг, — и не реагировал. Дин замечал всё. Он видел, как Сэм трёт виски, когда думает, что никто не смотрит. Как замирает на секунду, будто забыв, что хотел сделать. Как отвечает невпопад, а потом извиняется. — Сэмми, — сказал Дин однажды вечером, когда они остались вдвоём. — Ты как? — Нормально, — автоматом ответил Сэм. — Не ври. Сэм посмотрел на него. В глазах — усталость, глубокая, как океан. — Я не вру. Просто… немного устал. — Немного? — Много, — признался Сэм. — Ладно. Очень много. — Давно? — Не знаю. Месяц. Два. Всегда. Дин подошёл, сел рядом, взял за руку. — Почему молчал? — А кому скажешь? — Сэм усмехнулся, но горько. — Детям нужно внимание. Тебе нужно, чтобы я был в порядке. Я сам от себя требую, чтобы всё успевал. А если не успеваю — значит, я плохой родитель, плохая жена, плохой… — Стоп, — перебил Дин. — Сэмми, стоп. Ты не плохой. Ты просто устал. — Я не имею права уставать. У нас пятеро детей. Ты на охоте, а ещё одновременно работаешь. Кто, если не я? — Мы, — твёрдо сказал Дин. — Мы все. Вся стая. Сэм промолчал. Но Дин видел, как дрожат его губы.

***

Ночью Сэм не спал. Лежал, смотрел в потолок, слушал дыхание Дина. Мысли путались, скакали с одного на другое. «Я перепутал имена собственных детей. Какая я мать после этого? Я сжёг завтрак. Я забыл про плиту. Если бы Дин не заметил, мог быть пожар. Я опасен. Я не справляюсь. Они все от меня устанут. Дину нужен кто-то, кто справляется. Детям нужна нормальная мать. А я… я просто сломанный охотник, который притворяется, что умеет быть родителем». Он зажмурился, прогоняя мысли. Но они возвращались. Утром он встал разбитый. Голова гудела, руки дрожали. Он пошёл на кухню готовить завтрак и уронил тарелку. Она разбилась вдребезги. На шум прибежали дети. — Мам, ты чего? — Ди-Ди подбежал первым. — Ничего, — Сэм уже собирал осколки, порезался, не заметил. — Всё хорошо. Идите, я сам. — Мам, у тебя кровь, — Мэри показала пальцем. Сэм посмотрел на руку. Действительно, кровь. — Ерунда. — Нет, не ерунда! — Эллен принесла аптечку. — Давай перевяжу! — Я сказал, идите! — голос Сэма сорвался на крик. Дети замерли. Наступила тишина. Сэм закрыл глаза. — Простите, — выдохнул он. — Простите. Я не хотел кричать. Просто… идите, пожалуйста. Я сам. Дети вышли, переглядываясь. А Сэм сел на пол посреди кухни, среди осколков, и закрыл лицо руками.

***

Дин нашёл его там через минуту. — Сэмми. — Я в порядке. — Ты не в порядке. — Я сказал, я в порядке. Дин сел рядом на пол. Осколки хрустели под ним, но он не обратил внимания. — Знаешь, что я вижу? — тихо сказал он. — Я вижу человека, который тащит на себе всё уже много лет. Который никогда не просит помощи. Который считает, что если он ошибётся — мир рухнет. — Мир не рухнет, — глухо сказал Сэм. — Ты рухнешь. А для меня это одно и то же. Сэм поднял глаза. Красные, уставшие, с кругами под ними. — Я не могу, Дин. Я больше не могу. — Тогда не надо. — Что? — Не надо мочь. Отдохни. — А дети? А ты? А… — А мы справимся, — перебил Дин. — Мы твоя семья. Мы не для того, чтобы ты на нас работал. Мы для того, чтобы ты был с нами. Счастливый. А не вот этот вот. Сэм всхлипнул. Потом ещё раз. А потом разрыдался — впервые за долгое время. Дин обнял его, прижал к себе, гладил по спине и шептал: — Всё хорошо. Я здесь. Ты не один. Мы справимся.

***

Через полчаса, когда Сэм уснул прямо на диване (Дин укрыл его пледом и поставил воду на тумбочку), Дин собрал детей в гостиной. — Разговор есть, — сказал он серьёзно. — Садитесь. Пятеро детей уселись на полу, глядя на отца с тревогой. — Мы не дрались, — быстро сказал Бобби. — Мы не виноваты, — добавила Эллен. — Я вообще ничего не делал, — заявил Ди-Ди. — Тихо. — Дин поднял руку. — Никто не виноват. Дело в другом. Он посмотрел на них — серьёзно, как на взрослых. — Мама устал, — начал Дин. — Очень устал. Он не говорит, но вы видели сами. — Он сегодня крикнул, — тихо сказала Мэри. — Он не хотел. Он просто устал. И знаете что? Это мы виноваты. — Мы? — удивился Ди-Ди. — Мы. Все. Потому что мама делает для нас всё, а мы даже не замечаем. Мы принимаем это как должное. А он не железный. Дети молчали, переваривая. — Пап, а что делать? — спросил Бобби. — Помогать. По-настоящему. Не так, как вы помогали, когда он болел, — с полотенцами и таблетками. А каждый день. Без напоминаний. Убирать за собой. Не драться. Слушаться с первого раза. Давать ему отдыхать. — Мы справимся, — твёрдо сказал Ди-Ди. — Я знаю, сынок. — Дин посмотрел на каждого. — Мама нас очень любит. Но любовь — это не только когда тебя кормят и обнимают. Это ещё и когда ты заботишься о том, кто заботится о тебе. — Мы будем, пап, — кивнула Эллен. — Обещаем. — Хорошо. А теперь идите, но тихо. Мама спит. Дети на цыпочках вышли из гостиной.

***

Проснулся Сэм через три часа. Солнце уже клонилось к закату. В бункере было тихо — подозрительно тихо. Он сел, прислушался. Из кухни доносились звуки. Голоса, звяканье посуды, тихий смех. Сэм встал и пошёл на звук. Картина, открывшаяся ему, заставила замереть на пороге. Ди-Ди стоял у плиты и мешал что-то в кастрюле. Мэри резала хлеб — криво, но старательно. Бобби накрывал на стол. Эллен кормила Эмму, которая сидела на высоком стульчике и довольно болтала ногами. Дин стоял в стороне, скрестив руки, и наблюдал с улыбкой. — Что здесь происходит? — спросил Сэм. Все обернулись. — Мама! — заорала Мэри и рванула к нему, но на полпути затормозила. — Ой. Папа сказал на тебя не прыгать. — Правильно сказал, — Сэм улыбнулся. — Но обниматься можно. Мэри обняла его за ноги. Остальные подтянулись. — Мы готовим ужин, — объявил Ди-Ди. — Сами. Ты отдыхай. — Я умею готовить, — добавил Бобби. — Немного. — Я хлеб порезала, — похвасталась Мэри. — Криво, но мама говорил, что главное — старание. — Я Эмму кормила, — сказала Эллен. — Она уже сытая. — Мама! — Эмма потянула ручки. — Смотри, я кушаю! — Молодцы, — выдохнул Сэм. — Вы просто молодцы. Он посмотрел на Дина. Тот подошёл, обнял его за плечи. — Садись, мамочка. Сегодня ты — гость. — Но я… — Никаких «но». Ты отдыхаешь. Это приказ альфы. Сэм закатил глаза, но сел за стол. Ужин был… своеобразный. Суп пересолен. Хлеб нарезан кусками разного размера. Салат выглядел так, будто его перемешивали ногами. Но Сэм ел и чувствовал, как внутри разливается тепло. — Вкусно, — сказал он. — Правда, вкусно. — Не ври, мам, — фыркнул Ди-Ди. — Суп же пересолен. — Пересолен, — согласился Сэм. — Но в нём есть любовь. А это главное. Дети заулыбались. После ужина Ди-Ди и Бобби помыли посуду (Мэри вытирала, но разбила одну тарелку — никто не ругался). Эллен уложила Эмму спать, прочитав ей сказку. Мэри принесла Сэму плед и чай. — Мам, ты прости нас, — сказала она, забираясь к нему на колени. — Мы не знали, что ты устал. — Откуда вам знать, малыш? — Мы будем помогать. Честно-честно. — Я знаю. Подошли остальные. Устроились рядом на диване — кто на полу, кто прижавшись с боков. Дин сел в кресло напротив и смотрел на эту кучу-малу с бесконечной нежностью. — Мам, — позвал Бобби. — А ты нас любишь, даже когда мы плохо себя ведём? — Всегда, — твёрдо сказал Сэм. — Всегда. Что бы вы ни сделали. — А себя ты любишь? — спросила Эллен. Сэм замер. — Что? — Ну, ты нас любишь, папу любишь, а себя? Ты себя тоже должен любить. Ты же наш мама. Сэм посмотрел на Дина. Тот улыбнулся и чуть заметно кивнул. — Наверное, — сказал Сэм тихо. — Наверное, я должен научиться. — Мы тебе поможем, — серьёзно сказал Ди-Ди. — Мы теперь большие. — Самые большие, — добавила Мэри. — Самые-самые, — подтвердила Эллен. — Мама! — Эмма вдруг выскочила из спальни и прибежала к ним. — Я не сплю! Тоже хочу! Все рассмеялись. Дин подхватил её на руки и посадил к Сэму. — Ладно, — сказал он. — Сегодня можно всё. Но завтра — режим. — Завтра — режим, — согласился Сэм, чувствуя, как усталость отступает. Не потому что он выспался. А потому что рядом были те, ради кого стоило жить. И те, кто готовы были жить ради него.

***

Ночью Сэму приснился хороший сон. Он шёл по полю, за руку с Дином, а вокруг бегали пятеро детей. Солнце светило, ветер шевелил траву, и было так спокойно, так легко, так правильно. Он проснулся с улыбкой. В комнате было тихо, только Дин сопел рядом. Где-то в коридоре раздавался топот — дети уже встали, но почему-то не врывались. Сэм прислушался. — Тихо, — шипел Ди-Ди. — Мама спит. Идёмте на кухню, я сделаю завтрак. — А я помогу! — шептала Мэри. — А я накрою! — вторила Эллен. — А я таблетки приготовлю! — шептал Бобби. — А я… а я… буду тихо! — прошептала Эмма. Сэм закрыл глаза и улыбнулся. Всё будет хорошо. Потому что у меня есть они. Мамочка-волчица отдыхала. Стая сторожила её сон. И это было правильно. Даже самая тяжёлая ноша становится легче, когда её делят с теми, кто любит. Потому что семья — это не когда один тащит всех, а когда все тащат друг друга.