Волчья стая

Это случилось обычным вечером. Дин чистил «Кольт» за столом, Сэм читал книгу на диване, дети возились на полу с игрушками. Тишина была уютной, привычной. Эмма сидела на коленях у Сэма и листала картинки. Мэри раскрашивала, близнецы строили башню из кубиков, Ди-Ди делал уроки за отдельным столом. И вдруг Мэри подняла голову. — Мам, пап, а как вы полюбили друг друга? Дин поперхнулся воздухом. Сэм замер с книгой в руках. — Что? — переспросил Дин. — Ну, вы же не всегда были женаты, — Мэри смотрела на них с детской непосредственностью. — Когда вы поняли, что любите друг друга? И какое у вас было первое свидание? Близнецы отвлеклись от башни. Ди-Ди поднял голову от тетради, делая вид, что ему неинтересно, но уши навострил. Даже Эмма оторвалась от картинок и уставилась на родителей. — Это… — начал Сэм. — Долгая история, — закончил Дин. — Мы никуда не спешим, — парировал Бобби. — Да, расскажите! — поддержала Эллен. Дин и Сэм переглянулись. В глазах у обоих было одно и то же: «Мы влипли».

***

— Ну… — начал Дин, откладывая «Кольт». — Это было не сразу. — А когда? — не унималась Мэри. — Понимаешь, малыш, — Сэм погладил Эмму по голове, подбирая слова. — Мы сначала были просто… братьями. Охотились вместе, заботились друг о друге. А потом… — Потом я понял, что без него не могу, — просто сказал Дин. — А как ты понял? — спросил Бобби. Дин задумался. — Наверное, когда мама… — он запнулся, улыбнулся. — Когда Сэм начал заботиться обо мне так, как никто никогда не заботился. Он проверял, поел ли я. Укрывал одеялом, когда я засыпал в машине. Таскал мне таблетки от головной боли, даже когда я не просил. — И ты это замечал? — удивилась Эллен. — Я охотник, — усмехнулся Дин. — Я замечаю всё. Просто долго не понимал, что это значит. — А ты, мам? — повернулась Мэри к Сэму. Сэм вздохнул. — Я… я просто не мог иначе. После того как я потерял Джессику, Дин остался единственным, кто у меня был. И я боялся его потерять. Каждый день. Каждую минуту. И единственное, что помогало справляться со страхом, — это делать что-то для него. Заботиться. Следить, чтобы он был в безопасности. — Это так романтично, — выдохнула Эллен. — Это было страшно, — честно сказал Сэм. — Потому что я не понимал, что со мной происходит. Просто знал, что Дин — это всё. — А ты, пап? — Ди-Ди не выдержал и включился в разговор. — Ты когда понял? Дин посмотрел на Сэма. В глазах — тепло, которое никуда не делось за все эти годы. — Я любил его всю жизнь, но... Никогда так ясно не осознавал этого. Просто эта любовь была такой естественной, будто была всегда. Но... Когда он заболел, — сделал он небольшую паузу, вспоминая, — простуда, ерунда, но он так вымотался, что не мог встать. И я сидел рядом, кормил его с ложки, менял компрессы. И вдруг понял: если с ним что-то ещё раз случится, я не выживу. Просто не смогу дышать. И тогда я сказал себе: «Дин, ты действительно влюбился в собственного брата. Поздравляю, ты идиот». Дети засмеялись. — А он? — спросил Бобби. — А я тогда спал и ничего не слышал, — улыбнулся Сэм. — Он признался мне только через месяц. Ночью. Просто взял и поцеловал. — Прямо так взял и поцеловал? — глаза Мэри стали огромными. — Прямо так, — подтвердил Дин. — Я долго собирался с духом. Думал, он меня пошлёт. Или испугается. А он… — А я поцеловал в ответ, — закончил Сэм. — И всё. — И всё? — разочарованно протянула Эллен. — А где цветы? Где свечи? Где музыка? Дин с Сэмом переглянулись и рассмеялись. — Малыш, — сказал Дин, — мы охотники. У нас не бывает свечей и музыки. У нас бывают мотели, дешёвый кофе и охота на демонов. — А как же первое свидание? — не сдавалась Мэри. — Первое свидание… — задумался Сэм. — Дин, что мы можем считать первым свиданием? — Ну… — Дин почесал затылок. — Была одна ночь. Мы сидели в машине, ждали засаду на вампиров. И вдруг поняли, что нам всё равно, придут вампиры или нет. Мы просто хотели сидеть рядом и разговаривать. — И о чём вы говорили? — спросила Эллен. — Обо всём, — пожал плечами Дин. — О детстве, об отце, о том, что будет, когда всё закончится. Я сказал, что хочу дом. Настоящий. С верандой и качелями. А Сэм сказал, что хочет семью. — А потом? — А потом напали вампиры, — усмехнулся Сэм. — И мы их убили. — И это было романтично? — удивился Бобби. — Для нас — да, — кивнул Дин. — Потому что мы были вместе. Плечом к плечу. Как всегда. Дети замолчали, переваривая информацию. — А трудно было? — тихо спросил Ди-Ди. — Ну, понять, что вы… не просто братья? Сэм и Дин снова переглянулись. — Очень, — честно сказал Сэм. — Я боялся. Боялся, что это неправильно. Что нас осудят. Что мы сами себя не поймём. А Дин... — Мне было всё равно. Для меня было естественно любить его. — Но ты же понял, — сказала Мэри. — Понял, — кивнул Сэм. — Потому что любовь сильнее страха. Если это настоящая любовь. — А как понять, что она настоящая? — спросила Эллен. — Когда ты готов на всё ради этого человека, — ответил Сэм. — Когда его боль становится твоей болью. Когда ты просыпаешься и первая мысль — о нём. Когда ты знаешь, что без него мир не имеет смысла. — И когда он бесит тебя до чёртиков, а ты всё равно хочешь быть рядом, — добавил Дин с улыбкой. — Это самый верный признак. Дети засмеялись. — А вы всё ещё любите друг друга? — спросил Бобби. — Глупый вопрос, — фыркнула Эллен. — Конечно, любят. — Любим, — подтвердил Сэм. — Больше, чем когда-либо. — Даже когда мама устаёт и кричит? — уточнила Мэри. — Даже тогда, — Дин посмотрел на Сэма. — Особенно тогда. Потому что я знаю, почему он устаёт. Он устаёт, потому что заботится о нас. А забота — это и есть любовь. Сэм опустил глаза, но все видели, как он улыбается. — А ты, пап? — повернулась Эллен к Дину. — Ты тоже устаёшь? — Устаю, — признался Дин. — Но когда я смотрю на маму и на вас, усталость проходит. — Это потому, что мы — его стая, — важно сказала Мэри. — Альфа без стаи — не альфа. — Откуда ты это знаешь? — удивился Дин. — Ты сам так говорил. — Говорил? — Дин почесал затылок. — Наверное, говорил. — А можно мы тоже будем когда-нибудь так любить? — спросила Эллен. — Обязательно, — кивнул Сэм. — Если захотите. И если найдёте того, кто будет любить вас так же сильно, как мы любим друг друга. — А если не найдём? — забеспокоился Бобби. — Тогда у вас есть мы, — твёрдо сказал Дин. — И друг у друга. А семья — это тоже любовь. Самая главная. Эмма, которая всё это время молча слушала, вдруг подняла голову и посмотрела на Сэма. — Мама, а я люблю тебя, — сказала она просто. — И я тебя, малышка, — Сэм поцеловал её в макушку. — И папу люблю, — добавила она. — И папу. — И Ди-Ди, и Мэри, и Бобби, и Эллен, — перечислила она всех по пальцам. — Всех люблю. — Это самое главное, — улыбнулся Дин. — Любить всех. Мэри вдруг вскочила и подбежала к родителям. — Я тоже вас люблю! — заявила она и обняла их обоих сразу. За ней подтянулись близнецы. Потом Ди-Ди, делая вид, что он просто мимо проходил, но тоже пристроился с краю. Эмма уже была на руках у Сэма. Получилась большая куча-мала из родителей и детей, смеха и объятий. — Ну всё, — проворчал Дин, но сам улыбался во весь рот. — Раздавите меня. — Не раздавим, — заверила Мэри. — Мы же любим тебя. — Тогда ладно. Сэм смотрел на эту кучу-малу и чувствовал, как сердце переполняется. — Знаете, — сказал он тихо, — когда я думал о семье, я представлял именно это. — Что? — спросил Ди-Ди. — Шум. Гам. Кучу детей, которые нас любят. И Дина, который ворчит, но на самом деле счастлив. — Я не ворчу, — возразил Дин. — Ворчишь, — хором сказали все дети. Дин закатил глаза, но не выдержал и рассмеялся. — Ладно, ворчу. Но вы меня за это любите? — Любим, — ответила Эллен. — Ты же наш папа. — А ты — наша мама, — добавил Бобби, глядя на Сэма. — И вы — наша любовь, — закончила Мэри. Эмма согласно кивнула и зевнула. — Спать, — скомандовал Сэм. — Завтра новый день. — А завтра расскажете ещё что-нибудь? — спросила Эллен. — Расскажем, — пообещал Дин. — У нас много историй. — Про охоту? — оживился Бобби. — И про любовь, — добавил Сэм. Дети разбежались по комнатам, и в бункере снова стало тихо.

***

Позже, когда детей наконец уложили (Эмма уснула на руках у Сэма, Мэри пришлось дважды укрывать, близнецы долго шептались в своей комнате, а Ди-Ди делал вид, что ему неинтересно, но улыбался), Дин и Сэм снова сидели на кухне. — Хороший был вечер, — сказал Дин. — Ага. — Они такие… любопытные. — В кого бы? — В тебя, конечно. Я просто красивый. Сэм закатил глаза. — Ты невыносим. — Ты меня любишь. — Люблю. Иди сюда. Дин подошёл, сел рядом, обнял. — Знаешь, — сказал он тихо, — я им про мотель, про вервольфов… но правда в другом. — В чём? — Первое свидание было, когда ты просто посмотрел на меня и не отвернулся. Когда я понял, что ты видишь меня всего — и не уходишь. Сэм молчал. Потом повернулся и поцеловал его. — У нас было много первых свиданий, — сказал он. — Каждый день, когда ты рядом, — оно и есть первое. — Сэмми… — Что? — Ты у меня поэт. — Иди ты. — Люблю тебя. — Я тоже. В коридоре скрипнула половица. Ди-Ди шёл на кухню за водой. Увидел их, улыбнулся и сделал вид, что ничего не заметил. — Спокойной ночи, — сказал он, проходя мимо. — Спокойной ночи, сынок, — ответили они хором, и Дин притянул его к себе, поцеловал в лоб. — Я люблю тебя, Сэм Винчестер. — Я люблю тебя, Дин Винчестер. Спасибо, что выбрал меня. — Я не выбирал. Я просто не мог иначе. Сэм улыбнулся и прижался к нему. Где-то в комнатах возились дети, затихая перед сном. Завтра будет новый день — с новыми вопросами, новыми приключениями, новой любовью. И это было идеальное завершение идеального вечера. Потому что любовь — это не только цветы и свечи. Это когда ты можешь рассказать детям, как всё было на самом деле. И они слушают, раскрыв рты, и верят. Потому что ваша история — самая лучшая сказка на свете. Особенно когда в ней есть место для пятерых маленьких счастливых концов.