Волчья стая

В семье Винчестеров поцелуи были обычным делом. Дин целовал Сэма по утрам — в лоб, пока тот варил кофе. Сэм целовал Дина вечером — в щёку, перед тем как выключить свет. Иногда они целовались просто так — на кухне, в коридоре, даже в гараже возле Импалы. Дети к этому привыкли. Ну, почти.

***

Мэри. Семь лет. Мэри любила подглядывать. Не со зла, просто ей нравилось видеть, как родители счастливы. Особенно по утрам, когда мама ещё сонный, а папа подходит сзади и целует его в макушку. — Доброе утро, — шепчет папа. — М-м-м, — мычит мама, утыкаясь в его грудь. Мэри сидит на лестнице и улыбается. Она знает, что подглядывать нехорошо, но это же её родители. Они такие милые. — Мэри, что ты там делаешь? — раздаётся голос Ди-Ди. — Тсс! — шипит Мэри. — Они целуются! — Фу, — говорит брат, но сам подсаживается рядом и тоже заглядывает в щёлку. — Не фу, — возражает Мэри. — Это любовь. — Любовь — это фу, — стоит на своём Ди-Ди. — Сам ты фу, — обижается Мэри. Внизу Дин отрывается от Сэма и смотрит на лестницу. — Я вас вижу, — кричит он. Две попки мгновенно исчезают.

***

Бобби. Восемь лет. Бобби считал поцелуи неэффективной тратой времени. — Зачем это? — спрашивал он. — Руку пожать — и нормально. — Затем, что люди любят друг друга, — объясняла Эллен. — Я тебя люблю, но не целую же. — Потому что мы близнецы. Это другое. Бобби не понимал, но принимал. Родители есть родители. Пусть целуются, если им нравится. Но однажды он заметил кое-что. После тяжёлого дня, когда папа вернулся с охоты уставший и злой, мама просто подошёл и поцеловал его. Долго. Нежно. И папа вдруг расслабился. Перестал хмуриться. Обнял маму в ответ. — Ого, — сказал Бобби сам себе. — Работает. С тех пор он смотрел на родительские поцелуи с научным интересом. Изучал, так сказать, эффективность метода.

***

Эллен. Восемь лет. Эллен была главным романтиком в семье. Она читала книжки про любовь, рисовала сердечки и мечтала о том, что, когда вырастет, у неё будет так же, как у родителей. — Смотри, — шептала она Бобби, когда родители целовались на диване. — Видишь, как мама улыбается? — Вижу, — кивал Бобби. — И что? — Это любовь, Бобби. Настоящая. Бобби закатывал глаза, но Эллен было всё равно. Она запоминала каждую деталь. Как папа гладит маму по щеке перед поцелуем. Как мама закрывает глаза и прижимается. Как они потом смотрят друг на друга. «Я тоже так хочу», — думала Эллен.

***

Эмма. Три года. Эмма не говорила «фу». Эмма говорила «ой!» и хлопала в ладоши. — Мама! Папа! — кричала она, застав их врасплох. — Опять любятся! — Эмма, иди сюда, — звал Дин, раскрывая объятия. Эмма бежала и втискивалась между ними. Получался тройной поцелуй — мама целовал её в одну щёку, папа в другую, а Эмма визжала от счастья. — Я тоже люблю, — заявляла она. — Мы знаем, малыш, — смеялся Сэм. — А можно я всегда буду с вами любоваться? — Всегда, — обещал Дин. — Но когда вырастешь, будешь любить кого-то другого. — Не хочу другого, — надувалась Эмма. — Хочу вас. — Мы тоже тебя, — успокаивал Сэм. — Навсегда. Эмма кивала и забиралась к ним на колени. Сидеть у родителей на коленях, когда они обнимаются, было её любимым занятием.

***

Ди-Ди. Пятнадцать лет. Ди-Ди делал вид, что его это бесит. — Фу, — говорил он, когда заставал родителей за поцелуем на кухне. — Могли бы в комнату уйти. Но сам отворачивался не сразу. Секунду смотрел. Ловил себя на этом и злился. — Чего ты на них уставился? — спросила как-то Эллен. — Ничего, — буркнул Ди-Ди. — Просто проверяю, не собираются ли они опять размножаться. Эллен захихикала. — Не смешно, — сказал Ди-Ди, но сам улыбнулся. Правда была в том, что он завидовал. Не по-плохому, а по-хорошему. Смотрел на родителей и думал: «Вот бы и у меня когда-нибудь так было. Чтобы кто-то смотрел на меня, как папа на маму». Но он никому бы в этом не признался.

***

Это был обычный вечер. Дети разбрелись кто куда, Дин и Сэм сидели на диване, смотрели какой-то фильм. Ну, делали вид. Дин обнял Сэма, притянул к себе, поцеловал в висок. Потом в щёку. Потом нашёл губы. — Дин, — шепнул Сэм между поцелуями. — Дети. — Пусть смотрят, — пробормотал Дин. — Им полезно знать, что родители любят друг друга. — Они и так знают. — Тогда тем более. Они целовались, забыв про фильм, про время, про всё на свете. А в дверях собрались зрители. Ди-Ди стоял, скрестив руки, и делал вид, что ему всё равно. Мэри сидела на полу, подперев щёку рукой, и мечтательно вздыхала. Близнецы выглядывали из-за косяка — Бобби с выражением учёного, изучающего редкий вид, Эллен с лёгкой улыбкой. Эмма просто смотрела во все глаза, приоткрыв рот. — Фу, — привычно сказал Ди-Ди, но с места не сдвинулся. — Красиво, — прошептала Мэри. — Интересно, — прокомментировал Бобби. — Романтично, — добавила Эллен. — Мама, папа, — позвала Эмма. Дин и Сэм оторвались друг от друга. Посмотрели на дверь. На пятерых детей, которые за ними наблюдали. — Долго вы там стоите? — спросил Сэм, краснея. — Достаточно, — усмехнулся Ди-Ди. — Мы не мешаем, — быстро сказала Эллен. — Мы просто… смотрим. — Это называется подглядывать, — заметил Дин, но без злости. — Н-ничего мы не подглядываем! — возразила она в ответ. Сэм растаял. Дин улыбнулся. — Идите сюда, — сказал он, раскрывая руки. Дети набежали. Куча-мала, объятия, поцелуи в макушки, в щёки, в носы. — Теперь целуйте друг друга, — скомандовала Эмма, показывая на родителей. — Мы уже, — засмеялся Дин. — Ещё! Дин и Сэм переглянулись. Улыбнулись. Поцеловались — коротко, но с чувством. — Ура! — закричала Эмма. — Всё, теперь спать, — сказал Сэм. — Ма-а-ам! — Никаких «мам». Завтра рано вставать. Дети, ворча и улыбаясь, разбрелись по комнатам. — А теперь иди сюда, — улыбнулся Дин, притягивая его ближе. — Опять? — Опять. Он поцеловал его. И никто не подглядывал. Или подглядывали? Из-за двери донёсся приглушённый хихикающий звук. — Эмма, спать! — крикнул Сэм, не отрываясь от поцелуя. — Я сплю! — донеслось в ответ. Дин засмеялся прямо в губы. — Люблю нашу семью, — прошептал он. — Я тоже, — ответил Сэм. — Я тоже. Дети говорят «фу». Но сами смотрят. И запоминают. И учатся. Учатся любить.