Волчья стая

Это началось незаметно. Сначала Эмма просто чаще стала подходить к Сэму. Обнимала за ноги, просилась на ручки, тянула его за рукав. Обычное дело для трёхлетки. Потом она начала спать только с ним. — Эмма, иди к папе, — говорил Сэм, пытаясь переложить её на другую сторону кровати. — Не хочу папу! — Эмма вцеплялась в него мёртвой хваткой. — Хочу маму! — Но папа тоже хочет тебя обнимать. — Пусть обнимает подушку. Дин делал обиженное лицо, но Эмма была непреклонна. Потом началось самое интересное. — Мама, — сказала Эмма однажды за завтраком, глядя на Сэма влюблёнными глазами. — Ты самый красивый. — Спасибо, малыш, — улыбнулся Сэм. — Я вырасту и выйду за тебя замуж. За столом повисла тишина. Дин поперхнулся кофе. — Что? — переспросил он. — Замуж, — повторила Эмма. — За маму. Я буду его невеста. — Но… — Дин открыл рот и закрыл. — Но я уже его муж. — А ты будешь… — Эмма задумалась. — Будешь нашим другом. — Другом?! — Ну да. Ты же хороший. Будешь с нами дружить. Дин посмотрел на Сэма с выражением полного замешательства. — Сэмми, твоя дочь меня разводит. — Наша дочь, — поправил Сэм, пряча улыбку. — И она просто… экспериментирует. — Экспериментирует? Она меня в друзья записала! Я — альфа, глава семьи, а она меня — в друзья! — Дин, успокойся. Ей три года. — Три года, а уже интриганка. Эмма не обращала на них внимания. Она смотрела на Сэма и улыбалась. — Мама, можно я с тобой буду сидеть? — Сиди, — вздохнул Сэм. Эмма тут же перебралась к нему на колени, обняла за шею и посмотрела на Дина с лёгким превосходством. — Он мой, — заявила она. — Я понял, — буркнул Дин. — Я в изгнании.

***

Дальше было хуже. Эмма ревновала Сэма ко всем. Если Дин садился рядом, Эмма тут же втискивалась между ними. Если Дин целовал Сэма, Эмма тянула его за рукав: «Не целуй моего маму!». Если Дин обнимал Сэма, Эмма била его по рукам маленькими кулачками. — Это мой мама! — кричала она. — Уйди! — Эмма, — пытался вразумить Сэм, — папа тоже имеет право меня обнимать. — Нет! Только я! Дин делал вид, что плачет. — Меня выгоняют из собственной семьи. Собственная дочь. Остальные дети с интересом наблюдали за этим спектаклем. — Эмма влюбилась в маму, — констатировала Мэри. — Это нормально, — авторитетно заявила Эллен. — Я читала. Дети часто влюбляются в родителей. — И ревнуют, — добавил Бобби. — Как щенки. — Я не щенок! — возмутилась Эмма. — Я невеста! — Пап, а ты теперь кто? — спросил Ди-Ди, с трудом сдерживая смех. — Я теперь друг семьи, — мрачно ответил Дин. — Буду жить в чулане и выходить по праздникам. — Не надо в чулан, — смягчилась Эмма. — Будешь с нами чай пить. — Спасибо, — убито сказал Дин. — За честь.

***

Кульминация наступила вечером. Сэм укладывал Эмму спать. Она, как обычно, вцепилась в него и не отпускала. — Мама, ты будешь со мной спать? — Я посижу, пока ты не уснёшь. — Нет, спать! Всю ночь! А папа пусть в другой комнате. — Эмма, — Сэм вздохнул. — Нам нужно поговорить. — О чём? — О том, что ты чувствуешь к маме. Эмма посмотрела на него серьёзными глазами. — Я тебя лю… лю… сильно люблю. Очень сильно. Ты самый лучший. Я хочу с тобой всегда быть. — Я тоже тебя очень люблю, малыш, — Сэм погладил её по голове. — Но знаешь, любовь бывает разная. — Какая? — Ну, например, я люблю папу. Это любовь мужа и жены. Я люблю тебя — это любовь мамы и дочки. Я люблю Ди-Ди, Мэри, близнецов — это любовь к детям. Это всё любовь, но она разная. — А почему ты папу любишь больше, чем меня? — на глаза Эммы навернулись слёзы. — Я не люблю его больше, — мягко сказал Сэм. — Я люблю вас по-разному. Папу — как самого родного человека, с которым я хочу быть всегда. Тебя — как мою маленькую девочку, которую я буду любить, даже когда она вырастет. — А когда я вырасту, ты будешь любить меня как папу? — Нет, — улыбнулся Сэм. — Потому что тогда ты найдёшь кого-то своего. Кого-то, кто станет для тебя самым главным. — Не хочу никого! — Эмма надулась. — Захочешь. Это нормально. А я и папа всегда будем рядом. Мы твои родители. Мы будем любить тебя всегда, что бы ни случилось. — И папа? — И папа. Он тоже тебя очень любит. Даже когда ты бьёшь его по рукам. Эмма задумалась. — А он обижается? — Немного. Ему грустно, что ты его отталкиваешь. — Я не хочу, чтобы ему было грустно, — тихо сказала Эмма. — Тогда, может, позовём его и скажем, что ты его тоже любишь? — Ага.

***

Дин сидел в гостиной в позе обиженного пса. Рядом с ним пристроились остальные дети, которые с нетерпением ждали развязки. — Пап, ты правда будешь в чулане жить? — спросил Бобби. — Правда, — вздохнул Дин. — Свернусь калачиком и буду грезить о былых временах, когда меня любили. — Драматизируешь, — заметил Ди-Ди. — Я имею право. Меня жена бросила ради трёхлетней соперницы. В комнату вошёл Сэм с Эммой на руках. — Дин, тут кое-кто хочет тебе что-то сказать. Дин поднял голову. Эмма смотрела на него виновато. — Папа, — начала она. — Я тебя тоже люблю. — Правда? — Дин приподнял бровь. — Правда. Просто я маму больше. Но тебя тоже. Ты мой папа. — А как же друг семьи? — Ты не друг. Ты папа. — Эмма сползла с рук Сэма и подошла к Дину. — Можно тебя обнять? Дин раскинул руки, и Эмма уткнулась ему в грудь. — Прости, что била, — пробормотала она. — Ничего, — Дин поцеловал её в макушку. — Я терпеливый. — И ты можешь иногда целовать маму. — О, спасибо за разрешение. — Но не сильно долго. — Договорились. Дети засмеялись. Сэм подошёл и присел рядом, обнимая их обоих. — Всё хорошо? — спросил он. — Всё хорошо, — кивнула Эмма. — У меня теперь два любимых. Мама и папа. — А нас? — возмутилась Мэри. — Мы тоже! — И вы, — великодушно разрешила Эмма. — Все. — Фух, — выдохнул Ди-Ди. — Я уж думал, нас разжаловали. — Не разжаловали, — Эмма помахала ему рукой. — Вы тоже хорошие. — Лесть — великое дело, — усмехнулся Дин.

***

Вечером, когда все улеглись, Дин и Сэм сидели на кухне. — Знаешь, — сказал Дин, — я сегодня чуть не умер от смеха, когда она сказала, что я теперь друг семьи. — Я видел твоё лицо, — улыбнулся Сэм. — Ты был настоящей трагедией. — Я актёр. Мог бы в Голливуде сниматься. — Ага, в комедиях. — И в драмах тоже. — Ну-ну. — Сэмми, — Дин вдруг стал серьёзным. — А ты правда любишь меня больше всех? — Дин, — Сэм взял его за руку. — Я люблю тебя так, как никого на свете. И детей я люблю не меньше, но по-другому. Ты — моя половинка. Они — моё продолжение. Это разные вещи. — Я знаю. Просто иногда с этой мелюзгой начинаешь сомневаться. — Не сомневайся. Никогда. Дин улыбнулся и поцеловал его. Маленькие сердца иногда путаются в любви. Но большое родительское сердце всегда найдёт способ объяснить. Даже если для этого придётся стать «другом семьи» на один вечер.