Все твои тайны

Тренировка выдалась адская. Вообще-то — в их ситуации — сказать так можно было абсолютно о любой тренировке, особенно о тех из них, что предшествовали затяжным миссиям. Однако в данном случае размазало и придавило конкретно Соупа, чёрт бы побрал только-только закончившийся гон. Подавителей он нажрался — на весь оставшийся год хватит, ей-богу. Раза в два превысил рекомендованную дозировку. Кто ж ему виноват, что весёлые деньки пришлись на разгар задания. Правила в отношении блокаторов в части были суровые. Конечно, омег тут особенно не водилось — он смог бы навскидку припомнить и назвать лишь парочку представителей этого пола среди сослуживцев, — но а-статус сам по себе подразумевал повышенную агрессию и нетерпимость к феромонам других альф, и если в адекватном состоянии с этим ещё можно было бороться, не закидываясь таблетками, то в тот-самый-период… Не очень-то хотелось вздрючивать своих парней сверх необходимого, понимаете ли. Или подводить прямо посреди перестрелки. Пришлось давиться медикаментами; а теперь — после ударной дозы этого дерьма — наступил закономерный откат. Расплата за небрежность. Состояние было — жопа кромешная. Ни подрочить, ни выспаться. Ходишь, как сомнамбула, только и думаешь, что о том, насколько тебе херово. Такая вот срань. Свалил бы в увал, но теперь уже — толку-то? Гон подошёл к концу. — Порядок, кэп? — рядом остановился Газ, хлопнул его по плечу. Вот кому повезло родиться рецессивным; что такое денёк-другой гона раз в полгода в сопоставлении с неделей тупой мучительной жажды каждые два месяца? — Паршиво выглядишь. — Пошёл ты, — Соуп выдавил ухмылку, прошёлся ладонью по свежеобритой башке. После полосы препятствий его ощутимо подташнивало, желудку вздумалось бунтовать. — Всё ещё лучше тебя, молокосос. — Я младше на полтора месяца, ты, говнюк! — возмутился тот. Мда. Субординация в отряде была ни к чёрту. Впрочем, чего ещё ожидать от группы, совсем недавно потерявшей командира и вынужденной заменить её одним из тех, кого бойцы всегда воспринимали как равного? Соуп не возражал. Не слишком-то он и рвался капитанствовать. Видит ебучий Иисус, эта должность больше подошла бы кому-нибудь вроде… — А Райли где? — вяло поинтересовался Соуп, оглядевшись. Знакомой рожи в дебильной балаклаве поблизости не наблюдалось. — Отлить, наверное, пошёл, — судьба сослуживца явно волновала Газа меньше, чем возможность праздно поточить лясы, благополучно избежав следующего норматива. Кто бы сомневался. — Сам знаешь, он мне не докладывается. Соуп приподнял брови: — Вы ведь друзья. Газ передёрнул плечами и не ответил. Поцапались, что ли? Не то чтобы слово «поцапались» было хоть в какой-нибудь степени применимо к Саймону «Гоусту» Райли. К этой ёбаной ледышке, из которой и двух слов-то не вытянешь, пока сам не снизойдёт до пятисекундного диалога. К отмороженному козлу с пустыми мёртвыми глазами, безупречными показателями и — вишенкой на торте — полным отсутствием какого бы то ни было запаха. Как, в принципе, и эмоций. Для того, чтобы поругаться, нужно обладать хотя бы зачатками темперамента. А Гоуст — что машина на автопилоте. Безупречное исполнение, ни единого отклонения от курса, но не будешь же ты добиваться проявлений эмпатии от своей «теслы»? Наверное, все беты были такими. Соуп не знал: кроме Райли, в команде представителей б-статуса не было, одни альфы. Прайс в своё время говорил, что это им на руку. Ну, бета в их рядах. Мол, там, где альфы и омеги рискуют потерять голову из-за взрыва ароматов и феромонов — неизбежный человеческий фактор, особенность вторичного пола, — бета останется спокойным и бесстрастным. «Спокойный и бесстрастный» было, в сущности, лучшим из определений, какие мыслимо было подобрать по отношению к сдержанному, рассудительному и холодному лейтенанту Райли. Будь он альфой, обладай он необходимой на поле боя силой подчинять себе других одним запахом, и разве звание капитана досталось бы Соупу? — Вон он идёт, — Газ кивнул куда-то вправо, Соуп повторил направление его движения взглядом. И правда: Райли, больше таких придурков на базе не было. Чтобы в балаклаве с черепом и закрытых шмотках щеголяли двадцать четыре на семь. Хренов Мистер Анонимность. Застёгнутый на все пуговицы и молнии мира. Из открытого в Райли было — одна эта полоска в прорези для глаз. Только и видно, что затемнённую углём кожу и равнодушный прищур. Неужели другие беты тоже так сильно напоминали роботов? В лучшем случае. Если не покойников. — Ага, — Соуп почесал бровь, привычно зацепившись за перечеркнувший её шрам, и вздохнул. — Возвращаемся к тренировке, значит. В программе вечера силовые. Газ картинно застонал. Соуп благополучно проигнорировал его показушное негодование и первым занял тренажёр Смита, пока остальные заканчивали с разминкой. Ближе к концу попустило, узел в животе рассосался, дышать стало полегче. Так было всегда: умотай себя до полусмерти, и побочки от передозировки подавителями перестанут долбить тебя в мозг. В сущности, невысокая это была плата за возможность трезво мыслить в разгар гона — пара дней тошниловки после. Врачи-то постоянно нудели про отложенный эффект и опасные для жизни последствия, но Соуп до сих пор не столкнулся ни с чем тяжелее псевдопохмелья: и правда, по ощущениям — словно перебрал накануне. Приятного мало, конечно, зато, кажется, скоро станет нормально. Отоспится хоть. На таблетках Соупу вечно снилась всякого рода невразумительная срань, после которой он приходил в себя со свинцовой башкой и пулемётными очередями в висках: будто и не ложился. Крепко же его приложило на этот раз, если даже Газ обратил внимание. Давненько не сбрасывал пар, не ослаблял самоконтроль. Надо бы взять отпуск, сгонять на гражданку, если не станет легче. Подцепить какого-нибудь омежку, который не против покувыркаться без обязательств и кольца на палец. У Соупа-то в жизни из колец — разве что чека гранаты. Сомнительный подарок на помолвку. Да и кто захочет связываться с военным, которого швыряет по горячим точкам в режиме нон-стоп? Строить семью с тем, кто рискует в один прекрасный день оставить своих детей сиротами. Бетам, наверное, попроще. Они стерильны; у них нет этого идиотского инстинкта, смутной первобытной тяги к продолжению, мать его, рода. Им вообще нихренашеньки в этой жизни не надо. Если судить по конкретным представителям. Соуп зачем-то нашёл глазами Райли: становая тяга, ясненько. Надо же, такой доходяга — тот же Роуч был на вид покрепче, чем он, — а блинов себе навешал от души, по меркам альф. Откуда в этом шкете такая силища? Ещё и первый по показателям по доброй половине нормативов. Сколько работают вместе, а Соуп так и не понял, как Гоусту это удалось. Быть таким, блядь, отбитым — и таким безупречным. Во всём, от ближнего боя до обжиманий со снайперкой. Саймон-сука-Райли. Главная загадка ОТГ-141. Попробуй вскрой, разгадай и переведи на нормальный человеческий язык этого мрачного мудозвона. Со всеми его тайнами. Райли опустил штангу и поднял голову. Их взгляды встретились; Соуп поморщился — отступившая было дурнота нахлынула с новой силой. Странная реакция, поди пойми, что именно блокаторы переплавили в это невнятное отторжение — плотский голод или присутствие конкурента. Будь Гоуст альфой, и он, возможно, счёл бы, что их феромоны вступили в конфликт, такое случалось, даже подавители не были в силах полностью элиминировать гормональный фон. Хочешь не хочешь, а придётся привыкать, наступать на горло внутреннему зверю, чтобы заткнулся и перестал требовать от тебя вгрызться зубами в чужое, подмять альфу-соперника под себя. Как ёбаное животное. С омегами оно тоже было так — про вгрызться и про подмять, — но в совершенно другом смысле. А вот с бетами… Вселенское Нихуя. Может, и хорошо. Может, и славно. Хер его знает, чего его сегодня так полощет. С Райли-то. Вот уж кто не должен восприниматься его подсознанием ни как противник, ни как тёплое податливое тело. И дело не в том, что Гоуст бета. Дело в самом Гоусте. Что в нём — тёплого и податливого? Сложно представить такого как он в койке, под или над кем-то. Без маски и без одежды. Без войны, впечатавшейся в него намертво. Да и зачем представлять-то, а? Соуп сел на лавочке, повёл плечами, вытер потное лицо краешком футболки. Пора было сворачиваться. — Свободны, — объявил он, отвинчивая крышечку на бутылке с водой. Роуч отреагировал ликующим воплем; Газ — неразборчивым «Наконец-то, блядь»; Ройс — сдержанным кивком. Райли… Никак. Так — глазами в его сторону стрельнул, тёмными, что две бездны. Соуп чуть не облился. Райли редко проявлял к нему подобный интерес; три взгляда за одну тренировку — абсолютный рекорд для кого-то вроде него. Интересно. Соуп что, реально выглядел настолько плохо? Вот уж спасибо. Раз даже этот сраный айсберг обратил внимание на его состояние, дело дрянь. Ещё одного высказывания про то, что его рожа напоминает коровью лепёшку, Соуп сегодня не перенесёт: после Газа был Роуч, хватило, наелся. К счастью, любопытство Гоуста уже себя исчерпало, и больше никаких невнятных переглядываний между ними не состоялось. Советов и ценных комментариев не последовало. Соуп чуточку расслабился. Завалились всей командой в общий душ, перебросились парой скабрёзных шуточек при помывке. Райли не присоединился — оно и немудрено, он всегда дожидался, пока остальные не свалят, торчал себе в зале, чтобы после ополоснуться в гордом одиночестве. Такой вот у него был пунктик. Один из. Соуп не лез ему на эту тему в душу — попробуй отыщи её у булыжника, — но догадывался, что это связано со шрамами. Шрамы Саймона Райли™. Про них ходило столько слухов, домыслов и легенд, что впору роман писать. Если принять на веру хотя бы половину из них, там, под своими закрытыми шмотками, Гоуст должен был выглядеть как настоящая отбивная. Соуп в этом сомневался — может, регенерация у бет была похуже, чем у альф или у омег, но ни одна ходячая развалина не сумела бы достичь результатов, стабильно выдаваемых Райли. И потом, его давным-давно комиссовали бы, будь всё так дерьмово. Должно быть, он прятал что-то ещё. Что-то помимо рубцов, которыми — в том или ином количестве — похвастаться мог любой действующий оперативник. Хм. Пирсинг в сосках? — глупости, это противоречит уставу, а Хороший Мальчик Райли из тех, кто скорее удавится, чем нарушит правила. Тату? — Соуп и так знал, что левая рука у Гоуста забита, это не было секретом ни для кого из тех, кто хоть разок заставал его в одной футболке. Редко, но случалось: всё-таки не робот, девяносто по Фаренгейту не оставляли равнодушным даже его. Маленький член? Или наоборот? Ради всего святого. Крыша на фоне отголосков гона ехала капитально, раз уж Соуп всерьёз озадачился вопросом габаритов Саймона «Гоуста» Райли. Да у того бегущей строкой в глазах читалось, что он асексуальнее ёбаной скалы. При чём тут прибор-то? — Ты идёшь? — Ройс от души приложил его по спине, Соуп дёрнулся и очнулся. Основательно, кажись, тронулся. Не услышал и не почуял чужого приближения. — Самое время поужинать. Соуп вообразил себе столовую, заполненную под завязку густыми и недружелюбными запахами, скривился и покачал головой. Нет уж; завтра, когда его окончательно попустит, будет вполне себе сносно, а сейчас только аппетит себе перебьёт. К своим-то привык, хотя на тренировке ему плохело даже от хорошо знакомых древесных ноток Роуча или вот горьковатых — Ройса. А там совсем накроет. Ебучий обострённый нюх ебучего доминантного альфы. Было бы в этом статусе — до-ми-нант-ный — хоть что-нибудь, кроме проблем. — Не, — утомлённо отозвался он, натягивая на мокрое тело свежую майку. — Я не голоден. Хмурая рожа Ройса приобрела обеспокоенное выражение. — Шёл бы ты в отпуск, мужик, — посоветовал тот. — Что-то в этот раз тебя конкретно так плющит. — Да херня, — Соуп поморщился, огляделся. В раздевалке не было никого, кроме них; здорово же он увяз в мыслях о Райли, раз пропустил момент, в который Роуч с Газом свалили. Интересно, куда Гоуст-то запропастился? — Ты же знаешь, оно всегда так, если превысишь рекомендованную дозировку, — запоздало добавил Соуп. — А в Мексике мне нужна была холодная голова вместо стояка. И мысленно добавил: будь я рядовым бойцом, как раньше, мне простили бы осечку; Прайс бы справился, нашёл бы способ привести меня в чувство; но на этот раз миссией руководил я, и это, оказывается, всё кардинально изменило; я не мог позволить себе ошибиться в этом статусе, больше нет. — Ну ладно, — неохотно пробормотал Ройс, почесав шею. И вздохнул. — Феромоновый шок не отхвати, ага? Не хотелось бы хоронить второго капитана подряд. Сука. Соуп помрачнел. Ройс спохватился, будто бы — в самом деле — лишь теперь осознав, что ляпнул, начал было: — Слушай, я не имел в виду, что… Не имел. Конечно. Кто бы сознательно прыгнул с разбегу на эту не перестающую болеть и расти мозоль? Только вот легче от этого нихрена не становилось. — Не надо, — перебил его Соуп и тяжело поднялся с лавки. — Закрыли тему. Шмотки липли к влажной коже; приставали к ней — не ототрёшь — и запахи, забивали ноздри, мучительно хотелось помыться вновь, хотя он прекрасно понимал, что это ему не поможет. Не сейчас, пока подавленный гон, помноженный на отходняк от таблов, делает из него сверхчувствительный приёмник для ароматов и овощ по совместительству. Даже глухая злая боль, вызванная словами Ройса, родила в нём лишь слабое трепыхание вместо настоящей волны гнева. Как сквозь толщу воды. Блядский Господь. Значит, позже будет — остро до отвращения. — Вали жрать уже, пока всё мясо не разобрали, — посоветовал Соуп Ройсу, виновато взирающему на него несчастными глазами. — Ну? Топай, говорю. По крайней мере, тот умел повиноваться и отступать без возражений. Скрипнула закрывшаяся за ним дверь, и Соуп остался в раздевалке совершенно один — мокрый, часто дышащий, раздавленный в долбаное пюре. Маячащий на горизонте феромоновый шок выглядел на порядок привлекательнее обсуждений гибели капитана Джона Прайса, место которого с недавних пор занял капитан Джон «Соуп» МакТавиш. В десятки грёбаных раз. Во всяком случае, если бы его тело вдруг перестало справляться с подавлением а-сущности, проблема решилась бы неделей капельниц и добровольно-принудительным отстранением от службы на это время; обратить вспять смерть подобным образом было нельзя. Почему именно сегодня, Ройс, чтоб тебя черти драли? Соуп прошёлся ладонью по лицу, уколовшись проклюнувшейся на подбородке щетиной. Потом встряхнулся, взял себя в руки, подхватил сумку с вещами и направился к выходу. С Райли они столкнулись в дверях. Налетели друг на друга — плечами, грудью, животами. Обменялись взглядами, отодвинулись, Гоуст отпрянул первым, но Соуп ещё успел подумать, что тот оказался удивительно жёстким и твёрдым на ощупь. А выглядел-то — в этой безразмерной серой куртке — угловатым и худым. Он совсем ничем не пах, кроме дезодоранта и пота. Саймон «Гоуст» Райли. Какое облегчение. Соуп поймал себя на том, что почти хочет совершить какую-нибудь феерическую глупость. Что-нибудь вроде того, чтобы вжаться носом во влажную шею Гоуста и наглотаться полного отсутствия феромонов, спасительной пустоты на месте аромата. Может, тогда его башка перестала бы разрываться на куски, а к горлу не подкатывала бы тошнота. Вот же дрянь. Откуда только взялись эти порывы? Похоже, он и правда был ближе к критической точке, чем полагал до сих пор. — Извини, — буркнул он, опомнившись. Посторонился. — Порядок, — тихо ответил Райли — и прошёл мимо. Невозмутимый, непоколебимый, не знающий, что это такое, когда тебя кроет и корёжит от инстинктов, которые пытаются переломить тебе хребет. Идеальный инструмент Саймон «Гоуст» Райли. Везунчик. Соуп проводил глазами его удаляющийся затылок, обтянутый чёрной тканью балаклавы, а потом безмолвно выругался и стремительно вымелся прочь из зала. К себе — пока не переклинило. Поутру, когда первая волна отдачи от блокаторов окончательно сошла на нет, тяготы минувшего дня показались Соупу смешными и незначительными. Так же, как и размышления о Райли — в конце концов, они и приятелями-то не были. Никем, кроме сослуживцев. Не следовало забивать себе голову всей этой ерундой.