От наваждения до помешательства

— Твои удары слишком рассредоточены, Телемах. Иногда, чтобы сбить противника, достаточно одного точного движения. Вкрадчивый, но оттого не менее звонкий, голос Амфинома долетает даже до места, где стоит Антиной. Извилистые, мшистые ветви многолетнего дуба заслоняют его, как трава — змею, открывая обзор на часть тренировочного поля, где Амфином дрессирует мальчишку уже битый час. Царевич размахивает копьём так, словно его тонкие пальцы не привыкли справляться с весом оружия. Оно и не удивительно: до недавней битвы Антиной был уверен, что мальчишка вообще не способен сражаться. Антиной помнит, как сверкали глаза царевича. Видеть в них ненависть, злость и обиду было привычно. Но в тот раз мальчишка смотрел на Антиноя с вызовом. Ему даже хватило безрассудства нанести ответный удар. Более того — кулак мальчишки уверенно проскользил по его скуле. Что-то изменилось. Почему Амфином стал проявлять интерес к царевичу именно сейчас? За неделю безмолвного созерцания Антиной начинает понимать. Во-первых, он подмечает, что мальчишка стал регулярно посещать трапезы в обеденном зале. Царевич занимает стол слева от двери, в самом углу. Иногда он безучастно изучает помещение, иногда пристально рассматривает лежащую на тарелке еду. У Антиноя складывается ощущение, что мальчишка нарочно заставляет женихов думать, будто он ничего не видит и не слышит. Стоит Антиною ухватиться за эту мысль, как он замечает. Все насмешки, вылетающие из жадных ртов, разбиваются о неестественно ровную спину царевича. Все липкие взгляды, бросаемые женихами, напарываются на угловатую линию плеч, как мясо — на деревянные прутья. Мальчишка продолжает игнорировать пренебрежительное отношение в свою сторону, но теперь делает это с высоко поднятой головой и презрительным взглядом, свойственным только людям царских кровей. Откуда в нём такая уверенность? Неужели из-за того, что его стали допускать до царских дел? Это вторая вещь, на которую Антиной обращает внимание: царевич часто наведывается в кладовую со свитками. Вероятно, пересчитывает запасы, чтобы потом отчитаться перед советниками. Сначала это вызывает усмешку: как он и считал — царевичу не доверяют серьёзных поручений. Потом на глазах у Антиноя и других женихов мальчишка договаривается с купцами о поставке на остров новых тканей. Через день он самостоятельно принимает итакийцев, обращающихся во дворец за помощью или разрешением спорных ситуаций. Этого оказывается достаточно, чтобы Антиной усомнился в своих представлениях: он недооценил волчонка, и теперь расплачивается за свою неосмотрительность, наблюдая, как Амфином с каждым днём подбирается к царевичу ближе. Всю тренировку с мальчишкой Амфином уворачивается от ударов, не пуская в ход собственное оружие. Когда царевич снова атакует, жениху впервые приходится сделать шаг назад, чтобы встретить его копьё своим. Их фигуры замирают. Амфином одобрительно кивает и кладёт руку на обнажённое плечо царевича. Грудь мальчишки вздымается тяжело, неровно. Спутанные волосы прилипают к коже, как мокрая трава. Царевич коротко кивает и перехватывает копьё горизонтально, сбрасывая чужую ладонь. Антиной хмыкает. Мальчишка выглядит настороженным вне зависимости от того, с кем находится и где. Даже когда он уверен, что вокруг никого нет, его спина остаётся до тошноты прямой, а взгляд — сосредоточенным и цепким, словно царевич ждёт опасности за каждым углом. Он не так далёк от правды: мальчишка, как никто другой, должен ощущать, что дворец ему больше не принадлежит. Уже очень давно. Понимает ли он, что, подпуская к себе Амфинома, он рискует лишиться тех немногих крупиц контроля, которые ему доступны? Жених явно не от скуки тратит на него своё время. Амфином покидает поле размашистым, уверенным шагом. На лице — смесь спокойствия и превосходства. Мысль, что жених оказался дальновиднее, давит на сознание Антиноя как небесный свод — на плечи Атланта. Он не может позволить союзу Амфинома и мальчишки окрепнуть.

~ 8 ~

От запаха свежей выпечки сжимается желудок. Антиной отрывает кусок от ломтя хлеба, но не успевает поднести его к губам — напротив усаживается Леокрит. — Амфином снова поджидал его в саду, — говорит он, наклоняясь над столом, чтобы слова потерялись в хоре мужских голосов. Пока Антиной не спускает глаз с мальчишки, его люди тенью скользят за Амфиномом. Судя по докладам Леокрита, в перемещениях и занятиях Амфинома нет ничего подозрительного. Это настораживает больше всего. Два-три раза в неделю Амфином приходит в царский сад, где мальчишка помогает слугам ухаживать за цветами матери. Однажды Антиной сам наблюдал за этим занятием, и желание возвращаться туда пропало. — Мне показалось, Амфином пытался выведать у царевича результаты последнего собрания советников, — продолжает Леокрит. — Показалось? Леокрит бросает короткий взгляд на кубок в руке Антиноя: пальцы впиваются в прохладное серебро до побелевших костяшек. — Он не спрашивал об этом напрямую, — сутулые плечи жениха напрягаются. — Кружил около тем, связанных с ресурсами на Итаке. Причём так осторожно, что даже я не сразу понял. От саркастичного комментария Антиноя удерживает только ярость, освежившая, как пощёчина. Амфином начал действовать. — Зря старается, — тон Ктесиппа пропитан самодовольством и высокомерием так же, как свинина у него на тарелке — маслом. — Даже если мальчишку допускают до собраний, вряд ли он понимает хоть что-то из того, что там обсуждается. Если бы невнимательность Ктесиппа не была выгодна Антиною, его глупость раздражала бы сильнее. Ещё неделю назад он бы и сам не стал возлагать больших надежд на осведомлённость мальчишки в политических делах. Но после того, как Антиной лично убедился в активной деятельности царевича, внутри зародились опасения. — Амфином добился, чего хотел? — спрашивает Антиной, игнорируя насмешки Ктесиппа. Леокрит качает головой. — Мальчишка либо действительно не понял, либо хорошо притворился. Царевич часто вёл себя как ребёнок, впервые столкнувшийся с жестокой реальностью: он был несдержанным в эмоциях, импульсивным в словах и трусливым — в действиях. Однако дураком он не был никогда. Сейчас он не подпускает Амфинома к себе, но надолго ли хватит его упрямства? Даже волка можно приручить — жених наверняка это понимает. Амфиному достаточно показать мальчишке свою заинтересованность, и тот начнёт вилять хвостом от перепавшей ему капли внимания. Запах пшеничного ломтя, который Антиной до сих пор держит в руке, теряет свою насыщенность. Когда он разжимает пальцы, на тарелку осыпаются только крошки.

~ 8 ~

Из того, что Антиной узнаёт о царевиче за неделю, больше всего его удивляет вовсе не количество поручений, которых на него сваливает совет. Тренировки с Амфиномом тоже не впечатляют: судя по простейшим ошибкам мальчишки, обучаться он начал не так давно. Возможно, внимание взрослого человека позволяет царевичу почувствовать себя значимым, но этого недостаточно для того, чтобы за такой короткий срок привычный загнанный вид сменился на безмолвную уверенность. Антиной уверен: должно быть что-то ещё. Подтверждение своим мыслям он получает в день, когда решает проследить за мальчишкой с раннего утра. В этот раз приходится действовать осторожнее и соблюдать приличную дистанцию, потому что царевич берёт с собой псину Одиссея: пусть к своим годам зверь уже не мог похвастаться прежней скоростью, о его нюхе, способном различать запахи на большом расстоянии, знали все. Сначала мальчишка идёт по направлению к городу, но на подходе к деревянным воротам сворачивает с главной дороги. Он минует оливковые рощи и источники, и Антиной понимает: эта часть Итаки ему совершенно незнакома. Спина царевича, идущего впереди, кажется Антиною менее напряжённой, чем обычно. Его шаги лёгкие и размеренные, словно у этой прогулки нет конкретной цели. Антиной бы так и подумал, если бы не копьё в руках мальчишки. Шерсть пса, бегущего рядом с царевичем, с такого расстояния напоминает Антиною подтаявший снег: серый, грязный и скудный, каким он и отложился в памяти со времён походов Антиноя в горы вместе с отцом. Мальчишка часто обращается к псу. За все годы, проведённые во дворце, Антиной ни разу не видел, чтобы он так продолжительно общался с кем-то из женихов. Теперь составить конкуренцию псу мог разве что Амфином. Через четверть часа царевич выходит к старым развалинам. Антиной приникает к стволу разлапистого дуба, откуда поляна просматривается как на ладони: покосившаяся лестница, несколько обрушившихся колонн и просторный каменный помост, за которым тянется линия обрыва. Сквозь шелест листьев и звонкий лай пса Антиной различает плеск волн, бьющихся о скалы. Мальчишка взбирается на помост, озираясь по сторонам. Пёс, вьющийся у его ног, отрывисто лает и виляет хвостом. — Ты снова не здороваешься, — голос царевича проносится по поляне как порыв ветра. Он останавливается посреди площадки. Его пёс нарезает круги возле одного и того же места. — Я думал, для богини мудрости слова важны не менее, чем чёткие удары, — взгляд мальчишки устремляется вверх. Антиной замирает в своём укрытии, боясь сделать лишний вдох. Этого он не ожидал. Царевич разворачивается. Пёс оббегает его, устремляется к невидимой точке и обнюхивает, как если бы там кто-то стоял. Мальчишка молчит долго. Со своего места Антиной не может разглядеть выражение его лица, но, когда царевич начинает говорить, его голос звучит не так звонко и уверенно, как мгновение назад. — Разве правильный порядок слов сделает меня старше в глазах советников? — он опускает голову. — Они не воспринимают меня всерьёз. Антиной хмыкает: влияние мальчишки в собственном дворце ещё не настолько окрепло, чтобы стать проблемой, но уже достаточно проявилось, чтобы превратиться в угрозу. Амфином поэтому начал суетиться? Антиной даже мог разделить его опасения: если волчонка тренирует богиня, кусаться он научится очень быстро. — Да, но старейшины всё равно меня не слушают. Мне кажется, они дают мне столько поручений, чтобы я под ногами не путался, — царевич говорит спокойно, словно давно смирился с таким положением вещей. Ответ Афины заставляет его растеряться: — Что это значит? Антиной, которому недоступны слова богини, слышит только переливчатые трели птиц. — Ладно, — бросает мальчишка и поудобнее перехватывает копьё. Царевич начинает тренировку. Антиной бесшумно отступает. Азарт вспыхивает в груди, как искра в сухой траве.

~ 8 ~

Когда солнце заходит за горизонт, дворец погружается во мрак, разбавляемый лишь светом факелов. Тень от языков пламени рисует на стенах смазанные образы, в которых Антиной раз за разом видит надвигающуюся битву за трон. Когда это произойдёт, огонь распространится по всей Итаке, чтобы очистить остров от прогнивших порядков и людей, чья жадность на протяжении двадцати лет отравляла дворец. Антиной окрасит алым каждую стену во дворце, и этим окажет услугу царской семье. Или, вернее, тому, что от неё останется: если царевич будет мешать его планам, от него придётся избавиться. Тишину коридора нарушает звук шагов. Из темноты, куда не достаёт свет факелов, появляется массивная фигура. Антиной знает, кто это. Он ждал. Когда Амфином застывает напротив, уголки его губ приподнимаются в улыбке, которую падающие на кожу тени превращают в оскал. В чертах лица Амфинома Антиной видит что-то ястребиное. — Ждёшь своего шпиона со свежими вестями? — голос жениха разносится по коридору, сухой, как хруст веток в тёмном лесу. — Сегодня решил узнать информацию из первых уст. Антиноя не удивляет осведомлённость Амфинома: в последние годы дворец превратился в паучье гнездо, где каждый пытается перекрыть свежий слой паутины более сложным узором. — Может, следовало сразу так сделать? К чему эти слежки, Антиной? Антиной тихо усмехается. — Предлагаешь нам обсудить твои планы за кубком вина, как старым знакомым? — Почему же только мои? — Я чист, Амфином. Предпочитаю играть в открытую, — ухмылка становится только шире. Глаза Амфинома сужаются, поблескивая в полумраке, как хитиновый панцирь скорпиона. — Тогда, если хочешь занять трон, тебе есть чему у меня поучиться, — он зеркалит усмешку Антиноя. — Что-то я не заметил у царевича особых успехов. — Значит, из меня хороший учитель. В памяти всплывает яростный взгляд мальчишки. Его безрассудство — результат влияния Афины, Амфинома или обоих? Антиной размышляет об этом с тех пор, как узнал, что у волчонка два наставника. От мысли, что жених даже в теории может оказывать воздействие на царевича, пальцы сами собой сжимаются в кулаки. — Голос мальчишки ничего не весит, — парирует Антиной. — В этом твоя проблема, Антиной, — хмыкает Амфином. — Ты не умеешь просчитывать ходы наперёд. Тебе легче срубить слабый отросток, чем взрастить из него плоды. — Я предпочитаю просчитывать риски, Амфином. Кто знает, в какой момент у плода появится гниль. … или богиня мудрости за спиной. В коридоре повисает тишина, нарушаемая лишь треском пламени и завыванием ветра за стенами. Они обмениваются испытующими взглядами, словно пытаясь залезть друг другу в голову. Антиной в красках представляет, как его копьё пробьёт чужую грудь. Амфином свалится на землю, впитавшую кровью тех, кто посмел встать у Антиноя на пути. Он будет смотреть на него снизу вверх и ощущать дыхание своей смерти. Антиной надеется, что Амфином прочитал это в его глазах.

~ 8 ~

Когда они расходятся, ноги Антиноя сами ведут его туда, где Амфином совсем недавно пытался выведать у царевича информацию. Опасения всё ещё бурлят под кожей, отравляя каждую мысль, связанную с борьбой за трон. В объятиях наступившей ночи царский сад выглядит дико и загадочно, как и сам царевич, укрывшийся в дальней его части. Антиной старается идти тише ветра, что колышет листья кипарисов и цветов, за которыми царица присматривает лучше, чем за своим сыном. Иначе допустила бы она сближение царевича с одним из женихов? Или Амфином уже позаботился и об этом? Отголоски раздражения создают бреши в его концентрации, и Антиной не замечает ветку под ногами. Мальчишка слишком сосредоточен на оружии в своих руках, чтобы обращать внимание на посторонние звуки: он плавно отводит локоть и натягивает тетиву, удерживая лук в опущенном положении. Антиной, продолжая следить за царевичем, медленно отступает, пока не укрывается в тени статуи Гермеса. Выражение каменного лица не может передать всю хитрость, присущую богу торговли, но на секунду Антиною мерещится, что неживой взгляд устремлён прямо на него. Наваждение рассеивается, стоит Антиною краем глаза заметить шевеление со стороны царевича. Мальчишка вскидывает лук. Его взор направлен в стену, которую от Антиноя загораживают ветви дерева. Царевич стоит в таком положении гораздо дольше, чем требуется, чтобы прицелиться. Через мгновение Антиной понимает, почему: луна выходит из-за облаков, озаряя серебром пространство сада и силуэт мальчишки. Когда его пальцы отпускают тетиву, воздух разрезает звук летящей стрелы, а после — глухой удар вонзившегося в цель наконечника. Царевич шумно выдыхает и опускает лук. Антиной и моргнуть не успевает, как мальчишка уже тянется к колчану, лежащему возле кипариса. Уж не Афина ли надоумила его тренироваться в стрельбе под покровом ночи? Антиной не может увидеть результаты стараний царевича или оценить правильность стойки, но его действия по непонятной причине приковывают взгляд. Достать стрелу, расположить её на полочке, отвести локоть, поднять лук, прицелиться, поймать отсвет луны, отпустить тетиву. Начать заново. В колчане мальчишки остаётся всё меньше стрел. Одновременно с тем, как тишину сада в очередной раз пронзает звук воткнувшегося в цель наконечника, в сознании всплывает недавний разговор. «Тебе легче срубить слабый отросток, чем взрастить из него плоды». Что особенного Амфином увидел в мальчишке? Когда Антиной покидает своё укрытие, луну заслоняют облака, погружая сад в полумрак. Антиной не старается идти тише: впервые за неделю наблюдения ему хочется, чтобы царевич его заметил. Тени, рассыпавшиеся по земле, окутывают фигуру мальчишки своими щупальцами, и на миг Антиной теряет чёткость зрения. Он осознаёт своё положение, когда стрела уже направлена ему в грудь. У Антиноя перехватывает дыхание. — Антиной, — их разделяет примерно пять шагов, но даже со своего места Антиной видит, как мерцают глаза царевича в полутьме. — Что ты здесь забыл? — Очень негостеприимно с твоей стороны наставлять на меня оружие, волчонок. Ты всех так встречаешь? — Только тех, кто вторгается в царские владения без приглашения. — Вероятно, его не так сложно получить. Царевич ненадолго замолкает, а потом вдруг усмехается. — Ты здесь из-за Амфинома. — Думаешь, мне есть до него дело? — Антиной делает шаг вперёд. Мальчишка не реагирует. — Думаю, тебе нужно получить подтверждение своим подозрением насчёт меня и Амфинома. — И зачем мне это? — нарастающий внутри трепет расходится по спине мурашками. Ещё один шаг. — Ты боишься, что он тебя переиграл. Сделал ход, до которого ты не додумался. Антиной даже не пытается подавить смех, вызванный этим заявлением. — Поверь, волчонок, дело далеко не в моих умственных способностях. Шаг. — Тогда зачем ты здесь? — повторяет мальчишка. Теперь, когда их разделяет несколько метров, Антиной может разглядеть и нахмуренные брови, и поджатые губы. Луна перламутром обводит контуры едва наметившихся мускул на руках и очерчивает проступившие на предплечьях вены. Антиной ловит взгляд царевича. — Дело не в Амфиноме, волчонок, а в тебе. Пальцы мальчишки впиваются в лук до побелевших костяшек. Тени, падающие на лицо пятнами, не могут скрыть его растерянности. Антиной слегка склоняет голову. Волчонок, кажется, до сих пор не осознаёт, чем вызван интерес к его персоне. Несмотря на замешательство, стойка царевича остаётся уверенной: отведённый локоть находится на одной линии со стрелой, ноги расставлены по ширине плеч, грудная клетка опущена. Единственная его ошибка — чересчур сильное напряжение там, где нужна расслабленность. — Что ты имеешь в виду? — голос мальчишки звенит, словно струна на кифаре. — Спроси у своего наставника, почему он обратил на тебя внимание именно сейчас. — Ещё один шаг, и эта стрела проткнёт тебя насквозь, — бросает царевич, прежде чем Антиной успевает оторвать ногу от земли. Между наконечником стрелы и его сердцем расстояние с вытянутую руку. — Оружие не сделает тебя опаснее, волчонок, — вздыхает Антиной. Царевич молчит. В его взгляде разгорается пламя, и Антиной чувствует, как чужая злость проносится по телу будоражащими волнами. Его тон становится бархатным, как шелест листьев: — Тебе разве не объяснили, что мало уметь держать его? Нужно знать, как им пользоваться. Когда Антиной подаётся вперёд, глаза мальчишки распахиваются. До того как его пальцы отпускают тетиву, Антиной успевает пригнуться и уйти в сторону — звук свистящей стрелы проносится на расстоянии фута от его макушки. Он в один шаг преодолевает разделяющие их с царевичем расстояние и выкручивает его запястье. Лук ударяется о землю с глухим звуком. Мальчишка шипит сквозь зубы и другой рукой пытается достать до колчана, в котором остаётся последняя стрела. Антиной дёргает его на себя, перехватывает вторую руку и прижимает грудью к стене, увитой виноградным плющом. Царевич извивается, пинается, но Антиной лишь сильнее вдавливает его в каменную поверхность. Убедившись, что сопротивление угасает, Антиной склоняется к уху мальчишки. — В следующий раз хорошо подумай перед тем как целиться в меня, волчонок. Антиной слышит его загнанное дыхание. В нос ударяет запах пота, трав и чего-то пряного, как свежеиспечённый хлеб. Напряжённое тело замирает в его руках, и Антиной уже хочет отойти, как затылок царевича впечатывается в его подбородок. От неожиданности Антиной ослабляет хватку. Мальчишка, воспользовавшись этим, наступает ему на ногу и толкает спиной в грудь. Силы удара недостаточно для того, чтобы освободиться, но Антиной сам отпускает его и отходит. Царевич, на мгновение потерявший равновесие, неловко разворачивается и выставляет перед собой ладони, сжатые в кулаки. Раскрасневшееся лицо в обрамлении растрёпанных волос и глаза, напоминающие тлеющие угли в костре, подстёгивают недавно появившееся ощущение. — Твоя смелость похвальна, волчонок, — говорит Антиной, поправляя сбившийся хитон. — Но, если планируешь играть во взрослые игры, одной храбрости будет мало. Антиной покидает сад, чувствуя, как позвоночник прожигает яростный взгляд. В груди, подобно чудовищу, шевелится любопытство.

~ 8 ~

Мальчишка, по привычке забившийся в дальний угол обеденного зала, едва ли прикасается к еде на тарелке. Его пальцы плавно вырисовывают ножкой кубка небольшие круги по поверхности стола. Разглядеть выражение лица царевича мешает расстояние и полумрак, который не в силах развеять даже свет факела за его спиной. Однако благодаря слежке Антиной вполне может представить, какая эмоция плещется в голубых глазах. Настороженность, но без капли страха. Судя по всему, волчонок больше не собирается прятаться. Этого понимания достаточно, чтобы опасения Антиноя укрепились: как скоро мальчишка станет оружием Амфинома? Сам жених сидит от царевича через стол, но его взгляд то и дело возвращается к фигуре в углу. Раздражение ворочается между рёбер, как зверь в клетке. Если Антиной хочет его укротить, ему придётся действовать умнее Амфинома. От размышлений Антиноя отвлекает Меланфий: он локтем задевает служанку, склонившуюся к столу, чтобы наполнить кубок вином. Девушка от неожиданности дёргается и разливает напиток на серый хитон жениха. Узкие, с припухшими веками глаза вспыхивают злостью, и Меланфий отталкивает служанку, отчего кувшин выскальзывает из её пальцев. Звон разбившейся о пол керамики на миг заглушает хор мужских голосов. Взоры всех присутствующих устремляются к замершей служанке, нижняя часть юбки которой теперь запятнана. — Смотри, куда льёшь, дура, — Меланфий грубо хватает девушку за руку. По залу проносятся сдержанные смешки. Антиной оглядывает искажённые гримасами лица и улавливает движение в углу, где сидит царевич. Стул отъезжает со скрипом. Каштановые пряди подпрыгивают в такт каждому шагу мальчишки. — Пусти её, — он останавливается рядом со служанкой. Меланфий лишь сильнее стискивает худое запястье. Девушка издаёт приглушённый звук. — Я сказал, отпусти её, — мальчишка вскидывает острый подбородок. Внимание Антиноя привлекает Амфином, сидящий напротив Меланфия: в его взгляде, направленном на царевича, Антиной видит такой же испытующий интерес, с каким он сам смотрит на мальчишку. — Она плохо выполняет свои обязанности, царевич, — цедит сквозь зубы Меланфий. — Это не повод трогать моих слуг, — пальцы мальчишки сжимаются в кулаки. Меланфий, шатаясь, поднимается из-за стола и отбрасывает от себя руку служанки, как мешающуюся на пути ветку. Девушка теряет равновесие, но царевич ловит её за плечи и аккуратно отодвигает в сторону. — Хочешь поиграть в защитника, мальчишка? А силёнок хватит? — Меланфий делает шаг вперёд. Царевич молчит. Из находящихся в зале составить ему конкуренцию может разве что служанка, которая на нетвёрдых ногах пятится к двери — к несчастью для волчонка, это понимают все. И что ты теперь будешь делать? Напряжение опутывает каменные стены невидимыми нитями, когда мальчишка подходит к Меланфию вплотную. — Кажется, мне нужно напомнить вам о вашем положении, — голос царевича звучит твёрдо и уверенно. — Вы — всего лишь гости в этом дворце. Вы явились сюда биться за руку моей матери. Так и ведите себя соответствующе, а не как стадо грязных неотёсанных свиней. Амфином довольно ухмыляется. — Да как ты смеешь, щенок! — на отёкшем лице Меланфия проступают красные пятна от ярости. Он шагает к мальчишке и дёргает его за верхнюю часть хитона на себя. Царевич, оказавшийся почти нос к носу с женихом, ядовито улыбается. — Об этом я и говорил. Удар коленом в живот вышибает из него весь дух, заставляя согнуться пополам. Меланфий, возвышающийся над ним, хохочет. Амфином подрывается со своего места, но прежде чем он успевает дойти до центра зала, царевич достаёт что-то из-за пояса. В свете десятков факелов лезвие блестит в его ладони, как монета на солнце. Мальчишка выпрямляется и бросается к Меланфию. Секунда — и к толстой шее уже приставлен кинжал. Царевичу везёт: вряд ли бы Меланфий позволил этому случиться, если бы его реакция не была замедлена выпитым вином. Но даже при таком раскладе холодная расчётливость, с которой мальчишка совершает этот выпад, поражает. Шум голосов в зале стихает. Антиной видит, как насмешливые гримасы сменяются на растерянные. На лице Амфинома отражается такой же недоверчивый шок. — Не стоит недооценивать своих противников, Меланфий. Даже самых слабых, — царевич делает осторожный шаг назад. Рука с кинжалом выставлена впереди, словно проводя границу. Антиной надеется, что мальчишка понимает: при других обстоятельствах железка бы не стала препятствием к дальнейшим действиям соперника. По крайней мере, при таком уровне боевой подготовки, как у него. До того, как Меланфий бросается вперёд, между ним и царевичем вырастает Амфином. — Довольно! Меланфия заметно потряхивает от ярости и унижения, но он покорно отступает, словно пёс, услышавший приказ хозяина. Амфином поворачивается к царевичу и тянется к его плечу. — Оружие больше ни к чему, Телемах. Мальчишка опускает руку с кинжалом, а второй — отталкивает ладонь Амфинома, почти коснувшуюся оголённой кожи. — Вмешиваться нужно было до того, как один из вас проявил неуважение по отношению к моим слугам. Снова. Лицо Амфинома каменеет. Горящий взгляд мальчишки замирает на нём не более, чем на секунду, и возвращается к Меланфию, чьи губы искривляются в оскале, будто он уже прикидывает в голове план мести. Чудовище в груди Антиноя готово зарычать от удовольствия. Волчонок не просто научился показывать зубы. Он научился кусаться. И, судя по потяжелевшему взгляду Амфинома, он не имел к этому никакого отношения.