От наваждения до помешательства

Назойливая капля пота щекочет скулу, хитон облепляет тело, как вторая кожа, а плечи обжигают лучи беспощадного итакийского солнца. Влажные пальцы скользят по древку, когда Антиной отражает атаку Писандра, и наконечник чужого копья проносится в футе от его лица. Узкие губы Писандра разъезжаются в оскале, обнажая ряд кривых зубов. Он перехватывает копьё в воздухе и слегка приседает. Антиной, напротив, выпрямляется. Ладонь стискивает древко, и он замирает в ожидании удара. Секунды в голове отсчитываются в такт глубокому дыханию. Писандр несётся вперёд, но Антиной не шевелится. Веселье на раскрасневшемся лице жениха сменяется напряжением. Когда разделяющее их с Антиноем расстояние сокращается до шага, Писандр замахивается. Антиной без усилий уклоняется, обходит его по дуге и делает подсечку. Коренастая фигура распластывается на земле, как ствол упавшего дерева. — Ты сегодня медленнее, чем обычно, — наконечник упирается Писандру между лопаток. — Он вчера так напился, что самостоятельно передвигаться не мог, — Ктесипп, замерев с поднятым ксифосом, бросает на Писандра едкий взгляд. Сбоку от Ктесиппа вырастает Эвримах. Вороные волосы разлетаются во все стороны, когда он совершает выпад. Ктесипп едва успевает отскочить. — Ты бы лучше о себе переживал, — Эвримах морщится, словно увидев падаль. — Ты с утра не в духе. Ночь не задалась, а? Хриплому, каркающему смеху Ктесиппа вторит одобрительный возглас Писандра, который сменяется кряхтением. Антиной, вспомнив, что его копьё всё ещё приставлено к спине жениха, убирает руку. — Тут уж как посмотреть, — Эвримах оглядывает сначала Ктесиппа, потом Писандра, который, шатаясь, поднимается с земли. Антиной усаживается на траву в тени старого дуба с редкой, жидкой кроной и откладывает копьё. Разговоры женихов доносятся до него урывками: помимо Ктесиппа, Писандра и Эвримаха на тренировочном поле собралась треть людей Антиноя. Часть из них продолжает оттачивать техники боя, другая — предаётся воспоминаниям о вчерашнем вечере, а кто-то, как и Антиной, пытается спастись от удушающей жары под листвой. Стоящий над полем гул людских голосов только усиливает пульсацию в ноющих висках. Тяжёлое дыхание царевича всё ещё оседает на губах. Антиной думал, ему придётся долго нарезать круги возле мальчишки — соблазнять его, уговаривать. Но, оказалось, Телемах сам кого угодно может соблазнить своим дерзким взглядом и правильно подобранными словами. «Убеди меня, Антиной». Царевич ещё сам не понимает, о чём его попросил. Антиной размышлял — станет ли Телемах избегать его после произошедшего? Мальчишка не любил показывать собственную слабость. Его действия Антиной предугадал почти верно: царевич присутствовал и на завтраке, и на обеде, но старался не обращать на него внимания. Когда они столкнулись на выходе, Телемах вскинул подбородок и прошёл мимо. Однако Антиной заметил и дрогнувший кадык, и заалевшие щёки. Днём, когда царевич пересчитывал запасы провизии, Антиной проник за ним в кладовку. — Тебе нельзя здесь находиться, — пальцы Телемаха, удерживающие свиток с наименованиями продуктов, сжались. — Тебе надо научиться здороваться. Мальчишка прищурился. — Не переживай так, волчонок. Во дворце не так много мест, где нас не подслушают. Я всего лишь хотел напомнить тебе об обязательствах. — Свои обязательства я выполняю прямо сейчас. — И как? Это помогло тебе завоевать расположение советников? Недовольство заиграло на лице Телемаха проступившими желваками. — Я так и думал. Тебе стоит прислушаться ко мне, если хочешь чего-то добиться от старейшин. — Ты слишком самоуверен, — фыркнул царевич. — Зато ты чересчур мнителен. Антиной остановился возле мальчишки. Телемах следил за ним с любопытством лисы, учуявшей неподалёку волка. — Ты заключил со мной соглашение, волчонок, — Антиной склонился к царевичу. — Теперь тебе не удастся от меня отделаться. В твоих же интересах сотрудничать со мной. В кладовой не было окон: солнечные лучи могли навредить зерну, вину и маслу, которые хранились в огромных пифосах. Комнату освещали только несколько масляных ламп, расставленных на постаментах по углам. Они окрашивали помещение в приглушённые, золотистые тона и падали на кожу Телемаха косыми мерцающими полосами, подчёркивая линии скул и челюсти. — Я не отказываюсь от своих слов, Антиной. Оставь свои манипуляции — я не стану обсуждать что-либо с тобой здесь. Его глаза сверкали, как растопленное в лампах масло, и Антиной воочию увидел, как зрачок поглощает голубую радужку. — Приходи на закате в сад, — Телемах подался вперёд, и взгляд Антиноя опустился на искусанные губы. Он потянулся навстречу, но мальчишка тут же отпрянул и отступил на шаг. От воспоминаний тело обдаёт жаром, и Антиной кривится: однажды он отыграется на царевиче за каждую неосознанную и осознанную провокацию. С одной стороны, лёгкость, с которой Телемах диктует ему свои условия, интригует и будоражит. С другой — раздражает и злит. Каждое их взаимодействие напоминает Антиною перетягивание каната: они оба стремятся навязать друг другу свою волю. Иногда Антиной даже не против делать вид, что поддаётся: мальчишка должен чувствовать, что его мнение имеет значение. Только в этом случае он сможет полностью открыться. Но Антиною придётся смириться с тем, что этот процесс займёт больше времени, чем он планировал. — … ушёл слишком рано. Видимо, Его невинному Высочеству Паннихида пришлась не по душе, — доносятся до Антиноя насмешки Ктесиппа, который улёгся в тени соседнего дуба. — Не понимаю, зачем он вообще пришёл, — Писандр, расположившийся рядом с Ктесиппом, поднимает над собой глиняную гидрию. Пока он жадно пьёт, вода тонкими ручейками стекает по крепкой шее. Писандр передаёт сосуд Антиною. Свежесть, охладившая пересушенное горло, ощущается как дар богов. — Его позвал Амфином, чтобы все увидели, кому царский отпрыск отдаёт предпочтение, — Эвримах, прислонившийся к стволу, отстранённо изучает раскидистую крону над собой. — Мне это не нравится, — голос Ктессипа периодически сипит, как поленья в костре, напоминая о выпитом им вчера количестве вина. — Сколько ещё должно пройти времени, прежде чем мы вмешаемся? Взгляд Эвримаха оседает на коже лёгким покалыванием: жених смотрит цепко, выразительно. Некоторое время они ведут безмолвный диалог. Беспокойство Эвримаха сталкивается с безмятежностью Антиноя, как волна — с корпусом судна. Женихи недоумевают, почему Антиной бездействует. Рассказать про сделку с царевичем он не может, но и позволять сомнениям поражать головы его людей, как лихорадке, — тоже. — Не забывайте, что у власти Пенелопа, а не мальчишка, — Антиной переводит взгляд на сражающихся на поле мужчин. — Даже под руководством Амфинома царевич ничего не сможет сделать без её одобрения. — Всем известно, что Пенелопа почти отошла от дел. Её согласие — формальность, — говорит Эвримах. — Ты плохо изучил характер царицы, если так думаешь, — Антиной усмехается. — Может, она и не появляется на публике, но, уверен, последнее слово во многих вопросах до сих пор остаётся за ней. — Мальчишка её сын. Если Амфином завоюет его доверие, благосклонность царицы останется лишь вопросом времени, — услышав в интонации Писандра неуверенность, Антиной поворачивается, как охотник, в ловушку которого угодил хищник. — Тогда, может, стоит подпортить его репутацию? Заодно привлечём внимание Пенелопы. Пора бы ей вылезти из своих покоев. Ктесипп с Писандром переглядываются. Их губы разъезжаются в предвкушающих улыбках. Эвримах отмалчивается, но Антиной знает: он не купился. До конца тренировки о царевиче больше никто не вспоминает, но, стоит большей части женихов покинуть поле, как Эвримах материализуется тенью рядом с Антиноем. — Ты сместил мишень с царевича на Амфинома. Зачем? — Ни Ктесипп, ни Писандр сдержанностью не отличаются, а мальчишка может ещё пригодиться, — Антиной снимает с крюка на дереве кусок ткани и выливает на него остатки воды из гидрии. — Действуешь методами Амфинома? Антиной неторопливо обтирает пылающую кожу влажной тряпкой, рассматривая спины удаляющихся женихов. — Союз с царевичем — это преимущество, но оно не стоит борьбы, — Эвримах устало проводит по лицу рукой. — Ты говорил, что мальчишку можно сделать опасным. — Но нужно ли? Амфином пытается его приручить, но волк никогда не станет домашним псом. Сейчас я уверен, что лучше пойти на риск и избавиться от царевича, чем ждать, когда он сорвётся с поводка, — во взгляде Эвримаха вспыхивает жестокий блеск. — Так было бы лучше всем. — Ты правда думаешь, что царевич представляет угрозу? — Антиной издаёт смешок. — Дикие звери непредсказуемы, — Эвримах сохраняет невозмутимый вид, несмотря на откровенную иронию со стороны Антиноя. — Их нельзя недооценивать. Сомнениям Эвримаха, разносящимся по черепной коробке эхом, вторит хриплый голос Амфинома. «Не недооценивай его». Улыбка застывает на губах Антиноя ледяной маской.

~ 8 ~

К ночи дворец напоминает пчелиный рой: слуги перемещаются между жилыми комнатами и рабочими помещениями с такой скоростью, что Антиною приходится замедляться на поворотах, чтобы случайно не сбить никого с ног. После суеты извилистых коридоров тишина царского сада оглушает. Антиной замирает у знакомого пруда, выискивая среди деревьев и кустов каштановую макушку. Щёлк. Хруст сломанной ветки рассекает пространство как крик чаек в ночи. Антиной идёт на звук, сопровождаемый безжизненным взглядом статуи Гермеса. Антиной находит царевича в дальней части сада, у стены, увитой шиповником, где всё так же висит тренировочный щит. Телемах, склонившись над кустом, изогнутым ножом срезает торчащие ветки. Антиной останавливается в двух шагах от него, прислушиваясь к бормотанию мальчишки, которое периодически срывается на болезненное шипение. — Для человека с мишенью на спине ты слишком беспечен. Телемах вздрагивает, поворачиваясь к Антиною с вытянутым ножом. Багровые отсветы увядающего солнца отражаются в его глазах вязкой лавой. — Лучше так, чем жить в постоянном страхе, — царевич расправляет плечи. — Даже если это приведёт к гибели? — Насколько мне известно, у твоих псов ещё не закончилось терпение, — Телемах отвечает с таким спокойствием, будто они обсуждают погоду. — Если что-то изменится, ты сам мне об этом расскажешь. — Ты так уверен в этом? — Обмен, помнишь? Если хочешь узнать что-то стоящее, лучше снабжай меня информацией вовремя, — мальчишка возвращается к своему занятию. Наглость Телемаха с каждой их встречей набирает обороты. Эвримаху бы это не понравилось, но Антиной не привык бояться — даже диких зверей, бегущих на него. Антиной огибает Телемаха и прислоняется к каменной стене. Движения царевича собраны и отточены, однако даже эта аккуратность не спасает его от шипов. Телемах подносит пострадавший палец к лицу и бесхитростно зализывает повреждение. Взгляд Антиноя опускается к пухлым губам. У мальчишки, заметившего его интерес, дёргается кадык. Телемах фыркает и садится на корточки, чтобы уравнять нижний ряд зарослей. — Как женихи отреагировали на моё появление на Паннихиде? — голос царевича звучит отрешённо, но Антиной улавливает нотку напряжения. Первый ход сделан. — Они решили, что тебя позвал Амфином. Шелест листьев затихает. Телемах растерянно моргает. — Тебя это разве не радует? — наигранно удивляется Антиной. — Радует, — глаза мальчишки вспыхивают, как фитиль свечи. — Все думают, что мой союзник Амфином. Наверное, мне стоит поддерживать эту легенду. Проводить с ним больше времени, чтобы отвести подозрения от истины. Тело словно пронзает молнией. Крошечные разряды перемещаются под кожей, сковывая мышцы и вынуждая Антиноя замереть. — Хочешь поиграть, волчонок? — Мы уже играем, — Телемах отсекает ветку и отбрасывает в сложенную рядом груду. — Теперь твой ход. Ноги Антиноя зудят от желания подойти к мальчишке, чтобы или встряхнуть, или вылизать его рот до мозолей. — Что сказал тебе Амфином по поводу вчерашнего? — Антиной скрещивает руки на груди. — Ничего. Пытается сделать вид, что его это не волнует. — Видимо, не очень убедительно. Телемах прикусывает губу и слегка встряхивает головой, будто отгоняя назойливую мысль, рискующую сорваться с языка. — Вы с Амфиномом говорили обо мне, — царевич осторожно перебирает ветки. — Чего он хотел? «Мальчишка хитёр. Ты сам не заметишь, как он обведёт тебя вокруг пальца». Антиной оглядывает взъерошенные волосы, вьющиеся у загривка как виноградные лозы, пульсирующую на виске жилку и темнеющую ямку под желтоватой из-за синяка скулой. — Предупредить, что рано или поздно тебе наскучит моя компания, — спустя некоторое время произносит Антиной. Телемах бросает на него испытующий взгляд. — Он не так далёк от правды. — К сожалению, избавиться от меня не так просто, — Антиной скалится. Царевич закатывает глаза, выпрямляется и перемещается к зарослям у стены, где стоит Антиной. — О чём спрашивает Амфином во время ваших тренировок? Мальчишка успевает укоротить пять сучьев, прежде чем отреагировать на слова Антиноя. — Иногда о моём опыте владения оружием, иногда — о том, как прошёл день, — царевич ухмыляется. — Это всё? — Антиной сжимает правую ладонь в кулак и расслабляет. — Мой ответ такой же содержательный, как и твой. Сжать. Расслабить. Сжать. Расслабить. Телемах слишком резко хватается за ветку и втягивает воздух сквозь сжатые зубы, поднося палец к губам. — Зачем ухаживать за дикими цветами? — Антиной осматривает горку из сухих прутьев, которая увеличилась в ширину с тех пор, как он пришёл. — Если их не подстригать, они разрастутся на весь сад. — Почему этим занимаешься ты? — Мне нравится ухаживать за садом, — интонация у мальчишки уклончивая, словно он ступает по полю под прицелом лучников. Антиной срывает бутон, который размером не достигает даже его мизинца. У бледно-розовых лепестков плотная, шершавая текстура с прожилками-паутинками. — Постоянного присмотра требуют не только растения. — В каком смысле? — Телемах бережно, чтобы не оставить на теле новых царапин, собирает обломанные сучья и относит к остальным. — Чем больше твоя мать медлит с решением, тем беспокойнее становятся женихи, — Антиной вертит бутон, как драгоценный камень. — Для многих ты помеха на пути к трону, а для Амфинома — ступенька, о которую он вытрет ноги, как только ты перестанешь быть полезным. — Я уже слышал от тебя что-то похожее. Где в этом списке ты? — Речь не обо мне. Ты хотел предупреждение? Вот оно, — Антиной встаёт напротив Телемаха. — Недовольство женихов разгорается как костёр, а твоя мать своим бездействием активно подкидывает в него угли. Если вовремя не обложить его камнями, пламя перекинется на весь лес. Антиной сминает бутон. Телемах наблюдает за опадающими на землю лепестками, как за раненым животным. — Дворец полон стражи. Любой мятеж будет подавлен. — Ты недооцениваешь стаю изголодавшихся волков, если думаешь, что это их остановит. Сколько крови они прольют до того, как их поймают? — Какого ответа ты от меня ждёшь? — взгляд царевича упирается в стену позади Антиноя. — Я хочу понять, намерен ли ты что-то делать, — Антиной обхватывает челюсть мальчишки, заставляя посмотреть на себя. — Я уже делаю. — Твоего дерзкого взгляда и «грозных» замечаний недостаточно, волчонок. Я бы даже сказал, твоё поведение имеет обратный эффект. — Тогда скажи, как надо, — шипит Телемах. — А что я получу взамен? — Это не сделка, Антиной, — глаза царевича темнеют до оттенка сумеречного неба, раскинувшегося над ними. — Ты нуждаешься в моей помощи, — Антиной обводит контур губ Телемаха большим пальцем, и тот громко выдыхает. — Твои методы сомнительны, — мальчишка отбрасывает руку Антиноя и отодвигается. Внутренности обдаёт колючим холодом. — У тебя есть другие идеи? — Будут, — с нажимом произносит Телемах. Антиною приходится приложить усилие, чтобы не сорваться с места. — Как скажешь, волчонок.

~ 8 ~

В течение следующей недели Антиной приводит в исполнение план по ухудшению репутации Амфинома. Пока Леокрит собирает информацию об Амфиноме из всех возможных источников, другие женихи вживаются в роль почтительных гостей, не задирающих слуг при любой возможности. Антиною нужен был контраст. Его люди позволяли себе больше, чем люди Амфинома: благодаря авторитету Антиноя они чувствовали себя в более выгодном положении. И по этой же причине справиться с их разгульным поведением мог только сам Антиной. Ему требуется не так много времени, чтобы объяснить женихам свою стратегию, но гораздо больше, чтобы усмирить их пыл: половине из них не понравилась идея изменять своим привычкам, пусть даже и на короткий срок. Тогда Антиной обратился к главным слабостям своих людей: жажде власти, алчности и неприязни к Амфиному — в этом они все были солидарны. Слуги, лишившись привычного назойливого внимания, растерялись. Их подозрительные, осторожные взгляды стали для Антиноя подтверждением: первая часть плана прошла успешно. Получив от Антиноя дальнейшие указания, его люди, держась неподалёку от приспешников Амфинома, начали вскользь упоминать в диалогах нынешнюю политическую ситуацию во дворце и делать вид, будто им доступна некая секретная информация. Постепенно эти полунамёки превратились в неприкрытые насмешки над неосведомлённостью Амфинома: женихи под предводительством Антиноя не стесняясь высказывали сомнения о компетентности Амфинома как лидера. Ко второй половине недели напряжение, царившее между людьми Антиноя и Амфинома, можно было потрогать пальцами. Когда завязалась первая драка, инициированная противоположной стороной, Антиной потягивал вино, наблюдая, как разнимают сражающихся. Амфином сохранял спокойствие, хотя и не упускал случая наградить Антиноя очередным мрачным взглядом. Как и Антиной, он предпочитал сперва оценивать происходящее, и только потом — принимать меры. Антиной надеялся, что к тому моменту, когда это произойдёт, Леокрит уже раздобудет компрометирующие сведения. Как и раньше, отчёты Леокрита сводились к перемещениям Амфинома по дворцу и острову. Первое примечательное открытие Леокрит сделал, когда Антиной приказал ему следить за Амфиномом после наступления темноты: в полночь мужчина отправился в нижний город и провёл около часа в капелии. Сам Леокрит не рискнул зайти внутрь, чтобы не быть обнаруженным, поэтому узнать о цели визита Амфинома не удалось. Антиной сильно сомневался, что жених проделал такой путь только ради выпивки, которую можно было достать и на дворцовой кухне. В ближайшие несколько ночей Амфином вылазку не повторял. Эвримах к плану Антиноя отнёсся без особого энтузиазма: он был уверен, что столкновение враждующих сил только усугубит всеобщее беспокойство. Антиной не переубеждал его: Эвримах не видел всей картины, но Антиной не хотел посвящать его в свою задумку до тех пор, пока не добьётся от царевича конкретных результатов. Рано или поздно Телемах обратится к нему за помощью: противостояние между женихами отражалось на всех присутствующих во дворце. Слуги не единожды становились свидетелями жестоких битв и убирали беспорядки, оставленные после — вряд ли Телемах это проигнорирует, особенно сейчас, когда в Итаку прибыли купцы. Мальчишка на протяжении недели был завален бюрократической волокитой и организацией официальных приёмов, устроенных в честь прибытия важных гостей. Царевич перемещался по коридорам со скоростью стрижа, налетая на углы и врезаясь в людей. Это казалось Антиною забавным до момента, пока Телемах не начал отказывать ему в разговорах, оправдывая это своей занятостью. Мальчишка стал пропускать обеды и ужины, а после завтрака испарялся как ящерица в камнях. Однажды Антиной не выдержал и подкараулил его у дверей обеденного зала, затащив в нишу между колоннами. — Мне надоели эти прятки, волчонок, — Антиной толкнул царевича к стене. — Прости, Антиной, но, в отличие от тебя, я занимаюсь делами, — мальчишка выпятил подбородок. Отсветы платиновых лучей, проникающих в коридор сквозь распахнутые ставни, рассыпались по медовой коже, как жемчужины. Антиной подметил, что от недавних синяков остались лишь жёлтые пятна. — Всё ещё не надоело быть на побегушках у совета? — Я и не ждал, что ты поймёшь, — глаза Телемаха сузились. Он попытался уйти, но Антиной перегородил ему путь, выставив руки по бокам от его головы. — Мы не закончили, — Антиной сократил расстояние между собой и мальчишкой до двух футов. — Кажется, к нашим условиям нужно добавить пункт про количество обязательных встреч в течение недели. — Я встречаюсь с тобой, когда могу. Отсутствие у меня свободного времени связано в том числе и с тобой, — царевич ткнул в грудь Антиною указательным пальцем. — Если бы ты лучше следил за своими прихвостнями, мне не пришлось бы тратить столько сил на поддержание порядка во дворце. — Не справляешься, волчонок? — Антиной ухмыльнулся и практически вдавил Телемаха в стену, зажав его руку между их телами. — Тебе помочь сбросить напряжение? — Не хочу тратить своё время ещё и на тебя, — мальчишка сморщил нос. — Придётся. В конце концов, мы же союзники. Взгляд Антиноя скользнул к выпирающим ключицам. Он положил ладонь на солнечное сплетение царевича так, чтобы большой палец упёрся в яремную впадину. На лице Телемаха не дрогнул ни единый мускул. Антиной надавил, и мальчишка шумно сглотнул. — Даю тебе время до конца недели, волчонок. Если мы не встретимся до этого момента, наши договорённости потеряют силу. Голубые глаза полыхнули мятежным огнём. Телемах оттолкнул Антиноя, и на этот раз Антиной дал ему пройти. С тех пор минует два дня, но царевич продолжает обходить его стороной. Сомнения оплетают Антиноя изнутри подобно шиповнику, проникая в каждый уголок его сознания и вонзаясь в череп тонкими иголками. Взгляды Эвримаха теперь оставляют вмятины на коже, как свинцовая цепь. Всё это время Антиной не воспринимал опасения Эвримаха серьёзно. Он был уверен: хотя мальчишка и продолжал вести себя нагло, он уже одной ногой угодил в сети. Он думал, что смог заинтересовать царевича. Телемаху не повезло: Антиной был таким же упёртым. Даже если мальчишка захочет разорвать соглашение, Антиной не отпустит его так просто. Не тогда, когда на горизонте маячит Амфином, играющий в заботливого наставника. Сведений о взаимодействии жениха и Телемаха непростительно мало: Леокрит не может находиться рядом с Амфиномом каждый раз, когда тот пересекается с мальчишкой, а сам царевич пока не спешит откровенничать с Антиноем. Потеря полноценного контроля над ситуацией не только беспокоит, но и будоражит. Кровь в жилах вскипает каждый раз, стоит Антиною увидеть Телемаха рядом с Амфиномом или перехватить взгляд мальчишки. Накопившееся раздражение Антиной ежедневно сбрасывает на тренировках. Иногда ему помогает Эвримах, с которым этот процесс приносит ещё больше пользы: помимо того, что жених был опытным воином, недосказанность, повисшая между ними якорем, добавляла их сражениям остроты. Сегодняшняя тренировка, затянувшаяся до наступления сумерек, изматывает Антиноя до пустоты в голове. Он идёт к берегу скорее по привычке, нежели осознанно. Мышцы гудят, ссадины на теле и мозоли на ладонях пощипывает, ноги ощущаются ватными. Небо над ним сереет, как тлеющая листва, в нос забивается резкий, металлический запах, но, даже несмотря на накрапывающий дождь, Антиной впервые за эту бесконечную неделю чувствует себя расслабленно и свободно. У моря его поджидает Телемах. Когда Антиной ступает на каменный пляж, царевич, заслышав шуршание, поднимается и оборачивается. В сравнении с Антиноем, мальчишка выглядит свежее и собраннее. На недавний бой указывают только взмокшие у корней пряди, раскрасневшиеся щёки и сбившийся набок пояс хитона. Антиной догадывается о том, что сейчас произойдёт даже не по сжатым в кулаки ладоням — взгляд Телемаха пылает знакомой решимостью. — Что я сделал на этот раз? — Антиной растирает шею и разминает пальцы. — Мне не нужен повод, чтобы хотеть разбить тебе лицо. — Ты можешь быть кровожадным, когда захочешь. Женихам следует тебя опасаться, — Антиной усмехается. — От теней никто не ждёт подвоха, — интонация у мальчишки сухая, как пергамент, который долго пролежал на солнце. — Но тебе это не нравится, верно? — Антиной склоняет голову, как скульптор, изучающий глыбу мрамора. — Ты хочешь, чтобы женихи считали тебя равным. — Ошибаешься, Антиной, — царевич ядовито улыбается. — Такие, как ты, всегда будут ниже. — Тогда покажи мне моё место, волчонок. Попробуй. Когда мальчишка бросается вперёд, над островом проносится первый громовой раскат. Антиной без труда отражает выпад, сжимая руку Телемаха, и замахивается ногой. Его колено встречается с ребром царевича, и мальчишка шипит. Лоб Телемаха впечатывается в его, и от неожиданности Антиной ослабляет хватку. Мальчишка, воспользовавшись этим, отскакивает назад. Сверкнувшая молния, отразившаяся в его глазах, придаёт взгляду Телемаха безумства. Когда их тела снова сталкиваются, Антиной перестаёт осмысливать происходящее. Его удары сыпятся отточенными движениями, не давая царевичу передышки. Сам Телемах тоже не отстаёт: атакует яростно, бездумно, из-за чего иногда пропускает выпады Антиноя. Боль мальчишку не останавливает: каждое грубое прикосновение словно подпитывает его эмоции, заставляя отдаваться этому бою без остатка. Антиной не обращает внимания на капли, ручейком стекающие по лицу, не слышит рокотания бушующих волн, не замечает серебристые прожилки, вспыхивающие на мглистом небе. Его мир сужается до фигуры, извивающейся ужом, сбитого дыхания, разделённого на двоих, и хаотичных ударов, заменяющих им с царевичем разговор. Усталость подкрадывается к Антиною, как пантера в темноте, покусывая за конечности и замедляя реакцию. Кулак Телемаха врезается в нос, на мгновение дезориентируя. Мальчишка, не теряя времени, бьёт ему в солнечное сплетение и делает подсечку. Антиной падает с глухим стоном, чувствуя, как камни вонзаются в позвоночник. — Что теперь скажешь? — царевич усаживается сверху, придавливая запястья Антиноя к земле. Каштановые пряди прилипают к влажным щекам, как мёд к ложке. В сгущающихся сумерках Антиной не может разглядеть свежие ссадины на лице Телемаха. Его тело, изнурённое битвой, дрожит, но в воздухе между ними разливается густое, как смола, ощущение чужого триумфа. Это возвращает сознанию Антиноя ясность: он подаётся вперёд и подминает мальчишку под себя. Тяжёлые капли стучат по спине, как горошины по деревянному полу. Волосы Антиноя ниспадают водопадом, скрывая их с Телемахом лица от остального мира. Мальчишка замирает, его руки свободно лежат вдоль туловища. Антиной не ждёт, пока царевич соберётся с мыслями — он приникает к холодным губам. К железному привкусу добавляется что-то, похожее на смесь морской соли и свежих трав. Телемах без колебаний позволяет языку Антиноя скользнуть глубже, встречая его своим. Пока они обмениваются голодными поцелуями, царевич почти укладывает его на себя. Жар тела мальчишки просачивается даже сквозь влажную ткань хитонов. Грудная клетка Телемаха ходит ходуном, и Антиной крадёт у него последние крохи кислорода, жадно вылизывая его рот. Царевич вонзается ногтями в лопатки Антиноя и прикусывает его губу до крови. Антиной дёргается и немного отстраняется. Мальчишка дышит загнанно. Его глаза переливаются в полумраке, как тучи, подсвеченные молниями. Антиной не даёт ему прийти в себя и прижимается губами к шее. Параллельно одной рукой он стягивает мешающую фибулу и оголяет плечо Телемаха. Антиной языком прокладывает дорожку от выступающей косточки кадыка до ключиц, собирая капли. Царевич пытается восстановить дыхание, но от каждого прикосновения срывается на хрипы. Его пальцы продолжают изучать Антиноя: забираются под промокший насквозь хитон, пересчитывают позвонки, оглаживают лопатки и зарываются в слипшиеся на затылке пряди. Возбуждение разливается по внутренностям расплавленным золотом, стекающим к паху. Антиной глушит стон, всасывая тонкую кожу и оставляя засос под яремной впадиной. Телемах выгибается, и его затвердевший член упирается Антиною в бедро. Антиной потирается о ногу мальчишки, и тот цепенеет. Антиной, предвидя его реакцию, накрывает распухшие губы. Ответное шевеление языка Телемаха заторможенное, неуверенное. Антиной почти наяву видит, как напрягается каждый мускул в теле царевича, отчего хватка его пальцев в волосах Антиноя каменеет. Он сбавляет напор, целуя мальчишку неспешно, тягуче. Телемах, подстроившись под спокойный темп, расслабляется. Его ладони спускаются Антиною на талию. Антиной, приняв это за разрешение, вновь потирается о ногу царевича. Мальчишка разрывает поцелуй и толкает его в грудь. Стоит Антиною отстраниться, как Телемах выползает испод него и откатывается в сторону. Некоторое время Антиной сидит, вслушиваясь в сбивчивый плеск волн и клокотание дождя. Царевич стоит на коленях, уперевшись руками в камни и опустив голову. Небо пронзает янтарная полоса, но гром, раздавшийся следом, кажется тихим и гулким, как звуки тимпана. Телемах поднимается первым, шатаясь и скользя по мокрым камням. Он неловко взбирается по склону и укрывается под густой кроной платана. Антиной идёт за ним и прислоняется к белому стволу на небольшом расстоянии от мальчишки. Молнии всё ещё раскрашивают тучи над беспокойным морем, но ливень ослабевает. Одновременно с тем, как выравнивается дыхание Антиноя, затихает ветер, раскачивающий ветви над ним. Ткань неприятно холодит кожу, мокрая трава липнет к ногам, как водоросли. Тело ломит от усталости, но Антиной упивается спокойствием, вытесняющим мрачные мысли. — В прошлый раз ты тоже пришёл после тренировки с Амфиномом. — Да. — Если он может довести тебя до такого состояния — я его недооценил, — ирония в собственном голосе кажется натянутой, как впивающиеся в голени завязки на сандалиях. — Дело не в нём, — Телемах делает паузу, словно испугавшись своего поспешного ответа. — Не только в нём. Возможно, виной всему обоюдная усталость от сражений и насыщенной недели, но в повисшем между ними молчании сквозит непривычная умиротворённость. — Тогда в чём причина твоей агрессии? — Антиной бросает косой взгляд на Телемаха. Царевич не смотрит на него. Антиной уже не надеется на продолжение разговора, когда мальчишка тяжело вздыхает. — Мне… недостаточно тренировок с Афиной и Амфиномом. Они меня обучают, но эти бои не очень похожи на реальные битвы. Поколебавшись, он добавляет: — Как выяснилось. — Как это относится к твоему поведению? — Я не думал, что одна настоящая схватка может так очистить разум. В тот раз на руинах я почувствовал лёгкость и опустошение, — речь Телемаха извилистая, как горный ручей, но у Антиноя получается прочитать между строк. «В сражениях с тобой я могу дать волю подавляемым эмоциям». Паузу в их диалоге заполняет монотонный звук моросящего дождя и рокочущий — бодрствующего моря. У Антиноя нет желания язвить и упрекать. Напротив, от слов царевича чешутся ладони, будто перед Антиноем лежит ксифос, который он давно хотел заполучить. — Почему вы с Амфиномом так ненавидите друг друга? — В политике нет понятия ненависти в классическом смысле, волчонок. Тех, кем завладевают сильные эмоции, заведомо можно считать проигравшими. Дело в стечении обстоятельств: Амфином претендует на место лидера, а я не намерен ему уступать. Это стратегическая игра, а не личная неприязнь. — Игра заканчивается, когда определены победитель и проигравший. Одному достаётся всё, другому — ничего. Если Амфином выиграет, разве ты смиришься с таким результатом? — Я могу проиграть сражение, а не войну. Если такое произойдёт, я переиграю партию. Глаза мальчишки, бликующие как хрусталь, оказываются слишком близко. — А если Амфином не захочет? — Это третий вопрос, волчонок. — Ответь, — интонация Телемаха скорее нетерпеливая, чем приказная. — Так не работает. Если царь не выставляет против вражеской армии свою, его трон захватывают. Мальчишка неопределённо хмыкает и отстраняется. Антиной жалеет, что полумрак не даёт рассмотреть выражение его лица. Тишина, накрывшая их мягким одеялом, контрастирует с размеренным стуком капель, постепенно теряющим свою интенсивность. Антиной предлагает двигаться в сторону дворца. Тропинка едва заметна, но Антиной, ходивший этим путём бессчётное количество раз, знает расположение каждой ямы и кочки. Единственная проблема — грязь, хлюпающая под ногами и забивающаяся в обувь. Царевич, шагающий сзади, старается идти точно по следам Антиноя. — Почему ты не заключил союз с Амфиномом? — Он не предлагал, — у Телемаха немного заплетается язык. — Ты должен понимать, что он не просто так вокруг тебя вертится, — Антиной проводит ладонью по волосам, которые наощупь напоминают паклю. — Он часто интересуется экономическим и политическим положением Итаки? — Нет. Пытался несколько раз, но потом перестал. — Вы правда обсуждаете повседневную рутину и оружие? — в голос просачивается издёвка. — Да. Иногда он делится историями с поля боя. Иногда расспрашивает о моём детстве, — мальчишка равняется с ним, когда тропа расширяется. — Ты имеешь какое-то отношение к беспорядкам, устроенным женихами на этой неделе? Антиной ждал подобного вопроса. — Разве я могу не иметь отношения к этому? Ты не даёшь мне забыть о том, что я один из них. — Правила, Антиной, — Телемах встаёт прямо перед ним. — Ты должен мне два ответа. Без увиливаний. — Видишь ли, волчонок, мои люди обеспокоены растущим влиянием Амфинома, — Антиной подходит к мальчишке вплотную, смотря сверху вниз. — И твоё с ним взаимодействие только подпитывает их недовольство. Нет ничего удивительного в том, что между ними и сторонниками Амфинома вспыхивают… разногласия. — Разногласия? Да они вчера едва всю оружейную не разнесли. — Я предупреждал тебя, волчонок. — Ты можешь на них повлиять? — недовольное сопение царевича примешивается к шелесту листвы. — Женихи, и я в том числе, слишком долго терпели бездействие твоей матери. Теперь моих слов недостаточно: им нужна цель, чтобы выплёскивать накопленную за эти годы агрессию. Думаю, ты понимаешь, — Антиной ухмыляется. — Поэтому вариантов не так много: либо они окружают вниманием твою мать, либо пытаются свергнуть Амфинома, либо… преследуют тебя. Мальчишка застывает. Его взгляд блуждает по оливковым деревьям, в темноте напоминающих змей на голове Медузы Горгоны. — В сравнении с твоими односложными ответами, мои были гораздо содержательнее, — говорит Антиной. — Я задам два дополнительных вопроса. Он настолько привык быть под прицелом глаз царевича, что ни с чем бы не перепутал ощущение жжения, расползающееся по телу как кислота. Телемах злится. — Ты хотел избежать объяснений. — Но я ответил. Шею покалывает от дыхания мальчишки, но Антиной не шевелится, ожидая его действий. — Спрашивай, — спустя какое-то время произносит он. — Как ты думаешь, тебе хватит сил самостоятельно справиться с женихами? — Я что-нибудь… — Пару дней назад я уже это слышал. Правду, волчонок, — пальцы Антиноя ложатся на острый подбородок, поглаживая линию челюсти. Мальчишка сглатывает. Пульс у него учащённый, сбивчивый. — Твоё молчание довольно красноречивое, — хмыкает Антиной. — Вопрос номер два. Что мешает тебе принять мою помощь? — Помогают безвозмездно, Антиной, — Телемах пытается отстраниться, но ладонь Антиноя лишь смещается к загривку, вцепляясь в мокрые пряди. — Так тебя пугает цена? — Меня беспокоят твои методы, — царевич упирается руками Антиною в грудь. — Мы обсудим все детали заранее и, может быть, даже найдём компромисс. Видишь, волчонок, я готов идти на уступки. Ведь мы союзники. — Тебе важна только личная выгода. — Скажешь, тебе — нет? Ногти Телемаха впиваются в кожу Антиноя, как еловые иголки. — У тебя есть минута, чтобы убедить меня, — голос у мальчишки низкий, с металлическими нотками. — Хорошо, волчонок, — Антиной второй рукой обвивает поясницу царевича и тянет на себя, почти не оставляя пространства между ними. Он слегка наклоняет голову мальчишки и прижимается губами к его уху. — Женихам нужно почувствовать, что их усилия не напрасны. Мы все пришли сюда бороться за руку твоей матери, но всё, что получали от неё — жалкие крохи внимания, которые со временем стали восприниматься как издёвка. Если хочешь усмирить женихов, дай им то, чего они хотят. Борьбу. Трофей. — Ты… — Устрой состязание, наградой за победу в котором будет внимание царицы. Скажем, ужин в её компании, — Антиной проводит носом по шее Телемаха. — Дай им надежду, волчонок. Кадык мальчишки дёргается. Царевич вырывается из объятий Антиноя, но вместо того, чтобы отодвинуться, притягивает Антиноя к себе за грудки. — Моя мать не будет в этом участвовать. — О, может, ты желаешь занять её место? Лично я был бы не против, но, боюсь, остальные не оценят. Тело Телемаха дрожит, и Антиной впитывает его ярость, как растения — влагу. — Не глупи, волчонок. Если хочешь, чтобы в тебе перестали видеть ребёнка, уясни, что эмоции в политике ничего не решают. Твоя мать об этом знает. Защищать Итаку — её долг. В её же интересах принять меры незамедлительно, иначе однажды дворец утонет в крови. — Я не позволю вам к ней приблизиться. Антиной стискивает запястья Телемаха, и мальчишка приглушённо шипит. — Твоё упрямство, как всегда, очаровательно, однако я не стану тебя переубеждать. Как ты правильно подметил, я — один из женихов. На данный момент твоё бездействие, возможно, принесёт мне даже больше пользы, чем твоё согласие, — Антиной отпускает руки царевича и отходит. — Тогда зачем ты предлагаешь мне свою помощь? — Телемах выплёвывает последнее слово, как гнилой кусок яблока. — В перспективе, союз с тобой дал бы мне гораздо больше привилегий, чем захват власти насильственным путём. — Я бы никогда не позволил тебе занять трон отца. — Не будь таким категоричным. Сейчас ситуация во дворце меняется, как погода на море. Тебе же будет лучше, если научишься ловить попутный ветер, а не плыть против него. — Оставь свои советы при себе, Антиной. Воздух вокруг них гудит от эмоций мальчишки: несмотря на усталость, у Телемаха остаются силы спорить. Антиноя это даже не удивляет: он уже давно понял, что царевич далеко не так прост, как кажется. Однако самого Антиноя упорство мальчишки начинает утомлять. — Волчонок. Этот разговор не будет иметь смысла до тех пор, пока ты не остудишь свой пыл. Если ты действительно хочешь защитить свой дом, то признаешь мою правоту. Антиной разворачивается и продолжает путь. Через мгновение к звуку его шагов присоединяются другие — осторожные, неуверенные.