Теория прикрытия

      Следующую неделю Лирен не могла ничем помочь Раэлю, а потому исполняла его просьбу больше отсвечивать в престижных местах: ела в роскошных ресторанах, пыталась заводить знакомства со знатными леди и пару раз даже посетила театр. Словом, с большим удовольствием играла роль обеспеченной женщины в Новом свете. Лиссан появлялся рядом ровно настолько, чтобы их видели вместе, а потом исчезал по своим делам, оставляя её одну. Всё это было настолько скучно, что Аверрис готова была лезть на стену. Они почти не разговаривали эти дни о деле, ограничиваясь парой дежурных фраз за завтраком. Раэль был мрачен, сосредоточен и явно что-то вынюхивал, но в подробности не посвящал. Лирен злилась, но лезть с расспросами не решалась — гордость не позволяла.       В то утро Аверрис спала как убитая. Неделя притворства вымотала её так, что даже знаменитая контрабандистская чуйка, позволявшая просыпаться от любого шороха, дала сбой. Поэтому, когда кто-то тронул её за плечо, Лирен отреагировала неадекватно: взвизгнула, вцепилась короткими ногтями в чужую ладонь и едва не свалилась с кровати, запутавшись в одеяле.       — Тихо, тихо, это я, — голос Раэля звучал приглушённо, и, проморгавшись, Аверрис увидела его около кровати.       Он сидел на корточках, чтобы быть хоть как-то на одном уровне, и это было настолько неожиданно, что Лирен на секунду забыла, как дышать.       — Ты чего? — прохрипела она спросонья, пытаясь сообразить, который час.       — Я трижды стучал, — ответил Лиссан, трогая оцарапанную ладонь. — Ты не отвечала.       Раэль провёл пальцами по царапинам на ладони, и Аверрис проследила за этим движением взглядом. Кровь не шла, но следы от ногтей покраснели и явно саднили. В горле запершила вина, так что Лирен выпуталась из одеяла и поднялась с кровати, чтобы рассмотреть царапины. На чёрной коже хорошо выделялись четыре красные полосы. Рука у Раэля была тёплой, и эти тонкие белые линии татуировок были рассыпаны, как брызги краски, исчезая под рукавом чёрной рубашки. Аверрис провела большим пальцем по свежей царапине, и Лиссан чуть заметно дёрнулся.       — Больно? — спросила Лирен, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Щекотно, — то ли серьёзно, то ли нет ответил Раэль.       Аверрис отдёрнула руку, будто обожглась, и только тут осознала, что сидит перед ним в одной ночнушке. Тонкой такой, кружевной, которую она купила в порыве обанкротить кошелёк и которая сейчас откровенно просвечивала в утреннем свете. Но вместо того чтобы смутиться и прикрыться, как сделала бы любая нормальная девушка в такой ситуации, Лирен почувствовала злое удовлетворение. Пусть Лиссан смотрит и сам мучается, как она мучилась всю эту неделю, воспроизводя в голове его перешёптывания с Корнелией.       — Нравится? — спросила Аверрис с вызовом, глядя ему прямо в глаза.       На мгновение, лишь на мгновение в лиловых глазах Раэля промелькнула какая-то эмоция, которую Лирен не успела распознать. А потом Лиссан медленно поднялся с корточек, выпрямляясь во весь свой рост, и навис над ней так, что девушке пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. Аверрис чувствовала исходящее от него тепло, запах каких-то трав, которыми пахла его одежда, и от этого кружило голову. Он смотрел на неё — на эту тонкую кружевную ткань, на тёмные волосы, разметавшиеся по плечам, на блестящие от сна глаза — и молчал. Склонив голову к плечу, Раэль сглотнул, но взгляд и не подумал отвести.       — Ты хочешь, чтобы я ответил честно? — тихим, почти рокочущим голосом произнёс Лиссан.       — А что, боишься? — Лирен вздёрнула подбородок, хотя шея уже затекла смотреть на него снизу вверх.       — Лирен, — выдохнул Раэль почти неслышно. — Ты играешь с огнём.       — Разве? — она постаралась, чтобы её голос прозвучал ровно. — Я просто сижу в своей комнате в своей одежде. Это ты вломился без стука.       — Я стучал.       — Значит, стучал недостаточно громко.       Лиссан смотрел на неё ещё несколько секунд, и Аверрис видела, как на его скулах под татуировками ходят желваки. Раэль явно боролся с собой, и от этого понимания внутри разливалось что-то тёплое и опасное одновременно. Она победила. Она смогла выбить его из равновесия. Но почему-то радости от этой победы не было, только сердце колотилось где-то в ушах и воздух между ними стал густым.       — Так что за спешка? — Лирен скрестила руки на груди, оставаясь на кровати.       — Я… — Лиссан насилу оторвал взгляд от её лица и кашлянул, отступая на шаг назад. — Я договорился, и мы приглашены на обед у председателя сегодня в полдень.       — И ты хочешь, чтобы я пошла с тобой и попыталась опознать слугу, — быстро смекнула Аверрис, мгновенно переключаясь в рабочий режим и поднимаясь с кровати. — Тогда мне надо собираться. Сколько у нас времени?       Собираясь с мыслями, Раэль отошёл к двери, собираясь покинуть её комнату. Он выглядел всё ещё сбитым с толку, и Лирен не без удовольствия смотрела, как на его серьёзном лице выглядят живые эмоции.       — Часа два, — прикинув время на дорогу, ответил Лиссан. — Успеешь?       — Ещё спрашиваешь, — хмыкнула Аверрис. — Я, между прочим, профессионал. За два часа я не то что собраться, я могу маленькую войну развязать, если понадобится.       — Постарайся обойтись без войны, — с едва заметной усмешкой попросил Раэль. — Хотя бы до обеда.       Лирен проводила взглядом закрывшуюся за ремезаром дверь и только тогда позволила себе выдохнуть. Ноги почему-то подкашивались, и она опустилась обратно на кровать, прямо в этой дурацкой ночнушке, которую теперь наверняка придётся сжечь, потому что всякий раз, глядя на неё, Аверрис будет вспоминать, как Лиссан смотрел на неё.              Два часа пролетели незаметно. Лирен металась по комнате, перебирая вещи, ругаясь сквозь зубы на непослушные застёжки, и никак не могла решить, что надеть. В итоге Аверрис остановилась на тёмно-синем платье с длинными рукавами и неглубоким вырезом, а потом надела те же серьги, что и на приём. Критически оглядев себя в зеркале, Лирен осталась довольна. Из отражения на неё смотрела если не аристократка, то вполне респектабельная женщина. Хоть и сама Аверрис знала, что внутри у этой женщины — контрабандистка до мозга костей, готовая при первой необходимости стащить со стола серебряную ложку. Или свернуть кому-нибудь шею.       Варад встретил их лично, что было знаком особого расположения. Или проверкой, к этому Лирен больше склонялась. Председатель был само радушие: улыбался, жал руку Раэлю, галантно поцеловал пальчики Аверрис и лично проводил к столу, усадив по правую руку от себя. Лиссану досталось место слева, и Лирен поймала себя на мысли, что эта рассадка совсем не случайна. Так Варад мог видеть их обоих и контролировать разговор. Кроме них больше никого не было, поэтому Аверрис чувствовала лёгкую напряжённость внутри.       — Синьора Аверрис, — обратился к ней председатель в перерыве между беседами с Раэлем. — Как вам наш город? Не скучаете по Старому свету?       — О, что вы, — Лирен улыбнулась. — Новый свет прекрасен. Столько возможностей, столько интересных мест. Раэль показывает мне всё самое лучшее.       — Это заметно, — Варад перевёл взгляд на Лиссана. — Хранитель, вы прямо преобразились. Раньше вас невозможно было вытащить на светские мероприятия, а теперь вы с такой очаровательной спутницей появляетесь везде.       — Обстоятельства меняются, председатель, — спокойно ответил Раэль. — Люди тоже.       — Меняются, да, — Варад отпил вина и посмотрел на Лирен поверх бокала. — Надеюсь, вы надолго к нам, синьора. Такие девушки украшают наше общество.       Аверрис ответила сдержанной улыбкой, позволяя Лиссану перехватить обсуждение. Её же мозг крутился вокруг идеи, как бы отлучиться, чтобы поискать нужного им слугу, однако подходящего предлога не находилось. Лирен лихорадочно перебирала варианты в голове, пока председатель что-то увлечённо рассказывал Раэлю про свои планы. Отпроситься в уборную? Слишком банально, да и много ли там осмотришь. Пройтись по особняку якобы в поисках зеркала поправить причёску? Варад наверняка предложит проводить, и тогда весь смысл потеряется.       Аверрис коснулась мочки уха, покрутила серёжку в пальцах, и идея сложилась сама собой. Незаметно отстегнув застёжку, она опустила руку под стол и аккуратно приколола под платье, чтобы не было заметно. Идеальная подготовка к идеальной афёре. Дождавшись паузы в разговоре, Лирен изобразила на лице лёгкое беспокойство и коснулась свободной рукой мочки уха.       — О нет… — выдохнула она достаточно громко, чтобы Варад и Раэль обратили на неё внимание.       — Что случилось, синьора? — председатель отвлёкся от темы.       — Одной серёжки нет, — Аверрис округлила глаза, глядя на председателя с таким видом, будто случилось нечто непоправимое. — Я же в двух была… Раэль, ты же помнишь?       — Была, — кивнул Лиссан, всё ещё несильно понимая, что она задумала. — Я сам обратил внимание, когда мы выходили.       — Точно! — Лирен вскочила, чуть не опрокинув бокал, и заходила вокруг стола, делая вид, что обыскивает пол. — Я не могла её потерять! Это подарок, первый подарок Раэля, я бы никогда… Это невозможно!       Она шмыгнула носом, и Варад, который секунду назад сверлил её подозрительным взглядом, вдруг сменил выражение лица на участливое. То ли поверил, то ли просто не хотел скандала в своём доме.       — Синьора Аверрис, не расстраивайтесь, — председатель отставил бокал и жестом подозвал одного из слуг, застывших у стены. — Сейчас мы всё выясним. Я прикажу слугам обыскать все комнаты, где вы были. Если серёжка здесь, её найдут.       Лирен шмыгнула носом ещё раз и улыбнулась сквозь слёзы так благодарно, что даже у видавшего виды Варада на секунду приподнялся уголок губ. Ожидаемо, ведь Аверрис знала, как безотказно действует такая улыбка на мужчин любого возраста и положения. Раэль же смотрел на неё с таким выражением, будто невероятно восхищался происходящим. Его взгляд подтолкнул девушку к продолжению представления.       — Но как же так? — Лирен всплеснула руками, демонстрируя полную потерю самоконтроля. Ей даже не пришлось особо играть, ведь адреналин от собственной наглости делал своё дело. — А может, слуги нашли и прибрали, не зная, чья она? Они мне так дороги, эти серёжки…       — Мои слуги не воры, — бесцеремонно осадил её Варад.       — О, я не то хотела сказать! Они ведь могли подобрать из лучших побуждений, чтобы потом вернуть, — Аверрис изобразила крайнее смущение и продолжила тараторить. — Просто… может быть, если собрать всех, кто работает в доме, и спросить? Вдруг кто-то видел или подобрал? Я бы сама спросила, конечно, но не знаю их в лицо, а серьга маленькая, её и не заметишь, если не знать, что искать… Пожалуйста, синьор, эта вещь для меня очень дорога.       — Не могу отказать вашей очаровательной просьбе, — хмыкнул Варад и кивнул слуге. — Соберите всех слуг, кроме поваров. Быстро.       Слуга поклонился и исчез, а Лирен промокнула глаза салфеткой со стола, стараясь не смотреть на Раэля. Если она сейчас встретится с ним взглядом, то расхохочется, и тогда всё к чёрту.       — Благодарю вас, — Лирен сложила руки на груди в умоляющем жесте. — Вы так добры, я этого не забуду.       Слуг собрали в коридоре через десять минут. Лирен вышла туда с таким видом, будто ищет не серёжку, а смысл жизни, и принялась медленно прохаживаться вдоль шеренги, заглядывая в лица. Варад стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал за процессом с непроницаемым выражением лица. Раэль замер чуть поодаль, держась так, словно полностью поглощён переживаниями своей спутницы.       Мужчины в одинаковых ливреях, женщины в передниках и чепцах — все смотрели на Аверрис кто с любопытством, а кто и с плохо скрываемым раздражением от того, что их оторвали от дел. Но того лица с приёма не было.       — Прошу прощения, что пришлось вас всех собрать, — начала Лирен, стараясь, чтобы голос звучал мягко и чуть виновато. — Я, видимо, потеряла здесь серёжку. Она очень дорога мне как память. Может быть, кто-то из вас находил её?       Она описала серьгу: сапфир, серебро, маленькая, изящная. Слуги переглядывались, качали головами, пожимали плечами. Никто не вышел вперёд, никто не полез в карман. Пришлось Аверрис изображать расстройство, благодарить председателя за участие и позволить увести себя обратно к столу, где её уже ждал остывший обед и бокал вина, который Варад собственноручно наполнил, придвинув поближе. Остаток обеда прошёл как в тумане. Лирен улыбалась, кивала, поддерживала светскую беседу, а внутри у неё всё кипело от злости и разочарования. Она так хорошо всё придумала! Так красиво провернула! И всё впустую. Когда они наконец покинули особняк и уселись в машину, Аверрис первым делом отстегнула вторую серёжку и вернула её в свободное ухо.       — Бесполезно скатались, — буркнула Лирен, отворачиваясь к окну. — Не было там того слуги.       Раэль молчал так долго, что она уже начала привычно злиться на его непробиваемость, но потом услышала хмыканье. Резко обернувшись, Аверрис увидела, что Лиссан сидит, откинув голову на подголовник, и трясётся в беззвучном смехе. Губы его растянулись в улыбке, плечи ходили ходуном, а в уголках глаз собрались морщинки, которых Лирен раньше никогда не замечала.       — Ты чего? — опешила она.       — Лирен, — Раэль выдохнул, пытаясь успокоиться, но смех всё ещё прорывался в голосе. — Ты… ты гениальна. Ты просто гениальна.       — Чего? — Аверрис уставилась на него как на больного.       — Ты разыграла перед председателем Совета сцену с потерянной серёжкой, заставила его собрать всех слуг, — Лиссан провёл ладонью по лицу, стирая остатки улыбки. — Ты сделала то, на что у меня ушла бы неделя и куча связей. За два часа. С помощью женских слёз и дорогого украшения.       — Ты преувеличиваешь, — буркнула Лирен, но щёки уже предательски нагревались от такого неожиданного признания. — Я просто сделала единственное, что умею. Наврала.       — Не преувеличиваю, — Раэль наконец справился с собой. — Ты заставила Варада плясать под свою дудку, и он даже не понял, что случилось. Это дорогого стоит. Говорю же, ты гениальная.       — Толку-то, — отмахнулась Аверрис, но на душе потеплело от похвалы. — Его там нет.       — Значит, он не из постоянной прислуги… — начал рассуждать вслух ремезар. — Варианта тут два: либо Варад нанял кого-то из города для приёма, либо это слуга кого-то из гостей.       — Ну хотя бы так… — кивнула Лирен. — Видимо, обед прошёл не зря.       — Это точно, — согласился Лиссан. — Ты сегодня сделала больше, чем вся моя агентурная сеть за последнюю неделю.       — Комплименты от хранителя Лиссана, — Аверрис усмехнулась и посмотрела на него. — Запишу в дневник и буду перечитывать перед сном.       — Записывай, — серьёзно ответил Раэль, и в голосе его не было иронии. — Ты их заслужила.       Она не нашла, что ответить, поэтому просто уставилась в окно и делала вид, что очень занята разглядыванием архитектуры. И тщетно пыталась не замечать, как горят щёки и хочется провалиться сквозь сиденье.              Дом встретил их тишиной и прохладой. Лиссан проводил Лирен до двери её комнаты, задержался на мгновение, словно хотел что-то сказать, но раздумал и ушёл в свой кабинет. Аверрис осталась одна, переоделась в домашнее и уставилась в стену, пытаясь понять, что делать дальше. Она прошлась по комнате, зачем-то переставила книги на столе, поправила одежду в шкафу и поняла, что скучает. По привычной суете Нижнего города, по портовой вони, по своему экипажу и опасным рейсам по разлому, по бару. Даже по Ашриэлю с его усталыми взглядами и вечным чувством ответственности за всё на свете и Сайлену с его несмешными шутками.       Выйдя в гостиную, Лирен зацепилась взглядом за книгу, лежащую на столике. Судя по виду, издание было старым и слегка потрёпанным. Аверрис подошла ближе, провела пальцем по обложке и открыла наугад. Внутри оказались какие-то схемы, рисунки и непонятные символы, значившие что-то магическое. Полистав ещё несколько страниц, Лирен наткнулась на изображение человека расы Раэля.       — Кто же ты?.. — прошептала Аверрис, разглядывая рисунок.       — Ремезар, — раздалось от двери.       Лирен дёрнулась и захлопнула фолиант, чувствуя себя ребёнком, которого застали за чтением чужих писем. Лиссан стоял в проёме, уже без камзола, в одной рубашке с закатанными рукавами, открывающей те самые линии на предплечьях.       — Я не специально, — выпалила она и на всякий случай сделала шаг назад. — Она просто тут лежала.       — Знаю, — не думавший злиться Раэль подошёл ближе, сел на диван и кивнул на место рядом с собой. — Садись, если интересно, могу рассказать.       — А не боишься, что я буду использовать эту информацию против тебя? — с вызовом спросила Аверрис, но села. Не слишком близко, но и не на другом конце дивана.       — Боюсь, — честно признался Лиссан. — Но если ты захочешь мне навредить, найдёшь способ и без этого. А я устал всё время быть настороже.       — Рассказывай, — выдохнула Лирен, пряча смущение за требовательным тоном.       Раэль забрал у неё книгу, открыл примерно в начале и начал говорить. О том, как появились ремезары, о связи с Разломом, о том, что татуировки — это не украшение. О том, как они обращаются с магией, и об артефактах, которые зов этой магии могут усиливать. О том, почему необходимо контролировать вывоз магических вещей и не увлекаться этим. Аверрис слушала, не перебивая, и смотрела на его руки, перелистывающие страницы.       — А эти татуировки, они у тебя везде? — спросила она, когда Лиссан сделал паузу.       — Почти, — как-то чересчур уклончиво ответил Раэль.       — Они тебе идут, — ляпнула Лирен и тут же прикусила язык.       Раэль медленно повернул голову и посмотрел на неё как-то даже смущённо, будто то, что Аверрис сказала, он слышал впервые. Лирен мысленно дала себе подзатыльник и уже открыла рот, чтобы перевести всё в шутку, но Лиссан опередил:       — Спасибо. Это лучший комплимент за последние лет десять.       — Не преувеличивай, — фыркнула Аверрис и закатила глаза.       — А ты о себе расскажешь? — попросил Раэль неожиданно.       — Что рассказывать? — Лирен дёрнула плечом, пытаясь сбросить наваждение. — Жила в Нижнем городе, воровала, потом перестала, теперь работаю на Карна. Ничего интересного.       — Мне интересно всё, что касается тебя, — серьёзно парировал Лиссан.       Аверрис замерла, боясь повернуть голову и встретиться с ним взглядом. Сердце бешено колотилось в груди, и она отчаянно пыталась придумать остроту, которая разрушит это странное напряжение, но в голову ничего не приходило.       — Вот опять ты начинаешь… — прошептала Лирен наконец.       — Что начинаю? — Раэль действительно не понимал, о чём речь.       — Это твоё… — Аверрис махнула рукой, пытаясь описать то, что словами описать было невозможно. — Ты на меня так смотришь, и я забываю, как дышать, Лиссан. Это нечестно.       Сказала и тут же сама испугалась собственной честности. Они ведь договаривались на игру, а не на правду. Лиссан же молчал так долго, что Лирен подумала — сейчас он встанет и уйдёт, пожелав спокойной ночи. Или скажет что-нибудь про то, что она просто устала и ей нужно выспаться. Но вместо этого Аверрис почувствовала, как ладонь Раэля накрывает её руку, лежащую на колене. Этот жест казался таким осторожным, почти невесомым, будто он давал ей возможность пойти на попятную в любой момент.       Лирен руку не одёрнула, а только смотрела на их руки — его тёмную с белыми линиями татуировок и свою бледную с царапиной от недавнего приключения с трубой — и не могла пошевелиться. Тепло разливалось от места касания по всему телу, и это было неправильно, но вместе с тем и так правильно, что Аверрис совсем запуталась.       — Лирен, — голос Раэля звучал низко и хрипловато. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Но я не знаю, имею ли право этого хотеть.       — Почему? — выдохнула она, поднимая взгляд на него.       — Потому что я старше. Потому что я ремезар. Потому что вокруг нас расследование, и, смешивая работу с личным, мы далеко не уйдём. Потому что ты не ищешь серьёзных отношений, а я… — Лиссан вдруг запнулся. — Я, кажется, ищу.       — Ты всё усложняешь, — помотала головой Лирен, словно отрицала саму даже возможность того, о чём он говорил.       — Жизнь сложная штука, — криво усмехнулся Раэль. — Я просто пытаюсь в ней не наломать дров.       — Я наломаю дров, Раэль, — сказала Аверрис тихо, почти шёпотом. — Обязательно наломаю, потому что я по-другому не умею. Я вляпаюсь в историю, подставлю себя, подставлю тебя, и ты будешь жалеть, что вообще со мной связался. Ты прав.       Она резко отдёрнула руку и вскочила с дивана, отходя к окну. Подошла к окну, упёрлась ладонями в подоконник, глядя на тёмную улицу внизу. За стеклом отражалась её собственная растерянная физиономия, и это зрелище было до того жалким, что захотелось зажмуриться. Так что Лирен смотрела на улицу внизу и сжимала пальцами подоконник.       — Ты старше. Ты ремезар. У тебя тут расследование, долг, ответственность перед Советом, — Аверрис говорила быстро, будто боялась, что если остановится, то не сможет продолжить. — А я… Я из Нижнего города. Я контрабандистка. Бывшая, но это ничего не меняет, внутри я такая и осталась. Я воровала, я врала, я выживала как умела. И знаешь, что самое паршивое?       Она резко обернулась и посмотрела на него в упор. Лиссан сидел на диване, не двигаясь, и слушал с непривычно суровым лицом. Чтобы успокоить трясущиеся руки, Лирен сцепила их в замок и вздохнула.       — Мне это нравилось. Нравилось чувствовать азарт, риск, эту грань, когда ты на волосок от смерти и выкручиваешься в последний момент, — выдохнула Аверрис, переводя дыхание. — Ты говоришь, что ищешь серьёзных отношений. А я даже не знаю, что это такое. Когда я осталась одна, я спасала свою шкуру любыми способами. Мне всегда будет нужно больше: адреналин, драйв, риск. И если ты думаешь, что со мной можно построить что-то спокойное и правильное, то ты ошибаешься.       Лирен замолчала так же резко, как и начала говорить. Воздух в комнате стал каким-то спёртым, хотя окна были закрыты, а вентиляция работала исправно. Слова застряли где-то в горле, потому что Раэль смотрел на неё так, будто она не озвучила всю эту грязь и гадость. Он даже открыл рот, чтобы ответить, но Аверрис развернулась на пятках и вылетела из гостиной быстрее, чем Лиссан успел подняться с дивана.       Захлопнув дверь своей комнаты, Лирен прижалась спиной к деревянной поверхности и попыталась отдышаться. Всё, что копилось неделю — обида на его холодность, злость на себя за дурацкий поступок с трубой, раздражение от этой дурацкой роли, от этих дурацких чувств, которые она совершенно не планировала испытывать — всё выплеснулось наружу в одной истеричной речи перед человеком, который и так уже имел все основания считать её проблемной. В голове было пусто, только белый шум и одна единственная мысль: «Зачем я это сказала? Зачем, зачем, зачем?»…

Не по моей вине не запаслись огнем. Солнце других планет, жарче лишь с каждым днем.