Теория прикрытия

Утром того же дня.

      Проснулась Лирен ближе к полудню, когда солнце уже вовсю заливало комнату, а в квартире стояла полная тишина. Она полежала немного, глядя в потолок и перебирая в памяти вчерашнее. Чувство было такое, будто она разделась догола посреди площади, а теперь пытается вспомнить, кто именно на неё смотрел. Идиотка. Надо было молчать.       Встав с кровати, Аверрис долго умывалась холодной водой, пытаясь согнать отёчность с глаз, а потом оделась в одно из новых платьев и вышла на кухню. Завтрак ждал её на столе, так ещё и рядом с ним лежал какой-то конверт. Покрутив в руках хорошую бумагу, чуть отдающую какими-то сладкими духами, Лирен открыла конверт и пробежалась глазами по строкам.       — Ого, — выдохнула она, перечитывая ещё раз.       Дама, которую она мельком видела на приёме, приглашала Аверрис на чай в обществе «нескольких интересных дам», и, судя по тону, отказ не предполагался. Лирен отложила письмо и уставилась в стену. Определённо нужно было соглашаться, ведь женщины всегда знают больше, чем кажется, и болтают свободнее, чем мужчины. Потому что именно об этом они с Раэлем и договаривались: она должна втираться в доверие, заводить знакомства, слушать и запоминать.       Сборы заняли больше часа. Правда, большую часть времени Аверрис просто уверяла себя, что справится с нападками этих диких коршунов и никто не поймёт её необразованности и малокультурности. Прежде чем сделать выбор, Лирен перемерила пару платьев, остановившись на тёмно-зелёном, с длинными рукавами, но с потайными кармашками. Просто на всякий случай.       К особняку, где собирался женский клуб, Аверрис подъехала ровно к назначенному времени и сама удивилась этой внезапно появившейся пунктуальности. Её встретила та самая дама в зелёном, которая на приёме зазывала в гостиную. Звали её, как выяснилось, синьора Ортега, и она была женой одного из советников средней руки, но с амбициями.       — Синьора Аверрис, как я рада, что вы пришли! — защебетала она, подхватывая Лирен под руку и увлекая в гостиную. — Сегодня собралось всего несколько дам, но, поверьте, очень интересных.       Общество и правда оказалось небольшим, пять-шесть девушек и женщин, все в дорогих платьях и с одинаково вежливыми улыбками, за которыми, как быстро поняла Аверрис, скрывалось острое желание выведать всё о новой фаворитке хранителя Лиссана. Лирен усадили в кресло, всучили в руки чашку с чаем, и началось то же, что и на приёме, но в более камерной обстановке. Вопросы сыпались один за другим: откуда она, как они познакомились, где живут, что едят на завтрак и не правда ли, что ремезары особенно страстны при возвращении из моря? Последнее Аверрис особенно повеселило.       — Дорогая, вы просто обязаны рассказать, как вам удалось растопить сердце этого снежного человека! — щебетала одна из дам, молодая блондинка с кукольным личиком. — Мы все гадали годами, кто же та счастливица…       — Я бы не сказала, что оно у него снежное, — улыбнулась Лирен самой загадочной улыбкой. — Просто… избирательное.       Женщины понимающе закивали, обменявшись многозначительными взглядами, заставляя Аверрис внутренне усмехнуться: стоит только намекнуть на что-то, что каждый может додумать сам, и готово — ты своя в доску. Не так уж и сильно местное общество отличалось от зевак в баре, где она травила свои байки и зарабатывала репутацию Переходящей. Без участия Лирен разговор перетёк в обсуждение мужских достоинств и недостатков. Она уже слушала вполуха, изредка вставляя ничего не значащие фразы, и наблюдала за тем, кто как сидит, кто на кого смотрит, кто с кем переглядывается.       — А что говорят в Совете о недавних событиях? — как бы невзначай спросила Аверрис, делая максимально незаинтересованное лицо, на которое только была способна. — Мой Раэль стал такой мрачный в последние дни, приходит так поздно, всё какие-то бумаги, отчёты… Я уж начала волноваться.       — О, вы не представляете, что там творится! — покачала головой хозяйка дома. — Мой супруг говорит, что совет гудит как растревоженный улей. После того как старейшина Сильвер пропустил приём у председателя, пошли такие разговоры…       — …И деньги теперь распределяют по-другому, представляете? — другая женщина понизила голос до заговорщицкого шёпота.       — Дорогая, вы слишком много внимания уделяете политике, — мягко пожурила её синьора Ортега. — Это мужские игры, нам туда лучше не соваться.              Чай был вкусный, пирожные просто таяли во рту, и Лирен поймала себя на мысли, что, кажется, начинает понимать прелесть такой жизни. Сиди себе, болтай ни о чём, ешь вкусности, и никто не пытается тебя прирезать в тёмном переулке. Хотя она бы так долго не продержалась. Зачем Аверрис все эти мягкие диванчики и уютные платьица, когда море звало в бой проверить её удачу?..       Ближе к вечеру, когда чай был выпит, а дамы начали потихоньку расходиться, Лирен уже собралась вежливо откланяться, когда заметила кое-что интересное. Одна из женщин, которая ничем особенным Аверрис не запомнилась, направилась к выходу. Вроде бы ничего особенного, но… Лирен чуть не поперхнулась воздухом. В дверях, дожидаясь эту женщину, стоял Карст. Собственной персоной. Причём Аверрис не сразу его узнала в приличном костюме, с прилизанными волосами и такой физиономией, будто он был здесь самый добропорядочный гражданин. Лирен моргнула, надеясь, что ей показалось. Но нет. Карст галантно подал женщине руку, что-то шепнул ей на ухо, отчего та зарделась, и они направились на улицу.       Решение пришло мгновенно. Аверрис метнулась к выходу, вылетела на улицу и успела заметить, как Карст и его спутница сворачивают за угол. Лирен двинулась за ними, стараясь держаться в тени и не привлекать внимания. Нужно было просто держать их в зоне видимости. К счастью, опускавшиеся сумерки действовали в пользу Аверрис, делая её обезличенной фигурой в числе прочих прохожих и позволяя вести слежку. Карст вёл женщину под руку, что-то рассказывал, та смеялась, прижимаясь к нему плечом, и Лирен кривилась от этого зрелища. Она уже не в приличном обществе попивала чаи, так что можно было и показать всё своё отношение к происходящему.       Карст довёл женщину до дверей её дома — судя по району, вполне приличного — поцеловал ручку и остался ждать на улице, пока она скроется внутри. Аверрис замерла шагах в 10 от них, надеясь услышать что-то полезное или хотя бы объясняющее эту ситуацию. В то, что пройдоха и в общем-то полная скотина Карст мог испытывать к чему-то кроме денег искренние чувства, Лирен не верила ни на секунду. Хотя и начинала понимать, что вряд ли контрабандист имеет отношение к политическим дрязгам в Совете.       Через несколько минут женщина вышла из дома и отдала Карсту свёрток, который, судя по приглушённому звяканью, был набит монетами. Ситуация прояснилась, но бросать начатое Аверрис ни на секунду не собиралась. Карст задержал руку женщины в своей чуть дольше положенного, поцеловал пальчики и что-то сказал, отчего та рассмеялась. Потом она вернулась в дом, а Карст, оглядевшись, быстрым шагом направился в противоположную сторону.       Держась на безопасном расстоянии и стараясь сливаться с тенями, Лирен последовала за ним. Карст шёл быстрым шагом в сторону бедных кварталов, которые здесь, в Новом Свете, хоть и не такие страшные, как в Старом Свете, но всё же достаточно опасные для одинокой девушки. Наконец контрабандист остановился у обшарпанного трёхэтажного дома, огляделся и скрылся в подъезде. Аверрис выждала минуту и бесшумно скользнула следом.       Внутри пахло сыростью, кошками и дешёвой едой. Ориентируясь по звуку чужих шагов, Лирен тихо кралась на второй этаж. Где-то в конце коридора Карст остановился и лязгнул ключом, открывая дверь. Аверрис подождала, пока за ним закроется дверь, и подкралась поближе, оценивая обстановку. Из-за хлипкой двери доносилась возня, потом щелчок замка, видимо, Карст заперся изнутри. Замок был старый и хлипкий, такие она вскрывала с закрытыми глазами и связанными руками одновременно. Когда всё за дверью стихло, Лирен достала из-за корсажа тонкую шпильку и принялась за работу, стараясь делать всё невероятно тихо, чтобы позже воспользоваться преимуществом неожиданности.       Замок щёлкнул. Аверрис приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Карст стоял в маленькой комнате у стола, спиной к двери, и пересчитывал деньги из свёртка.       — Ка-а-арст, — протянула она негромко, но отчётливо.       Контрабандист дёрнулся и резко обернулся, пытаясь закрыть своим телом деньги. Лицо Карста, когда он узнал Лирен, вытянулось, а потом исказилось злобой.       — Ты?! — выдохнул он. — Как ты меня нашла?       — Нюх на крыс не пропьёшь, — оскалилась Аверрис, медленно приближаясь. — Должок пришла забрать. И заодно узнать, что за дела ты крутишь с светскими дамочками.       Карст крутился на месте, пытаясь держать её в поле зрения, и это было забавно. Как таракан, который пытается увернуться от тапка, но всё равно понимает, что никуда не денется. На его лице появилось нагловато-самоуверенное выражение, которое Лирен помнила ещё по старым временам.       — Не твоё дело, — огрызнулся Карст. — Проваливай, Аверрис, пока цела.       — Я отсюда не уйду, пока ты не расскажешь мне всё, — она сделала шаг вперёд, рефлекторно разминая плечи. — Ты мне деньги должен. С процентами. За что женщины тебе платят?       — Ничего противозаконного, — мужчина попытался отодвинуться вдоль стены, но Лирен перекрыла ему путь. — Живу как умею. Знакомлюсь с женщинами, они мне помогают.       — Ага, — Аверрис хмыкнула. — А деньги за что? За красивые глаза? Или за другие части тела?       — От кого я слышу, Аверрис! — Карст вдруг усмехнулся, и эта усмешка ей не понравилась. — Ты сама такая же!       — Заткнись! — процедила она сквозь зубы.       — Я же вижу, как ты вырядилась… — он криво ухмыльнулся. — Сама за ремезаром бегаешь, в платьях дорогих щеголяешь… Думаешь, я не понял, кто ты теперь? Девка из Нижнего города, которая прыгнула выше головы и теперь раздвинула ноги перед этим… этим…       Лирен почувствовала, как внутри закипает новая волна злости, но сдержалась. Карст просто проецировал на неё собственную никчёмность. Она не такая. И Раэль… он, конечно, тот ещё загадочный тип, но он не смотрел на Аверрис сверху вниз. Даже когда орал вчера, орал не потому, что считал её грязью, а потому что боялся за неё.       — Не смей так говорить! — прошипела Лирен, сжимая кулаки.       — А что не так? — попытался огрызнуться Карст. — Деньги его тратишь, платья носишь, по особнякам шастаешь. Обычная история: контрабандистка продаётся тому, кто больше заплатит. Только ты, видно, не только за деньги, да? За огромного-то и потрах…       Договорить он не успел. Резко дёрнувшись вперёд, Аверрис врезала ему по лицу с такой силой, что у самой руку отдало болью до плеча. Кулак впечатался точно в челюсть, и голова Карста мотнулась в сторону. Он охнул, отшатнулся, но удержался на ногах и, взревев, бросился на девушку.       — Я сказала, заткнись!       Дальше началась свалка. Карст был крупнее и сильнее, но Лирен была быстрее и злее. Она уворачивалась от его кулаков, била в ответ, царапалась, пиналась, используя все грязные приёмы, которым научилась в портовых драках. Они покатились по полу, сшибая стулья, и в какой-то момент Аверрис оказалась сверху, вцепившись Карсту в горло.       — Да ты, я смотрю, неплохо устроилась ради высшего света, — хрипло ухмыльнулся он, будто подзадоривая. — Ремезарская подстилка — это звучит гордо, да?       У Лирен внутри всё похолодело. Подстилка. Он назвал её подстилкой. То, что она сама себе боялась признать, вылилось наружу грубым словом из уст этого ничтожества. На минуту зазевавшись, Аверрис потеряла своё преимущество, а Карст смог схватить её за волосы и приложить лицом о стену. Лирен взвыла, чувствуя, как по брови течёт кровь, и, развернувшись, вцепилась ногтями ему в физиономию.       — Ах ты сука! — заорал он, отползая и зажимая расцарапанную щёку.       — Я тебе язык вырву, падаль! — рявкнула Аверрис, чувствуя, как от его слов закипает кровь. — Кишки через рот вытащу и удавлю тебя ими!       Зажмурившийся Карст собирался что-то ответить, но Лирен пнула его по рёбрам, заставляя скрючиться и закашлять. Она поднялась на ноги и со всем остервенением ударила сапогом по его лицу. Хруст был отчётливый. Карст взвыл, отпустил её и схватился за лицо, а Аверрис, не теряя времени, вскочила и пнула его ещё раз, чтобы неповадно было. Он ещё пытался закрыться от её ударов, но Лирен потеряла себя от ярости, продолжая бить его.       — Ты ничего обо мне не знаешь… — выдохнула она, поднимаясь на ноги. — Ничего.       Карст зашёлся кашлем, скрючился, но продолжал ухмыляться на неё с этой своей мерзкой усмешкой. Смотреть на него было тошно, и Аверрис посмотрела на себя: костяшки были разбиты в кровь, на платье темнели пятна. Наверняка и лицо пострадало, потому что один из ударов Карста всё-таки достиг цели, зацепив бровь. Кровь текла по лицу и капала на платье, но Лирен этого не замечала.       Она оглядела комнату — дешёвая конура, продавленная кровать, пустые бутылки в углу. Ничего, что могло бы помочь расследованию. На расшатанном столе оказалось прилично соларов, которые Карст только-только достал из свёртка. Не задумываясь ни секунды, Аверрис забрала все деньги себе.       — Будем считать, что ты отдал долг, — выдохнула она, тяжело дыша, и направилась к выходу. — Скажи спасибо, что не убила.       Ноги сами несли Лирен прочь из этого района. Она шла быстро, почти бежала, пока не оказалась на более-менее приличной улице, где горели фонари и ходили люди. Только тогда Аверрис остановилась, прислонилась к стене и попыталась отдышаться. Адреналин схлынул, оставив после себя дрожь в руках и пульсирующую боль в рассечённой брови. Тошнило.       К дому Лиссана Лирен добралась уже затемно. Она открыла дверь своим ключом, вошла в прихожую и остановилась, прислонившись плечом к косяку. В гостиной горел свет. Значит, Лиссан вернулся.       Аверрис закрыла глаза на секунду, пытаясь справиться с очередным приступом тошноты, а когда открыла, то перед ней уже стоял Раэль. Его выражение лица менялось прямо на глазах. Сначала облегчение, что она жива, потом удивление, а потом, когда он разглядел разбитую бровь, синяк на скуле, растрёпанный вид, лицо Лиссана стало нечитаемым. Он сделал шаг к ней, и Лирен вдруг отчётливо поняла, что сейчас будет. Крики, тряска за плечи и выговор за то, что она опять вляпалась в историю.       И вдруг Аверрис стало всё равно. Плевать, что Раэль скажет. Лирен просто смотрела на него — высокого, мрачного, с этими линиями татуировок на лице и тяжёлым взглядом — и чувствовала только одно: она в безопасности.

Всё же я влез с тобой в спарринг, ты пробралась в мой мир, словно вирус. Я не желаю касперского ставить, и сердце из стали горит, как папирус.