Теория прикрытия

      С ощущением перед штормом Лирен была знакома не понаслышке. Море у Разлома умело показывать характер: сначала тишина, а потом налетала стена ветра и воды, и только успевай держаться за штурвал, чтобы не вылететь за борт. Вот и сейчас в гостиной Раэля было именно такое предгрозовое затишье.       Лиссан шагнул к ней, протянул руку, чтобы коснуться лица, но замер в сантиметре от щеки, словно боялся причинить ещё больше боли. Аверрис смотрела на его дрожащие пальцы и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок. Она не заслуживала такой заботы, особенно после того, что наговорила вчера. Не успела Лирен додумать эту мысль, как Раэль осторожно коснулся пальцами её подбородка, поворачивая лицо к свету, и принялся разглядывать рассечённую бровь, как врач осматривает сложного пациента. Пальцы у него были большими и тёплыми, и от этого прикосновения у Аверрис почему-то защипало в носу.       — Больно? — хрипло спросил Лиссан.       — Нормально, — ответила Лирен севшим голосом. — Бывало и хуже.       Раэль медленно кивнул в ответ, и только сейчас Аверрис заметила, как сложно ему даётся спокойствие. Желваки на скулах ходили ходуном, в глазах плескалось что-то злое, но Лиссан молчал, только смотрел на неё так, будто Лирен была самым ценным, что у него есть. И от этого Аверрис хотелось провалиться сквозь пол. Если бы он орал, тряс её за плечи, даже ударил, было бы легче. Потому что тогда Лирен могла бы огрызаться, злиться в ответ, драться, в конце концов. Но это ледяное спокойствие выбивало почву из-под ног похлеще любой качки.       — Идём, — Раэль отпустил её подбородок так же неожиданно, как и взял. — Нужно обработать раны.       — Я сама могу, — привычно отмахнулась Аверрис, но послушно пошла за ним.       — Можешь, — согласился Лиссан. — Но я сделаю лучше.       В ванной Раэль усадил её на край большой чугунной ванны, сам опустился на корточки рядом и принялся рыться в шкафчике. Через минуту у него в руках оказалась аптечка — внушительный такой ящик, набитый склянками, бинтами и прочими медицинскими принадлежностями. Лирен выбрала тактику молчания и внутренне подбирала слова, чтобы хоть как-то оправдаться перед ремезаром за очередной косяк.       — Давай посмотрим, что там.       Лиссан молча смачивал ватку какой-то шипучей жидкостью, и Аверрис заворожённо следила за его руками. Большими, тёмными, с этими белыми линиями, которые тянулись от запястий и исчезали под рукавами. Теми самыми руками, которые вчера так бережно держали её ладонь, а сегодня обрабатывали разбитую бровь. Лирен же только вздрагивала, когда щипало, и кусала здоровую губу, чтобы не шипеть от противного жжения. Лиссан работал быстро, аккуратно, стараясь не причинять лишней боли. Пальцы у него были огромные, но двигались с удивительной лёгкостью и точностью, даже длинные ногти не задевали воспалённую кожу Аверрис.       — Синяк под глазом будет знатный, — констатировал Раэль, заканчивая с бровью. — Губа заживёт дня за три. Что с боком? Ты держалась за него.       — Ребро, наверное, — нехотя призналась Лирен. — Не сломано, просто ушиб, дышать же могу.       — Покажи.       Сначала Аверрис замялась на секунду, но после того, как вспомнила, что ремезар и так видел её в ночнушке, решительно стянула верх платья, оголяя тело до живота. Лиссан громко сглотнул, а зрачки его расширились от увиденной картины, впиваясь взглядом в светлое бельё. И Лирен очень хотела верить, что мурашки пробежали по её спине исключительно от холодка, ощутимого без платья на теле. На рёбрах действительно расплывался огромный багровый синяк, явно от хорошего удара ногой. Раэль аккуратно провёл пальцами по коже, проверяя, целы ли кости, отчего Аверрис зашипела, но не отодвинулась.       — Трещины нет, — хмуро заключил он. — Повезло.       — Я же говорила, что живучая, — хвастливо напомнила Лирен.       Лиссан напряжённо выдохнул и достал мазь от ушибов. Прохладный состав коснулся её рёбер, и Аверрис дёрнулась, но Раэль придержал девушку свободной рукой за талию. Лирен отвернулась и теперь смотрела куда-то в сторону, нервно покусывая губу. Бинт лёг на талию, и Лиссан начал обматывать осторожно, но достаточно туго. Каждое его движение отдавалось дрожью где-то глубоко внутри, и Аверрис проклинала себя за эту реакцию. Она чувствовала его пальцы на своей коже там, где бинт уже лёг, и там, где он только прикасался, поправляя ткань. Дыхание сбивалось, и Лирен с ужасом понимала, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Ремезар, который никогда не терял контроля, сейчас балансировал на грани, и это пьянило похлеще любого вина.       — Готово, — выдохнул Раэль, но руки не убрал. Так и стоял, касаясь кончиками пальцев её поясницы, и Аверрис чувствовала, как дрожит его ладонь.       — Раэль, — прошептала она, сама не зная, что хочет сказать.       — Я знаю, — хрипло ответил Лиссан. — Я всё знаю. Что нельзя. Что неправильно. Что ты потом будешь жалеть и ненавидеть меня за это. Я всё знаю, Лирен.       — И?       — И мне плевать.       Раэль наклонился так медленно, словно давал Лирен возможность отстраниться, но она не собиралась этого делать. Напротив, она привстала на цыпочки и сама потянулась к нему, вцепившись пальцами в его рубашку, чтобы не упасть. Всё получилось как-то по-юношески неловко, они столкнулись носами, Аверрис задела его губу разбитой губой и поморщилась от боли, и Раэль замер, боясь усугубить ощущения. Однако настойчивость Лирен дала ему импульс продолжать, поэтому он притянул ближе, стараясь не задеть ушибленные места, и снова коснулся её губ своими. Аверрис растаяла.       Лирен даже не знала, что так бывает. Чтобы огромный, страшный ремезар, от которого шарахались даже советники, целовал так нежно и невероятно чувственно. Будто она не бывшая контрабандистка с разбитым лицом, а кто-то под стать ему. Порываясь мимолётному порыву, Аверрис зарылась пальцами в жёсткие волосы Лиссана и прижалась сильнее, забыв про боль, про расследование, даже про то, что они вообще-то должны изображать, а не чувствовать по-настоящему.       Раэль оторвался от её губ первый, тяжело дыша, а потом упёрся лбом в Лирен лоб, закрыл глаза и замер, пытаясь выровнять дыхание. Руки его по-прежнему лежали на тонкой талии и чуть подрагивали от сдерживаемых им эмоций.       — Я не должен был, — выдохнул Лиссан, по-прежнему. — Ты ранена, напугана, у тебя шок, а я…       — Заткнись, Раэль, — перебила Лирен охрипшим голосом. — Судя по глазам, у тебя от моего вида шок побольше.       Сейчас Аверрис не хотелось думать о том, что они только что сделали, а потому она просто прижалась щекой к необъятной груди Раэля, слушая, как бешено колотится его огромное сердце. И впервые за очень долгое время Лирен почувствовала, что ей не нужно никуда бежать, ни от кого спасаться, ни за кем следить. Можно просто стоять вот так, в ванной, полуголой, с разбитым лицом, в обнимку с ремезаром, и чувствовать себя в безопасности. Скажи ей кто-то об этом неделю назад, то Аверрис выбила бы смельчаку все зубы и воткнула обратно в неправильном порядке.       — Я чуть с ума не сошёл, когда тебя не было, — шёпотом признался Лиссан куда-то в её макушку. — Даже думал, что ты ушла.       — Куда бы я пошла? — фыркнула Лирен, но фырканье вышло каким-то неуверенным.       — Куда угодно, — голос стал ещё тише. — Подальше от меня…       Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть в лицо Раэля. В лиловых глазах плескались такие смущение и незащищённость, что у Аверрис сжалось сердце, словно она обидела беззащитного ребёнка. Такой большой Лиссан открывал перед ней свою уязвимость, лишь бы она прекратила влезать в неприятности. Правильные слова надо было сказать, остроумные, чтобы снять это напряжение, но в голове было пусто.       — Я никуда не денусь, — пообещала Лирен и сама удивилась этим словам. — По крайней мере, пока не закончим дело.       — А после? — сощурился Раэль.       — А после посмотрим, — Аверрис криво усмехнулась и поморщилась, потому что губа снова заболела. — Не загадывай, Раэль. Я в этом не сильна.       Лиссан кивнул, принимая её условия, и осторожно коснулся губами лба в том месте, где не было синяков и ссадин. Чувствуя, как от этого простого жеста внутри разливается что-то тёплое и тягучее, похожее на мёд, Лирен закрыла глаза. Вляпалась окончательно и бесповоротно.       Неожиданно Раэль убрал свои руки и сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене ванной. С его габаритами он занял полкомнаты, но, кажется, это их двоих не волновало. В этом положении их глаза оказались почти на одном уровне, и Аверрис впервые заметила, какие у него длинные ресницы. Глупость, конечно, думать о таком в подобный момент, но мозг отказывался соображать адекватно под этим взглядом. Когда Лиссан чуть повернул голову и осторожно, будто спрашивая разрешения, коснулся щекой её колена, Лирен замерла, не понимая, что происходит. Не почувствовав никакого отказа, Раэль потянулся ближе и положил голову на её колени, отчего Аверрис охнула от неожиданности, но не отстранилась. Чувствовать его дыхание через тонкую ткань платья было странно и… интимно. Совсем не так, как поцелуй. Ближе.       Лирен всё ещё сидела на краю ванны, наполовину в белье и разбитой физиономией, а Лиссан взял и положил свою огромную башку ей на бёдра, пристроил щёку поудобнее и замер. Не отдавая себе отчёта, Аверрис запустила пальцы в его волосы, ощущая приятное покалывание на кончиках. Она провела по голове Раэля раз, другой, третий и почувствовала, как он выдыхает, расслабляясь всем телом. Доверчиво, как ластились голодные портовые коты, выпрашивая пару сардинок у моряков.       — Я здесь, — почему-то пробормотала Лирен. — Никуда не делась. Видишь, вся побитая, но живая.       Так и продолжала гладить Лиссана по голове, чувствуя, как от этого простого жеста у неё самой успокаивается сердце. Странная магия. Никакого отношения к Разлому, но действует безотказно.       — Расскажешь, что случилось? — спросил Раэль наконец.       — Я ходила на чай к этим… — Аверрис махнула рукой в сторону, где, по её мнению, находился особняк синьоры Вайс. — Ну, ты письмо, наверное, видел утром. Ну, думаю, полезно будет, схожу, пообщаюсь, может, чего узнаю. Они там все языки без костей, сплетни собирают профессионально. Я и пошла.       — И в какой момент чаепитие переросло в драку? — хмыкнул Лиссан куда-то в её живот.       — Это не на чаепитии, — раздражаясь на себя саму, Лирен дёрнула плечом. — Это потом. Я увидела Карста, того самого, за которым гналась на приёме. Он встречал одну из дам, которые были на этом чае, и я проследила за ним до его норы.       — Я просил тебя не заниматься самодеятельностью, — обречённо вздохнул Раэль.       — Я только поговорить хотела, — добавила Аверрис уже тише, упираясь взглядом куда-то в стену. — Про деньги спросить и про то, что он там с этими дамами крутит. А он…       — И что он сделал, что завязалась драка? — поинтересовался Лиссан.       — Он назвал меня… — Лирен запнулась, не в силах повторить это слово. — Потому что он оскорбил меня. Я не смогла этого стерпеть.       Раэль медленно поднял голову с её колен, и теперь они снова смотрели друг другу в глаза. Его лицо было совсем близко, и Аверрис видела, как мрачнеют лиловые глаза напротив.       — Как он тебя назвал? — голос Лиссан звучал обманчиво спокойно, но желваки на скулах уже ходили ходуном.       — Неважно, — отмахнулась Лирен, сжимая кулаки.       — Скажи… — пробормотал Раэль.       Она закусила губу, чувствуя, как снова защипало в носу. Дурацкая реакция, от которой хотелось избавиться любой ценой. Лирен Аверрис никогда не плакала. Ну, почти никогда. А если и случалось, то в одиночестве, в тёмном углу, чтобы никто не видел этой слабости. Только вот сейчас слёзы почему-то подступали к горлу, и Аверрис с трудом их глотала, как горькие комья. Пришлось сделать вид, что она очень занята изучением своих разбитых костяшек.       — Сказал, что я ремезарская подстилка, — выплюнула Лирен эти слова, как будто они жгли ей рот. — И что я раздвинула ноги, чтобы получить всё это.       — Ты не такая, — тут же твёрдо возразил Лиссан, а у Аверрис от этих слов перехватило дыхание. — Ты слышишь меня, Лирен? Ты не такая.       — Откуда тебе знать? — она попыталась усмехнуться, но вышло жалко. — Ты меня две недели знаешь.       — Мне достаточно было одного взгляда в кабинете Карна, — Раэль перехватил её пальцы и чуть сжал, стараясь не беспокоить раны. — Когда ты развалилась на весь диван и смотрела на всех с вызовом. Таких, как ты, не покупают, потому что они не продаются. Ни за какие деньги.       — Ты меня плохо знаешь, — вновь как мантру прошептала Лирен. — Я много чего делала за деньги.       — Почему-то я более чем уверен, что ты не продавала свою честь, как бы тебя не припирало, — покачал головой Лиссан. — Это другое. А этот мусор так сказал, потому что сам продаётся любому, кто заплатит, и неважно, женщины это или кто.       Переваривая его слова, Аверрис молчала. Действительно, она никогда не думала об этом так, потому что в мировоззрении Лирен всё всегда было просто: есть поступки, и есть последствия. А то, что движет людьми, когда они эти поступки совершают, этим Аверрис предпочитала не забивать себе голову. Слишком сложно. Слишком больно.       — Ладно, хватит тут мозгоправа из себя строить! — буркнула Лирен и тут же прикрылась бравадой. — Ты бы видел, как я ему врезала, в первый раз прямо в челюсть. Он аж перекосился весь, а потом ещё слышала хруст, хороший такой, сочный.       Раэль не знал, смеяться ему или рычать от злости. Эта женщина сидела перед ним, вся в синяках и остатках крови, и гордо рассказывала о том, как удачно покалечила кого-то, будто речь шла о погоде. Потом Аверрис дорассказала, и они замолкли, так и устроившись в ванной. Лирен всё ещё гладила его по голове, и это стало уже привычным, а Лиссан лежал у неё на коленях и, кажется, был абсолютно счастлив, насколько вообще мог быть счастлив ремезар с грузом ответственности на плечах.              Ужинали они на кухне, за тем же низким столом, хотя был разгар ночи. Раэль разогрел то ли ужин, то ли поздний обед, который припас с вечера, и теперь они сидели напротив друг друга, как два совершенно обычных человека. Только Аверрис то и дело ловила на себе его внимательный взгляд и, вместо того чтобы огрызнуться, она просто улыбалась в ответ.       — У тебя синяк распухает, — заметил Лиссан, разглядывая её скулу.       — Знаю, — фыркнула Лирен. — Я красивая и с синяком.       — Бесспорно, — кивнул Раэль, скрывая лёгкую улыбку за бокалом чая.       — А? — Аверрис поперхнулась чаем и уставилась на него с подозрением. — Ты чего это такой покладистый? Подлизываешься?       — А надо? — он приподнял бровь. — Могу быть суровым хранителем с нотациями и выговорами, если хочешь.       — Не надо, — быстро отказалась Лирен. — Я от твоих нотаций ещё с прошлого раза не отошла.       — Да, об этом… Прости, — Лиссан вдруг стал серьёзным и отвёл взгляд, задумываясь о чём-то. — Я погорячился тогда. Испугался за тебя, а вышло… вышло так, будто мне плевать.       — Мне тоже было паршиво, — неожиданно даже для самой себя призналась Аверрис. — Думала, ты теперь вообще разговаривать не будешь, кроме как по делу…              Уснула Лирен быстро, сказалась усталость и адреналиновое истощение. Вот только ночь не принесла ожидаемого облегчения и спокойствия, наоборот, неожиданный кошмар впивался в неё своими когтистыми лапами. Снилось что-то липкое и тёмное. Аверрис бежала, продиралась сквозь эту темноту, но спинным мозгом чувствовала, что догонят. Сейчас схватят. Сейчас…       Лирен рванулась в сидячее положение, схватилась за влажную простынь и попыталась отдышаться. Получалось плохо. Лёгкие отказывались работать ровно, дыхание вырывалось рваными всхлипами, а к горлу подкатывала тошнота. Аверрис зажала рот ладонью и просидела так несколько минут, борясь с позывами и пытаясь убедить себя, что это просто сон, просто сон, просто сон… Не помогало.

Сердце, не леденей?