Теория прикрытия

      Лирен не могла успокоиться. Она спустила ноги с кровати и долго сидела так, глядя на свои ступни в слабом свете, пробивающемся сквозь шторы. Вставать не хотелось, но и оставаться на месте было невыносимо. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а перед глазами стояло это липкое, тёмное ничто, из которого она только что вырвалась. Аверрис встала, прошлась по комнате, потом обратно, натыкаясь на мебель в темноте.       Выйдя в коридор, Лирен шла на цыпочках и старалась не скрипеть половицами, хоть и сама не понимала, куда идёт. В гостиную? Посидеть на диване, глядя в стену, пока не рассветёт? На кухню выпить воды? Уж точно Аверрис не планировала идти к Раэлю. Правда. Но ноги сами принесли её к спальне Лиссана, так что Лирен тихонько приоткрыла дверь и замерла на пороге, сама не понимая, зачем пришла.       В его спальне было темно, но глаза быстро привыкли, и Аверрис различала очертания огромной кровати, тумбочки у стены, тяжёлых штор на окнах. Раэль лежал на спине, занимая собой добрую половину кровати, и, кажется, действительно спал. Одеяло сползло куда-то в сторону, открывая мощную грудь, покрытую теми же белыми линиями, что и руки. Татуировки тянулись по ключицам, уходили на плечи и в лунном свете казались светящимися, как настоящие созвездия. Вцепившись пальцами в косяк, Лирен замерла в дверях и просто смотрела.       Наверное, она слишком громко выдохнула с облегчением, или просто Лиссан, как всякий, кто привык к постоянной опасности, спал чутко, но в какой-то момент его дыхание изменилось, и в темноте блеснули открывшиеся глаза. Сделать шаг назад, закрыть дверь и уйти — вот что было правильно для Аверрис. А никак не продолжать смотреть на него, будто ноги приросли к прохладному полу.       — Лирен? — голос у Раэля спросонья был низким.       — Я… — Лирен дёрнулась и попыталась отступить назад в коридор. — Я не хотела будить. Спи.       — Стой.       Лиссан сел на кровати, откинув одеяло окончательно, и провёл руками по взлохмаченным после сна волосам, приходя в себя. Видимо, он спал без рубашки, в одних просторных штанах, оттого происходящее становилось ещё более смущающим, но Аверрис об этом не подумала. Только где-то на периферии мелькнула мысль о том, как хорошо сложено тело Раэля.       — Что случилось? — Лиссан уже поднялся, шагнул к ней, забыв про то, что он босой и полураздетый.       — Ничего, — голос у Лирен сел окончательно, и она сглотнула вязкую слюну, чтобы хоть как-то смочить горло.       Она не договорила, потому что Раэль взял её лицо в ладони и заглянул в глаза. Большие пальцы осторожно прошлись по скулам, обводя контуры синяков, которые уже начали расползаться багровыми пятнами. Гордость шептала на ухо Аверрис, что нельзя показывать слабость, что она справится сама, что ремезар и так сегодня видел слишком много. А тело уже сделало шажок вперёд.       — Ты вся дрожишь… — тихо сказал Лиссан.       — Я в порядке.       — Врёшь.       — Ну вру, — Лирен дёрнула подбородком, пытаясь высвободиться из его рук, но вышло вяло. — Просто сон дурацкий. Бывает. Я пойду.       — Не уходи, — прошептал Раэль, прикрывая глаза на секунду.       Он отступил на шаг, освобождая проход в спальню, и протянул руку. Аверрис же смотрела на эту огромную ладонь и понимала, что если сейчас коснётся её, то обратной дороги не будет. Совсем. Кожа у Лиссана была тёплой, почти горячей, и это тепло разлилось по руке Лирен, поднялось выше, прогоняя противную дрожь, которая всё ещё била после кошмара. Раэль сжал её пальцы осторожно, будто боялся раздавить, и потянул к кровати.       Аверрис устроилась на краю, спиной к Лиссану, стараясь занять как можно меньше места, и натянула край одеяла до подбородка. Раэль осторожно, чтобы ненароком не задеть её, лёг следом, и какое-то время они лежали молча, разделённые расстоянием в ладонь. Лирен чувствовала исходящее от него тепло, слышала ровное дыхание и постепенно понимала, что мышцы расслабляются сами собой, а противный ком в груди рассасывается.       — Тяжёлый сон? — попробовал расспросить Лиссан.       — Ага, дурной какой-то, — выдохнула Лирен, уставившись в стену. — Даже не помню уже, что именно, а внутри всё трясётся.       Тихонько втянув воздух, она почувствовала, что подушка пахла Раэлем, и отчего-то это успокаивало ещё больше. Огромная кровать, на которой могло бы поместиться ещё трое таких, как Аверрис, сейчас казалась тесной от близости Лиссана. Лирен чувствовала каждое его движение, каждый вздох, и от этого по коже бежали мурашки, не имеющие ничего общего с ознобом после кошмара. Закрыв глаза, Аверрис прислушивалась к его дыханию и невероятному чувству защищённости, которого она никогда в жизни не испытывала.       — Лирен, — тихо позвал Раэль.       — А? — Лирен рефлекторно дёрнулась.       — Можно я… — Лиссан запнулся, подбирая слова. — Можно я обниму тебя?       — Обними, — выдохнула она одними губами, но в тишине спальни прозвучало отчётливо.       Раэль придвинулся осторожно, будто она была дикой птицей, которая могла вспорхнуть в любой момент, и обнял со спины, притягивая к себе. Огромная рука легла на талию поверх одеяла, и Аверрис почувствовала, как по спине пробежала дрожь.       — Ты напряжена, как струна, — прошептал Лиссан куда-то в затылок. — Дыши глубже.       — Я дышу, — буркнула Лирен в подушку, но на самом деле дышать получалось плохо.       Слишком много всего навалилось. Сегодняшняя драка, эти дурацкие слёзы, которые она так и не пролила, поцелуй в ванной, а теперь вот это — лежать в кровати ремезара, чувствовать его дыхание на своей шее и понимать, что ей хорошо и спокойно.       — Расскажи, что тебе снилось, — попросил Раэль негромко. — Иногда помогает, если проговорить.       — Темнота, липкая такая, как машинное масло, — выдохнула Аверрис. — И я бегу, а она меня догоняет… И я знаю, что если догонит — всё. Конец.       — А я там был? — после паузы поинтересовался Лиссан.       — Не было, я там всегда одна… — призналась Аверрис тихо. — Прям как в жизни…              Утром Лирен проснулась первая. Солнце уже заливало спальню, а Раэль лежал на спине, и его грудная клетка мерно вздымалась во сне. Память вернулась мгновенно, и Аверрис замерла, боясь открыть глаза. Судя по ощущениям, за ночь она умудрилась развернуться лицом к Лиссану и теперь уткнулась носом в его плечо, пока его рука по-прежнему лежала на талии Лирен, только теперь уже не поверх одеяла, а на тонкой ткани ночной рубашки. Спасибо, что хоть ногу на него не закинула.       Аверрис медленно открыла глаза и чуть отодвинула голову, чтобы рассмотреть спящего Раэля. Прямо под её носом татуировки Лиссана складывались в причудливые узоры созвездий и уходили куда-то ниже, куда Лирен запретила себе смотреть. А потом она вдруг осознала, что Раэль не спит, наоборот, легонько усмехается.       — Если будешь так смотреть, я проснусь и подумаю, что ты задумала что-то нехорошее, — хмыкнул Лиссан, подтверждая её догадки.       Лиловые, сонные, с лёгкой поволокой глаза смотрели на девушку сверху вниз, и Аверрис вдруг поймала себя на мысли, что вот так, с утра, нечёсаный и помятый, Раэль нравится ей даже больше, чем в своём парадном костюме.       — Я не смотрела! — тут же мотнула головой Лирен, отгоняя мысли.       — Смотре-е-ела, — Лиссан передразнил её манеру растягивать слова. — Очень внимательно смотрела.       — И ничего я не внимательно! — буркнула Аверрис, пытаясь высвободиться из его рук. Вчерашняя ночь стёрла все границы, но сейчас, при свете дня, неловкость вернулась с удвоенной силой.       — Как самочувствие? — спросил Раэль то ли о снах, то ли синяках, а потом и вовсе осторожно коснулся разбитой брови.       — Нормально, — отмахнулась Лирен. — Жить буду.       — Это хорошо, — преувеличенно серьёзно кивнул Лиссан. — Потому что у меня на тебя большие планы.       — Какие ещё планы? — насторожилась она.       — Завтрак, — Раэль легонько пожал плечами.       Он не стал добавлять ничего лишнего, просто лежал и гладил её по спине широкой ладонью, отчего Аверрис хотелось то ли замурлыкать, то ли провалиться сквозь кровать куда-нибудь к центру Земли и сгореть там. Лирен никогда не была такой… ручной. Даже с теми редкими мужчинами, которых допускала в свою жизнь на пару ночей, Аверрис всегда держала дистанцию и утром уходила первой, не оставляя шансов на продолжение.       — Я… — Лирен запнулась, подбирая слова. — Я не знаю, что это было вчера. И сегодня. Но я не хочу, чтобы ты думал, что я…       — Я ничего не думаю, Лирен, — успокаивающе перебил Лиссан. — Я просто рад, что ты здесь, а всё остальное подождёт.       И Аверрис, которая никогда никому не верила на слово, вдруг поняла, что верит Раэлю. Она замялась, пытаясь подобрать слово, и Лиссан воспользовался этим, чтобы наклониться и поцеловать её. Легко, почти невесомо, просто касаясь губ губами. Напрочь забыв про все свои возражения, Лирен замерла, а потом сама потянулась к нему. Поцелуй углубился сам собой, и Аверрис запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Рука Раэля скользнула выше, по спине, и Лирен выгнулась от этого прикосновения, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Не успела она насладиться поцелуем как следует, когда Лиссан оторвался от неё.       — Лирен, — выдохнул он. — Если ты сейчас не скажешь «нет», я не смогу остановиться.       — А кто сказал, что я хочу, чтобы ты останавливался? — выпалила Аверрис и сама удивилась собственной смелости.       Раэль закрыл глаза на секунду, и Лирен видела, как ему тяжело даётся этот разговор. Лиссану стоило титанических усилий держать себя в руках, судя по тому, как были напряжены его руки.       — Я жду, когда ты будешь готова не потому, что адреналин после драки, и не потому, что тебе страшно одной после кошмара, — наконец произнёс Раэль, открывая глаза. — Я хочу, чтобы ты была со мной, потому что ты этого хочешь. Не потому, что нужно забыться или доказать что-то тому мусору, который назвал тебя… Ты поняла, в общем…       Аверрис хотела огрызнуться, сказать, что она всегда знает, чего хочет, и уж точно не нуждается в том, чтобы кто-то решал за неё, когда и с кем ей быть. Но слова застряли в горле, потому что в глубине души Лирен понимала, что Лиссан первый, кого волновала она сама. И, чёрт бы его побрал, как всегда он был прав. Она действительно была на взводе после вчерашнего, действительно искала в нём убежище, и этот поцелуй в ванной, и ночь в его кровати — всё это смешалось в один большой клубок, где было и желание, и благодарность, и страх, что если не сейчас, то потом Раэль передумает. Аверрис так торопилась урвать себе хоть немного его искренних чувств, что совершенно не заботилась о последствиях. Её сердце хоть и не пускало в себя лишних людей, но всё же было сделано не из железа.       — К тому же… — Лиссан прокашлялся, окончательно приходя в себя от наваждения. — Нам, наверное, стоит это обсудить? Не сейчас, конечно, но вообще. Потому что я не хочу, чтобы ты потом жалела или чувствовала себя обязанной.       — Я ничего такого не чувствую, и обсуждать тут нечего, — буркнула Лирен, отворачиваясь. — Взрослые люди, разберёмся.       — Разберёмся, — согласился Раэль. — Но не сегодня. Сегодня у нас выходной.       — Допустим, — сдалась она. — Но это ничего не значит, просто день без работы.       — Расследование никуда не денется, а ты мне нужна здоровая и отдохнувшая, — спокойно ответил Лиссан. — Поэтому сегодня мы не работаем. Мы завтракаем, потом, может быть, гуляем, потом обедаем, а вечером снова едим, и только завтра возвращаемся к делу.       Когда Раэль поднялся с кровати первым, и Аверрис невольно залюбовалась тем, как играют мышцы на его спине при каждом движении. Зрелище стоило того, чтобы пялиться на мускулистое, огромное тело беззастенчиво и со всем удовольствием. Лиссан медленно потянулся, хрустнув позвоночником, и медленно направился к стоящему у стены креслу, где была аккуратно сложена одежда. Раэль взял домашнюю свободную рубашку, встряхнул её и неторопливо начал надевать, просовывая руки в рукава с такой грацией, будто выступал на сцене. Он специально не поворачивался, давая ей возможность рассмотреть всё, что она захочет, и Лирен это прекрасно понимала. Когда рубашка уже наполовину скрыла торс, Лиссан повернул голову через плечо. Лиловые глаза блеснули в утреннем свете с такой откровенной насмешкой, что Аверрис захотелось запустить в него подушкой.       В гостиную Лирен вышла через полчаса, старательно изображая, что ничего особенного не произошло. Видок у неё был соответствующий, но Аверрис потрудилась кое-как зачесать назад волосы и напрочь проигнорировать свежий синяк на скуле, который уже отливал всеми цветами заката. Раэль уже колдовал у плиты, и на этот раз пахло чем-то невероятно вкусным — яйца, поджаренный хлеб, зелень и ещё что-то пряное, отчего у Лирен свело желудок голодной судорогой.       — Садись, — кивнул Лиссан, не оборачиваясь. — Сейчас будет готово.       Лирен послушно забралась на диван с ногами, поджала колени к подбородку и уставилась в окно. За стеклом был обычный день Нового Света: по улице спешили куда-то люди, смеялись дети, где-то вдалеке кричали птицы. Самый обычный день, когда у Аверрис внутри всё перевернулось вверх дном, а мир даже не заметил. Раэль поставил перед ней тарелку, сел рядом и принялся за еду, всем своим видом показывая, что не намерен устраивать драматических сцен за завтраком.       — Слушай, — начала Лирен, прожевав кусок. — А что мы будем делать дальше? По делу, имею в виду. У нас же, по сути, ничего нет. Карст ведь оказался не причём. Да, занимается мерзостью, но такое вроде не карается.       Лиссан задумчиво кивнул и сделал глоток чая, постукивая указательным пальцем по ножке бокала. Было заметно, что он и сам не раз обдумывал сложившуюся ситуацию, хоть и не обсуждал это всё с Аверрис.       — Да… Это к делу не относится, — со всем неудовольствием согласился Раэль. — Как и отсутствие старейшины в Совете. Он действительно не выходит из своей комнаты, и причиной тому его возраст, а не политические интриги.       — Вычеркнул его из списка подозреваемых? — поинтересовалась Лирен, со всей своей непосредственностью накалывая на вилку как можно больше.       — Пожалуй, просто оценил угрозу реально, — Лиссан сделал паузу, подбирая слова. — Сильвер слишком предан народу, чтобы проворачивать такие теневые схемы. Сомневаюсь, что что-то могло заставить его изменить своим многолетним принципам.       — Тупи-и-ик… — протянула Аверрис.       — Вчера Корнелия сказала мне, что из архива пропали документы по финансированию исследований Разлома, — решил рассказать Раэль, откладывая свою вилку на край пустой тарелки. — Три папки за последние полгода. Никто их не запрашивал официально, они просто исчезли.       — А твоя Корнелия часто пропажи замечает? — не удержалась Лирен, и в голосе её проскользнуло что-то такое, отчего ремезар усмехнулся.       — Она не моя, — спокойно ответил Лиссан. — И да, она внимательная женщина. Именно поэтому я с ней и разговариваю.       — А она почему с тобой разговаривает? — Аверрис откусила кусок булочки и прожевала, глядя на него с прищуром. — Рискует карьерой, а то и жизнью, просто потому что ей не нравится, что творится в Совете?       — Лирен? — Раэль посмотрел на неё, пытаясь истолковать её эмоции. — Ты ревнуешь?       — Ладно, проехали, — Лирен почувствовала, как предательски теплеют щёки, и поспешно уткнулась в свой чай. — Так что там с документами?       — Пока ничего, — Лиссан откинулся на спинку дивана и потёр переносицу. — Если они вообще были в архиве, а может их изъяли официально, и она это пропустила. Или…       — Или их правда украли, и тогда это уже не просто утечка, а системное воровство, — закономерно закончила Аверрис. — И значит, тот, кто это делает, либо очень глуп, либо очень уверен в своей безнаказанности.       — Ты удивительно на лету схватываешь политические интриги для человека, которому на них плевать, — заметил он с лёгкой улыбкой.       — Я все схемы всегда быстро схватываю, — отмахнулась Лирен. — Где деньги, где риск, где выгода — это я понимаю.       — А теперь представь, что всё это завязано на контроле над Разломом, — вздохнул Раэль. — На доступе к исследованиям, которые могут изменить баланс сил между Старым и Новым светом.       — Думаешь, причастен председатель Варад? — спросила она прямо, отодвигая тарелку от себя. — Он ведь тебе не поверил тогда, с доказательствами.       — Это ещё мягко сказано, — Лиссан устало побарабанил ногтями по столешнице. — Варад явно закручивает гайки. Если он контролирует финансирование и пропавшие документы, то вскоре Совет может стать его личной вотчиной. А кому это выгодно, кроме него?       — И при чём тут Разлом? — совсем запуталась Аверрис.       — А вот это самый главный вопрос, — Раэль вновь перевёл взгляд на неё, и в его глазах читалась тревога. — Исследования Разлома — единственное, что Варад не может контролировать полностью, потому что туда имеют доступ не только советники, но и ремезары. Если он хочет получить полную власть, ему нужно либо подчинить нас, либо убрать.       — Ты думаешь, он готовит переворот? — Лирен удивлённо распахнула рот, благо он был пуст.       — Я думаю, он готовится к чему-то масштабному, — покачал головой Лиссан. — А переворот или что-то ещё, я пока не знаю. Но то, что информация утекает к нему, уже очевидно. Впрочем, ладно. Вы-хо-дной!       — Ладно, — Аверрис всё же легонько улыбнулась, признавая, что отдых ей тоже не помешает. — Может, сходим куда-нибудь? Я в Новом свете толком ничего не видела, кроме дурацких особняков и твоей квартиры.       — Хочешь на экскурсию? — в ответ улыбнулся Раэль.       — Хочу посмотреть, как тут живут нормальные люди, — упрямо поправила Лирен. — Не советники, не хранители, а просто люди. У вас есть такие места?       — Звучит как вызов, Аверрис.              Лирен натянула самое простое платье, которое не жалко было испачкать, пригладила волосы и решила, что сойдёт и так. Лиссан оделся в повседневное, без намёка на привычный официоз, и в этом обличье казался почти обычным человеком. Ну, если не считать роста и татуировок на полтела. Они вышли ближе к полудню, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы прогревать воздух, но не настолько, чтобы жара становилась невыносимой. Раэль вёл её какими-то тихими улочками, которых Аверрис раньше не видела, и рассказывал про город, про его историю, про то, как менялись районы за последние года. Лирен слушала и чувствовала, как внутри тает что-то, что она привыкла считать вечной мерзлотой.       Они бродили по улочкам Нового Света, заглядывали в лавки, и Лиссан купил ей огромное яблоко в карамели, от которого Лирен отказывалась для приличия ровно три секунды, а потом впилась зубами с довольным урчанием. Она ещё никогда не пробовала подобных сладостей, поэтому с удовольствием открывала новые грани этого города и даже не замечала ласкового взгляда лиловых глаз напротив.       Они просидели у фонтана почти час, болтая ни о чём и обо всём сразу. Лирен никогда не умела рассказывать о себе. Про Нижний город, который она помнила с пелёнок. А ещё про море, в которое семья брала её с тех пор, как она только научилась ходить по суше. Сбивчиво, прыгая с одного на другое, иногда замолкая и надолго задумываясь, будто Аверрис сама удивлялась тому, что всплывало в памяти. Обогнув слишком личную тему о своей семье, Лирен рассказывала о своих первых самостоятельных делах, о том, как собирала команду своей драгоценной Айвери, как рисковала и как однажды чуть не попалась страже и уходила по крышам, прыгая с трёхэтажного дома.       Контрабанда оказалась её стихией. Аверрис быстро соображала, умела договариваться с нужными людьми, а если не получалось договориться, могла и зубы показать. Риск заводил, адреналин пьянил, и каждая удачная сделка давала ощущение, что она чего-то стоит. Лирен говорила и чувствовала, как с каждой фразой с плеч падает камень, которого она даже не замечала раньше.       Она не считала себя хорошим человеком. Лирен врала легко и естественно, потому что без вранья в порту не выжить. Она могла ударить первой, если чувствовала угрозу, и била так, чтобы противник не встал. Она брала чужое, когда это было нужно, и не мучилась совестью, потому что совесть — роскошь, которую не могут себе позволить те, кто живёт от рейса к рейсу. Аверрис не ждала от жизни подарков и не верила в сказки про прекрасных принцев. Мужчины в её жизни были… так, на пару ночей, чтобы сбросить напряжение, не больше. Лирен не позволяла себе привязываться, потому что привязанность — это слабость, которая в её деле убивает быстрее, чем нож в спину. Она привыкла полагаться только на себя, и это чувство самодостаточности стало её бронёй, за которой Аверрис пряталась от всего мира.       Замолчала Лирен, только когда больше не могла говорить, потому что горло сдавило спазмом, и ей оставалось только уставиться на воду в фонтане, разглядывая, как солнечные блики пляшут на поверхности. Зачем она всё это рассказала? Затем, чтобы Раэль понял, с кем связался? Чтобы он сам отшатнулся, испугался этой грязи, которая прилипла к ней намертво?       Но Лиссан не отшатнулся. Он молчал какое-то время, переваривая услышанное, а потом осторожно накрыл её руку своей ладонью. Выбрав единственно верную стратегию в случае с Аверрис, Раэль просто улыбнулся и ничего не произнёс. И Лирен выдохнула, чувствуя, что никаких нравоучений не будет, а Лиссан, наоборот, встал с места, увлекая её за собой. Они пошли дальше по улицам Нового Света, залитым полуденным солнцем.       Вечером они вернулись домой уставшие, но умиротворённые. У Аверрис ноги гудели после долгой прогулки, но на душе было легко и чисто, будто она смыла с себя многолетний налёт копоти.       — Знаешь, — сказала Лирен и плюхнулась на диван в гостиной, вытягивая ноги. — У меня никогда не было таких дней, чтобы просто гулять, никуда не спешить, ничего не бояться.       — Я рад, что смог дать это тебе, — тихо ответил Раэль.       — Ты многое мне дал, Лиссан, — серьёзным тоном заверила Аверрис. — Больше, чем кто-либо.       Ближе к ночи дошло письмо от Ашриэля, которое оказалось коротким и с вопросом, как продвигается расследование и не нужно ли прислать подкрепление в виде Сайлена, который, по словам Карна, «совсем одичал без возможности кого-нибудь достать своими шуточками». Лирен усмехнулась и настрочила ответ, в котором максимально сухо изложила факты: слуга председателя, отсутствие старейшины на людях, Карст и его встречи с женщинами, пропавшие документы. Про свои приключения с трубой и дракой она благоразумно умолчала. Незачем Аши лишний раз седеть.

Сердце, не леденей, не прекращай полёт