Теория прикрытия

      Лирен смотрела на него и чувствовала, как внутри всё холодеет. Раэль уже натягивал плащ, лицо у него было каменное, как тогда, в кабинете Карна, когда он говорил про предателя в составе Совета. Только теперь к этому камню примешивалось что-то ещё, Аверрис не сразу распознала, а когда распознала, внутри похолодело. Вина. Он чувствовал себя виноватым. И хотя дело явно было не в самой смерти, Лиссан явно был строг к самому себе, что слишком рано отпустил эту ниточку. Сейчас, наблюдая его торопливые сборы ещё до рассвета, Лирен вдруг отчётливо поняла: они проигрывают. Не потому, что плохо ищут, а потому, что игра идёт по чужим правилам, на чужом поле, где фигуры расставлены задолго до начала партии. И единственный способ выиграть — перевернуть доску к чертям.       — Я должен идти в Совет, — Раэль застегнул пряжку на поясе. — Если начнётся заварушка, моё отсутствие сочтут подозрительным. А ты…       — Я с тобой, — отрезала Аверрис, уже собираясь побежать одеваться.       — Нет, — тон Лиссана не терпел возражений.       — Раэль… — попробовала возразить она.       — Нет, Лирен! — Раэль подошёл к ней, взял за плечи, заглянул в глаза. — Там сейчас будет свалка похлеще твоей драки с Карстом. Советники будут рвать друг другу глотки за место Сильвера, Варад будет делать вид, что скорбит, а на самом деле делить шкуру неубитого медведя. И если кто-то из них заподозрит, что ты не просто моя любовница, а нечто большее, тебя уберут вслед за мной. Потому что ты моё слабое место. Понимаешь?       — Раэль, прекрати, — голос у Аверрис сел. — Ты меня пугаешь.       А она ведь никогда не боялась. Все девятибалльные шторма, Разлом и, в конце концов, Магистериум и ремезары на хвосте — все испытания Лирен переносила стойко и временами откровенно лениво. Ей нравился азарт и чувство близости к краю, которые дышали ей в спину чаще, чем Аверрис выходила на Айвери в море. Она жила всем этим. Но сейчас Лирен чувствовала себя беспомощной перед политической паутиной, которая медленно, но верно оплетала их с Раэлем. Опасность, настоящая и удушающая, уже наступала на пятки, и теперь это не веселило Аверрис. Она стала слабым местом Лиссана, а он — её непростительной слабостью. От осознания, что все пошло совершенно не так, как должно было пойти, Лирен почувствовала неприятный комок в животе и пробивающий озноб.       — Лирен, — голос Раэля прозвучал совсем рядом, и она почувствовала, как огромные руки обнимают её, а сзади прижимается безразмерное тело. — Посмотри на меня.       — Не хочу, — Аверрис ещё держала свой бастион, лишь бы Лиссан не заметил её слабость и… страх.       — Пожалуйста, — он медленно развернул её лицом к себе. — Я понимаю, что ты не привыкла, чтобы за тобой следили и что-то запрещали. Понимаю, что ты выросла в другом мире, с другими правилами. Но здесь, в Новом свете, правила другие, и если я кажусь тебе слишком жёстким или контролирующим, то только потому, что…       — Потому что? — тихо спросила она, сама не зная, зачем давит.       — Потому что я не переживу, если с тобой что-то случится, — выдохнул Раэль, и в его голосе слышалась такая обнажённая искренность, что у Лирен перехватило дыхание. — Ты мне не безразлична, Лирен. Совсем не безразлична. Грядёт что-то странное и я впервые за долгие годы по-настоящему боюсь. Не за расследование, а за тебя.       Лирен смотрела на него и не верила своим ушам. Раэль Лиссан, хранитель, ремезар, который производил впечатление несгибаемой скалы, говорил ей такие слова. Он замер, ожидая её вердикта, но на сей раз не было ни капли той уверенности, с которой он входил в кабинет Карна или разговаривал с советниками. Аверрис видела, как напряглись его плечи и как чуть сжались челюсти.       — Я должен был сказать это раньше, — Раэль провёл большим пальцем по её скуле, обводя уже пожелтевший синяк. — Если со мной что-то случится — ты ни при чём. Ты просто девушка, с которой я встречался. Ничего не знаешь, ничего не видела, ничего не понимаешь в политике. Карн тебя вытащит.       — Я не уйду, — Лирен вцепилась в его запястье. — Слышишь? Я не оставлю тебя там одного.       — Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты здесь в безопасности… — Лиссан отрывисто поцеловал её в уголок губ и отстранился. — Я вернусь. Обещаю.       Дверь за Раэлем закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Аверрис осталась одна в огромной квартире, и тишина давила на уши. Она простояла в прихожей ещё несколько минут, прислушиваясь к затихающим шагам за дверью. Вернувшись в его спальню, Лирен бесцельно побродила по комнате, потом остановилась у окна, глядя, как серый рассвет разливается над крышами Нового Света. Город просыпался, даже не подозревая, что где-то там, в Совете, уже началась драка за власть, от которой зависит, проснётся ли он завтра вообще. Потом Аверрис одёрнула себя, а то расклеилась, как кисейная барышня. Раэль взрослый мальчик, сам за себя постоит, а её дело — сидеть тихо и не рыпаться хотя бы раз в жизни. Ха. Лирен сидит в чужой квартире, как птичка в клетке, а её мужчина — ну, не мужчина, а так, фиктивный кавалер, который стал чем-то большим — находится в этом своём осином гнезде.       Аверрис заставила себя поесть, потому что пустой желудок только добавлял паршивого настроения. Еда не лезла, но Лирен заталкивала в себя куски механически, как дрова в печку, чтобы организм работал. В конце концов Аверрис плюхнулась на диван в гостиной, уставилась в потолок и принялась считать трещинки на лепнине, только чтобы занять голову хоть чем-то. Время тянулось невыносимо медленно. Лирен поймала себя на том, что прислушивается к каждому шороху за дверью, и это было настолько не похоже на неё, что хотелось смеяться. Ну или злиться. Аверрис ещё не решила.       Вымотанный до предела Лиссан вернулся неожиданно быстро, спустя буквально несколько часов, молча налил себе воды на кухне и долго стоял у окна, глядя на ночной город. Вынырнув из своей комнаты, Лирен остановилась в широком дверном проёме, оценивая обстановку.       — Всё плохо?       Раэль обернулся, и Аверрис похолодела, потому что таким растерянным она его ещё не видела. Не потрудившись стянуть с плеч уличный плащ, Лиссан сел на диван и откинулся на спинку. Лицо ремезара выглядело усталым, будто эти несколько часов выпили последние силы из него.       — Хуже некуда… — ответил наконец Раэль. — В Совете объявлен траур. Все заседания сегодня отменены.       Лирен подошла и медленно опустилась рядом. Спинной мозг подсказал верное действие, и девушка положила свою ладонь на его огромную руку. В ответ Лиссан медленно выдохнул, и морщины на его лице разгладились. У Аверрис защемило сердце от того, как сильно ей вдруг захотелось утешить Раэля, который выглядел так, словно на него упала вся тяжесть мироздания. Потянувшись ещё ближе, Лирен приобняла его сбоку и прижалась лбом к его сильному плечу. Лиссан едва заметно улыбнулся и приобнял девушку, прижимая ближе.       — Как я от этого устал… — вздохнул Раэль, прикрывая глаза. — В море хочу.       — И я… — прошептала Аверрис. — И чтобы шторм какой-нибудь посильнее, и прям через него. Волны выше мачты, ветер сбивает с ног, а ты стоишь у штурвала и чувствуешь, как корабль живёт под тобой, и дышишь с ним в такт.       — И тебе это нравится? — в голосе Лиссана не было осуждения, лишь искреннее любопытство.       — Безумно, — выдохнула Лирен. — Наверное, я ненормальная. Нормальные люди от такого в ужасе, а я… Я в такие моменты чувствую себя по-настоящему живой.       — Я понимаю, — неожиданно согласился Раэль, прикрывая глаза, чтобы проникнуться своими ощущениями. — У ремезаров это называется зовом моря. Мы все его чувствуем, когда слишком долго сидим на суше. Он как магия внутри нас, только в сто крат осязаемее.       — И часто ты уходишь в море? — поинтересовалась Аверрис, задрав голову, чтобы поймать момент и полюбоваться его лицом. — Если не по работе, а просто так?       — Раньше часто, — Лиссан явно предавался воспоминаниям, и его голос стал глубже. — Когда служил в патруле, каждый день был в море, патрулировал нейтральные воды в поисках контрабандистов. Потом повысили, перевели работать в здание Совета, так что времени стало меньше. Иногда выбираюсь на своей шхуне, но всё реже.       — На шхуне? — она даже приподнялась от интереса. — У тебя своя?       — Стоит в доке и скучает, — Раэль открыл глаза, поймал взгляд Лирен и усмехнулся уголками губ. — Думал продать, когда понял, что времени на неё совсем не остаётся, потом решил — пусть ждёт своего момента.       — Ты бы её не продавал, — Аверрис устроилась поудобнее, вернув голову ему на плечо. — Это как друга предать.       — И я так подумал, — в голосе Раэля слышалось что-то похожее на благодарность. — Всё же мы с ней столько прошли вместе.       — Я свою Айвери ни за какие сокровища не отдам, — Лирен фыркнула. — Пусть она старая, рассохшаяся местами, но это моя посудина. Моя. И никто, кроме меня, с ней не справится.       — Рассохшаяся? — Лиссан приподнял бровь. — Это ведь опасно.       — Всё в жизни опасно, — отмахнулась Аверрис. — Главное, вовремя заметить, где доска того, и подлатать, а в остальном она меня ещё ни разу не подводила в отличие от людей.       — Хочешь секрет? — какое-то время погодя, начал Раэль. — Я иногда, когда совсем было тошно, уходил в море один на несколько дней. Без команды, без связи, только я и вода. Потому что море меня знает так же, как Разлом знает тебя.       Спустя какое-то время в дверь постучали. Лиссан мгновенно напрягся всем телом, и Лирен физически ощутила, как расслабленная громадина рядом превращается в собранного хищника. Осторожно отстранив девушку от своего плеча, он поднялся и вышел в прихожую. Аверрис осталась на диване, но уши навострила так, что они, наверное, заострились, как у самого Раэля. Голоса были приглушёнными, но Лирен уловила, что говорит какой-то мужчина, а сам Лиссан отвечает коротко и сухо. Потом хлопнула дверь, и Раэль вернулся в гостиную с плотным конвертом в руках, а лицо у него было задумчивое, но хотя бы уже без той гробовой мрачности, с которой пришёл.       — Работа? — спросила Аверрис, кивая на доставку.       — Работа, — Лиссан опустился обратно на диван, вскрыл печать и пробежался глазами по бумагам. — Только не по нашему делу, а по общему.       — А можно по-человечески? — поморщилась Лирен, пытаясь понять его эмоции по его лицу.       — Место старейшины стало вакантным, и теперь каждая фракция пытается протащить своего кандидата, — Раэль с усмешкой махнул рукой в сторону конверта. — Это списки. Кто кого поддерживает, кто против кого голосует, кто кому сколько должен и кто кому что пообещал за поддержку.       — И ты в этом участвуешь? — Аверрис уточнила и приподняла бровь.       — Вынужден… — вздохнул Лиссан, откладывая бумаги на стол. — У ремезаров тоже есть право голоса, и если я не выскажу свою позицию, за меня её выскажут другие.       В политике Лирен разбиралась примерно никак, но логика человеческих отношений была везде одинакова. Кто-то хочет власти, кому-то нужны деньги, а кто-то просто боится потерять то, что имеет. Старые связи, старые долги, старые обиды — всё это работало и в Совете, и в портовых кабаках.       — И кому выгодна смерть Сильвера? — спросила Аверрис деловито, пряча непонимание за привычным беспечным тоном. — Кто следующий в очереди?       — Варад, — рвано выдохнул Раэль. — Он уже назначил себя временно исполняющим обязанности старейшины. А через месяц должны быть перевыборы, но на них обычно переизбирают того, кто уже сидит в кресле.       — То есть фактически он уже у власти, — качая головой, констатировала Лирен. — И всё, что ему нужно, это продержаться месяц, чтобы стать старейшиной официально.       — Корнелия подтвердила, что документы из архива пропадали именно те, что касались исследований Разлома, — неожиданно добавил Лиссан. — Она боится, что следующей убитой может быть уже она. Я предложил ей уехать, но она отказалась и сказала, что так только привлечёт внимание.       — Она права, — кивнула Аверрис. — Если она исчезнет, Варад поймёт, что под него кто-то копает. И тогда…       Она не договорила, потому что Раэль вдруг резко развернулся и притянул её к себе. Обнял так крепко, что у Лирен едва ли не хрустнули рёбра, но она не пискнула, только обхватила его руками в ответ, чувствуя, как дрожит огромное тело. В этом жесте было столько отчаяния, что девушка прижалась ближе. Сейчас, в свете всех случившихся событий, острая потребность в друг друге перекрыла любую тягу к правде.       — Я боюсь за тебя, Лирен, — прошептал Лиссан куда-то в её макушку. — Если Варад узнает, кто ты на самом деле, если поймёт, что ты не просто моя спутница…       — Не узнает, — твёрдо сказала Лирен, хотя внутри у неё самой всё затряслось. — Я умею притворяться, забыл? Я профессиональная лгунья и бывшая преступница, как меня Аши аттестовал.       — Ты самая необычная женщина, которую я встречал, — Раэль усмехнулся. — И я… Я не хочу тебя потерять.       Аверрис замерла, услышав это почти признание. Почти то, о чём они оба молчали всю эту неделю, делая вид, что просто живут вместе и им хорошо. А сейчас слова сами срывались с губ.       — Не потеряешь, — пообещала Лирен и сама себе не поверила, потому что обстоятельства явно были сильнее их.       Позже пришло письмо от Карна. Аверрис вскрыла конверт, пробежала глазами по строчкам и почувствовала, как внутри всё холодеет. Ашриэль писал, что в Нижнем городе неспокойно: кто-то распускает слухи, что ремезары собираются взять под контроль все торговые пути через Разлом, и скоро простым людям нечего будет ловить в порту. Начались стычки, несколько складов сгорело.