Теория прикрытия

      Лирен подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Внизу по-прежнему текла спокойная жизнь Нового Света, люди шли по своим делам, не подозревая, что где-то там, в центре города, уже плетутся сети, которые скоро опутают всех. Внутри у Аверрис противно свербело дурное предчувствие, возникшее после того, как Раэль прояснил происходящее. Кажется, сейчас внутри шторма было безопаснее, чем в сердцевине политических склок, где она оказалась против своей воли. Лирен чувствовала в море что-то родное, ведь оно было таким же непредсказуемым, как и сама девушка. Но сейчас в воздухе витала непредсказуемость другого рода, и это заставляло Аверрис находиться в постоянной нервозности.       — Я должна вернуться в Нижний, — наконец сказала Лирен, не оборачиваясь к Лиссану.       За спиной повисла тишина. Она чувствовала взгляд Раэля на своей спине и не оборачивалась, потому что знала, если обернётся, то увидит в его глазах то, что заставит передумать. Нижний город, вся её прошлая жизнь, сейчас пылал в беспорядках и Аверрис знала, что сможет там помочь. Конечно, многие её знакомые были не из робкого десятка и уж как-то справились бы с провокациями и прочим, но на душе у Лирен скребли кошки.       — Нет, — тихо сказал Лиссан.       — Не тебе решать, — Аверрис сильнее сжала подоконник пальцами.       — Лирен, посмотри на меня, — попросил Раэль.       Она обернулась, но не из послушания, а потому что сама хотела увидеть его лицо. Лиссан уже поднялся с дивана и теперь стоял посреди гостиной с опущенными руками и напряжёнными плечами. Эта его просьба была чем-то на удивление действенным, потому что против приказов Лирен могла бунтовать, могла спорить, огрызаться и делать назло по-своему, а против тихой просьбы не получалось. Да и лицо у Раэля было такое растерянное, будто Аверрис сказала, что уходит навсегда.       — Я не могу оставаться здесь, когда там… — начала Лирен и сама же осеклась.       — Любые беспорядки в Нижнем городе всегда начинаются с одного и того же: слухи, поджоги, стычки, — Лиссан сделал шаг к ней, потом ещё один и продолжил говорить. — А заканчиваются тем, что самые активные либо гибнут, либо попадают в тюрьмы, либо бегут. А те, кто их подставил, остаются в стороне и пожинают плоды.       — И что ты предлагаешь? — Аверрис подняла подбородок, пытаясь казаться выше, чем была, будто это могло переубедить Раэля. — Сидеть здесь и ждать, пока они там всё спалят?       — Я предлагаю подождать, — Раэль подошёл вплотную и заглянул в её глаза с высоты своего роста. — Я отправлю людей в порт Нижнего города, и они проверят, что там на самом деле происходит.       — Со мной ничего не случится, я и не в таких переделках выживала, — сказала Лирен, и сама удивилась, как спокойно прозвучал её голос. — И я не полезу в самую гущу, обещаю. Просто узнаю, что там на самом деле происходит и кому это выгодно.       — Карн хочет, чтобы ты вернулась? — предположил Лиссан, пытаясь объяснить самому себе это странное рвение.       — Нет, — она легонько покачала головой. — Пишет, что сам разберётся, а я пока могу не дёргаться. Но я не могу сидеть сложа руки, пока кто-то жжёт мой город.       — Твой город, — эхом повторил Раэль.       Аверрис смотрела на него и понимала, что сейчас происходит не просто очередной спор о том, кто прав, а кто нет. Сейчас они решали, останутся ли они вдвоём или разойдутся, как в море расходятся два корабля, каждый своей дорогой. От этого понимания тревога сжалась в тугой комок где-то в животе, потому что Лирен не умела идти на компромиссы и не была той, кого просят остаться. Не могла же она сказать: «Брось всё к чёрту, сбежим на море, пусть Совет катится в Разлом вместе со своими интригами». Раэль не такой.       — Да, мой, — твёрдо сказала Аверрис, хотя внутри всё сжалось. — Там мои люди, мои друзья и моя команда. Моя Айвери, в конце концов. Я не брошу всё это потому, что какой-то советник решил поиграть в большие игры за чужой счёт.       Лиссан смотрел на неё очень долго, и Лирен выдерживала этот взгляд, хотя лиловые глаза прожигали насквозь. Аверрис знала, что в нём борются желание запереть её в этой квартире и понимание, что если он это сделает, то потеряет её навсегда. Не потому что Лирен убежит, а потому что она перестанет быть той самой, которую он, кажется, успел полюбить. Аверрис вдруг отчётливо осознала, что Раэль борется сейчас не с её упрямством, а с самим собой и вечной привычкой всё контролировать.       — Ты всегда такая? — неожиданно спросил он.       — Какая? — Лирен сощурилась в поисках подвоха.       — Упрямая. Бесстрашная… — Лиссан едва заметно улыбнулся уголками губ. — Неправильная.       — Это не бесстрашие… — Аверрис легонько хмыкнула, невольно что-то вспоминая. — Если я вижу, что кто-то беззащитный в беде, то помогаю. Ашриэль мне часто припоминает, как я рванула спасать детей от бандитов, когда мы шли совершенно по другому делу. Наверное, я просто не могу иначе.       — Поэтому ты и осталась тогда в кабинете Карна и не послала нас всех, — Раэль осторожно коснулся её лица, проводя пальцами по скуле, где уже заживал синяк. — Потому что увидела, что я в беде.       — Ты был в беде? — Лирен усмехнулась, стараясь не замечать, как её сердце колотится где-то в горле от его прикосновений. — Ты выглядел как скала, которая сама кого хочешь в беду вгонит.       — Внутри было иначе, — неохотно признался Лиссан. — И ты увидела или почувствовала это. Как и сейчас.       Аверрис замолчала, потому что крыть было нечем. Да, она всегда чувствовала, когда кому-то нужна помощь, даже если этот кто-то изо всех сил делает вид, что всё в порядке. В порту это умение спасало жизнь: чужая беда всегда пахла по-особенному, и если вовремя не вмешаться, можно было потерять человека, а потом жалеть об этом всю жизнь.       За своими мыслями Лирен не заметила, как Раэль взял её за руку и притянул обратно на диван, с которого она вскочила. Тепло его огромного тела действовало магически и успокаивающе, хотя Аверрис знала, что магия в ремезаре пока дремлет. Ну как знала… Полагалась на свои ощущения, как и всегда.       — Знаешь, — сказала Лирен вдруг. — Всю свою жизнь я думала, что если остановлюсь хоть на минуту, то умру. Что нельзя никому доверять, ни на кого рассчитывать, потому что в любой момент могут предать и кинуть. И вот я никуда не бегу, и… ничего.       — Не беги от меня, — прошептал в ответ Лиссан, придвигаясь ещё ближе. — Я держу.       — У тебя руки большие, — шутливо хмыкнула Аверрис. — Наверное, удобно держать.       — Очень удобно, — согласился Раэль, и его голос стал звучать более живым. — Особенно когда ты не вырываешься.       — Сейчас вырвусь, — пообещала Лирен. — Вот только чуток отдохну.       — Я подожду, — вздохнул он и невесомым жестом положил подбородок на затылок Аверрис. — Твёрдо решила возвращаться в Старый свет?       — Чем быстрее я туда съезжу, тем лучше, — ответила она, хотя внутри всё сжалось от мысли, что нужно уходить прямо сейчас. — Но я вернусь…       — Ты не понимаешь, что там сейчас творится, — с недовольным вздохом возразил Лиссан. — Слухи, паника, люди готовы рвать друг друга. И если кто-то из твоих старых знакомых решит, что ты пришла не с миром…       — Раэль, — Аверрис подняла руку, останавливая любые его аргументы. — Я в Нижнем городе выросла. Я знаю всех, и они знают меня. Если я скажу, что нас разводят, что кто-то специально поджигает склады и стравливает людей — они мне поверят.       — Потому что ты одна из них? — в голосе Раэля прозвучала горечь.       Лирен на секунду прикусила внутреннюю часть щеки, понимая, что не до конца искренна в этих словах. Народ в Нижнем городе водился своеобразный, и как бы Аверрис ни понимала их, это совсем не гарантировало, что она сможет повлиять на обострившуюся ситуацию. Да, Лирен знала многих в порту до того, как стала работать на Карна в Верхнем городе. А теперь вообще перебралась в Новый свет…       Вдруг Аверрис живо представила, как заходит в «Золотого Кракена», где когда-то её считали своей, и начинает говорить про то, что кто-то специально стравливает людей. В лучшем случае её выслушают, а после ухода будут крутить пальцем у виска, что Лирен Аверрис совсем сдала, если на побегушках у ремезара и верит в байки про заговоры. В худшем случае её просто не пустят на порог. Потому что свои своих не бросают, но и своих, которые стали чужими, тоже не особо жалуют.       — Потому что я своя, а не пришла не пойми откуда со своими приказами, — упрямо мотнула головой Лирен. — Я заставлю их слушать и скажу: «Ребята, мы все попали под раздачу, давайте разбираться вместе». И они будут слушать.       — Ты нужна мне здесь, — слова Раэля прозвучали практически мольбой. — Я не справлюсь один со всем этим… И совсем не хочу тебя отпускать.       — Ты справишься, — Аверрис повернулась к нему лицом и положила ладони на его грудь, чувствуя, как бешено колотится огромное сердце. — Ты сильный, умный и обязательно доберёшься до правды. А я буду там, где смогу принести больше пользы. Разве не для этого ты меня позвал? Чтобы я была там, где не могут быть другие?       Он замер. А потом руки Лиссана сжались на её талии так, что Лирен охнула, и он тут же ослабил хватку, но не отпустил. Раэль прикрыл глаза на секунду, потом открыл и посмотрел на неё не как мужчина на женщину, которую хочет уберечь, а как равный на равную. Он не знал, вернётся ли Лирен, более того, не был уверен ни в чём, что касалось этой женщины, с того самого момента, как увидел её развалившейся на диване в кабинете Карна. Но Лиссан знал одно: если Аверрис и уйдёт из его жизни, то только по своей воле, а не потому, что он не дал ей сделать то, что она считала нужным.       — Я ведь не прощаюсь, Раэль, а говорю «до скорого», — на грани слышимости добавила Лирен. — И если ты, хранитель Лиссан, думаешь, что я позволю тебе тут одному разбираться с этими, то ты глубоко ошибаешься. Я вернусь, и мы вместе пойдём в море на твоей шхуне или на моей Айвери. Потому что после всего этого дерьма нам обоим нужен будет нормальный шторм.       После этих слов Лиссан окончательно не выдержал, притянул к себе и поцеловал так, будто это был последний раз. В этом поцелуе было всё: от отчаяния и надежды до злости на собственную беспомощность и благодарности за то, что она есть, такая неуправляемая и бесстрашная. Лирен ответила, вцепившись в его рубашку и понимая, что они оба сейчас на грани. Если она останется, то не сможет уйти потом. Если уйдёт сейчас, то, возможно, не сможет вернуться, но выбора не было. Аверрис всё же отстранилась первой, потому что знала: если промедлит ещё секунду, то сломается.       — Я буду тебе писать, — пообещала Лирен, чуть отодвинувшись, чтобы видеть его лицо. — И ты мне пиши обо всём, даже если будет скучно.       — Лирен… — отчаянно выдохнул Раэля.       — И не вздумай геройствовать, — Аверрис подняла палец, пытаясь вернуть привычную насмешливость, но голос продолжал звучать как-то неуверенно. — Ты нужен мне живым и здоровым. И без дырок в твоей огромной туше.       Лиссан хотел сказать что-то ещё, но Лирен уже развернулась и почти бегом вылетела из гостиной в спальню. Уже через несколько минут Аверрис вылетела из спальни, на ходу застёгивая дорожный костюм, даже не потрудившись причесать волосы, а просто стянув их в небрежный хвост на затылке. В зубах у Лирен была зажата шпилька, а карман был приятно оттянут кошельком с деньгами, которые ей выдал Раэль на первое время. Подпирая громадным плечом не менее громадную стену, Лиссан стоял в прихожей и молча наблюдал за торопливыми сборами.              Аверрис поймала экипаж до порта и откинулась на сиденье, чувствуя, как адреналин, державший её всё это время, начинает потихоньку отпускать. Руки дрожали, так что пришлось сжать их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и только тогда Лирен смогла заставить себя дышать ровно.       Обычно тихая пристань Нового Света сейчас гудела, как потревоженный улей: люди сбивались в группы, что-то обсуждали и махали руками, поглядывая в сторону кораблей. Сначала Аверрис просто грела уши, стоя то там, то здесь, в надежде услышать что-нибудь интересного, но потом бросила тщетные попытки и нашла корабль, собиравшийся в Старый свет уже через несколько часов. Лирен, освоившая умение торговаться в совершенстве, выкупила себе приличную каюту, которая должна была хоть как-то скрасить это путешествие.       — Шакалы, — прошептала Аверрис, глядя, как удаляется берег Нового Света. — Чистой воды шакалы.       Корабль шёл ровно, и это привычное движение успокаивало. Лирен стояла на вибрирующей палубе и думала о том, что там, в городе, остался Раэль. Огромный, сильный и такой уязвимый сейчас. И хотя где-то в глубине души Аверрис злилась на себя за свой побег, но понимала, что по-другому нельзя. Если она останется, то никогда не простит себе, что не попыталась помочь своим близким, оставшимся в Нижнем городе.       В Нижнем городе её ждал порт, который она знала как свои пять пальцев, её люди и неспокойное напряжение, витавшее где-то в воздухе. Лирен глубоко вдохнула солёный воздух и усмехнулась. Похоже, эта маленькая война только начиналась.       — Аверрис! — окликнул её кто-то из знакомых доходяг, которыми контрабандистка при необходимости дополняла свой экипаж. — А ты-то здесь как? Говорят, ты теперь в высшем свете…       — Слухи о моём перерождении сильно преувеличены, — отмахнулась Аверрис, скривив рот. Такая молва, идущая вперёд неё, раздражала. — Что тут у вас творится?       — Да кто ж его знает, — мужчина шумно сплюнул куда-то вбок. — Склады горят, люди злые, говорят, ремезары всё хотят забрать себе…       — Врут, — не терпящим возражений тоном отрезала Лирен. — Кто-то очень хочет отхватить себе кусок пожирнее, пока мы тут друг другу глотки грызём.       Она говорила уверенно, будто всю жизнь только тем и занималась, что усмиряла бунты. Хотя, если честно, в этом Аверрис была не сильнее любого из тех, кто сейчас топтался на причале. Но Лирен знала одно: если не взять дело в свои руки, то сделают это другие. И тогда точно будет плохо.       Аверрис успела переговорить с тремя капитанами, пятью грузчиками и одним старым докером, который помнил её ещё сопливой девчонкой. Она слушала, кивала, иногда задавала вопросы, и постепенно картина прояснялась. Слухи действительно распускали, причём делали это умело, появлялись в разных концах порта примерно в одно время, звучали по-разному, но суть была одна: ремезары хотят власти, ремезары хотят денег, ремезары хотят контролировать всё, что идёт через Разлом, а если не дать отпор сейчас, то потом будет поздно. И наравне с этими разговорами стравливали простой народ Нижнего города между собой, потому что люди, чувствующие себя одними против всего мира, были наиболее уязвимы к такому подстрекательству. Через три дня Раэль нашёл письмо от Лирен и какое-то время просто держал конверт в руках, боясь открыть. Бумага была мятая и пахла рыбой, будто Аверрис даже не из дома писала. Наконец, тяжело выдохнув, Лиссан нетерпеливо разорвал конверт. Внутри оказался сложенный в несколько раз лист, исписанный неровным, торопливым почерком с забавными ошибками.       «Раэль, я жива. Хотя пара моментов были близки к тому, чтобы испортить этот факт. Но я же обещала быть осторожной, а я всегда держу слово. Ну, почти всегда. Ну, иногда. Ладно, проехали.       В порту всё плохо, но я уже разобралась с главным. Ты был прав, кто-то действительно стравливает людей. У меня есть имена, но я пока не уверена, насколько они настоящие. Сейчас тут тихо. Я собрала старых знакомых, мы поговорили, и люди успокоились, по крайней мере пока. Все ждут, что будет дальше. Я сказала, что если кто-то снова начнёт раздувать панику — мы будем знать, кого искать. И что ремезары тут ни при чём, потому что я сама жила с одним из вас и знаю, что вы больше заняты своей магией и своими тайнами, чем нашими торговыми путями. Не обижайся, это я так, для красного словца. Хотя доля правды есть, сам знаешь.       Ашриэль помог. Он выделил людей, чтобы охранять склады по ночам, и я лично проследила, чтобы они не спали на посту. Сайлен тоже приезжал, ворчал, что я его выдернула из тёплой постели ради «каких-то складов», но помог. Мы даже не поругались ни разу, представляешь? Наверное, я взрослею.       Там, в Нижнем, всё по-старому, и я, если честно, скучаю по этому бардаку. Но знаешь, что странно? Я скучаю и по твоей огромной квартире. По тишине, по утрам, когда ты колдуешь на кухне, по твоему смеху, когда я говорю какую-нибудь глупость. По твоим рукам. По тому, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Я это вижу. Всегда.       Как ты там? Не дай этим индюкам из Совета сожрать себя. Помни, что ты мне обещал: никакого геройства, а если что — пиши сразу. Я на Айвери до Нового Света доберусь быстрее, чем ты успеешь соскучиться. И привезу с собой пару-тройку своих здоровенных ребят, которые объяснят этим чистоплюям, что с их законом можно сделать и куда его засунуть. Я шучу. Или нет. Не проверяй.       Береги себя, Раэль. Ты мне нужен.       Твоя Лирен. Ну, пока ещё твоя. Посмотрим, как ты себя поведёшь».       Раэль перечитал письмо три раза: сначала быстро, потом вчитываясь в каждое слово, потом ещё раз, просто чтобы убедиться, что ему не показалось. Когда Лиссан отложил листок, руки у него дрожали. Надо было написать ответ. О том, что Варад пока не делает резких движений, что Корнелия помогла найти ещё несколько пропавших документов, что в Совете идёт тихая, но ожесточённая борьба за кресло старейшины. Что он справляется, но скучает. Очень. Что в его огромной квартире стало слишком тихо без ворчания Лирен по утрам. Что Раэль ждёт её возвращения и верит, что оно скоро случится. Лиссан хотел сказать ей столько всего, но слова не шли, путались, казались неуместными на бумаге. Дописав, Лиссан запечатал конверт, написал адрес Ашриэля и послал посыльного на почту, чтобы оно поскорее дошло до Старого света.       — Возвращайся, Лирен, — сказал Раэль тихо, будто она могла его услышать. — Я буду хорошо себя вести. Обещаю.