Теория прикрытия

      Неделя в Нижнем городе выдалась такой, что Лирен забыла, когда в последний раз спала больше трёх часов подряд. Она носилась по порту как угорелая, словно пыталась надышаться морским воздухом впрок, разыскать все старые связи и заодно выбить дурь из тех, кто поверил в россказни про ремезаров-захватчиков. Информация, которую Аверрис собрала за эти дни, складывалась в картину, которую она сама не до конца понимала, но чувствовала нутром: ничего не складывается. Слухи распускали с определённой целью, поджоги складов происходили в одних и тех же местах, а главное, деньги на всё это шли откуда-то извне. Кто-то методично перекрывал каналы поставок, причём делал это с таким расчётом, чтобы злить местных, но не бить по самым чувствительным карманам.       Первым делом Лирен отправилась к докам, где старые знакомые встречали её настороженно. Потому что, с одной стороны, Аверрис как бы своя, с другой, говорят, в Новом Свете при ремезаре живёт, в шелках ходит и на всех сверху вниз смотрит. Лирен не стала оправдываться и доказывать, что она всё та же. Вместо этого она молча закатала рукава и принялась помогать разбирать завалы после последнего пожара. К середине дня руки были в ссадинах, одежда пропиталась гарью, но люди начали смотреть на неё иначе.       — Не стала бы пачкаться, если б продалась, — бросил кто-то из старых грузчиков, и Аверрис усмехнулась в ответ, не оборачиваясь.       Тактика работала. К концу дня к Лирен начали подходить сами, рассказывать, что видели, что слышали, кто в последнее время появлялся в порту с деньгами и вопросами. Не отрываясь от помощи старым друзьям, Аверрис запоминала и складывала в голове разрозненные куски, как когда-то для Ашриэля. Первые несколько дней ушли на то, чтобы просто понять, кто говорит правду, а кто повторяет чужие слова. Лирен ходила по злачным местам, сидела на причалах, слушала разговоры грузчиков и матросов, и пару раз даже, и постепенно картина складывалась. Сайлен, которого Карн всё-таки приставил к ней в качестве подстраховки, плелся следом и поражался, как быстро меняется лицо Аверрис, стоило ей оказаться среди своих.       — Ты как хамелеон, — заметил он на третий день, когда Лирен втирала очередному знакомому про то, что ремезарам вообще плевать на торговые пути, когда это не касается контрабанды артефактов. — Только что была дамой из высшего света, а сейчас…       — А сейчас я дома, — отрезала девушка, борясь с желанием выкинуть что-нибудь эдакое и окончательно шокировать его. — И если я не разберусь с этим сама, то моему дому конец. Понял?       — Понял, — вздохнул Вейрон и послушно замолчал, но надолго его не хватило. — А наш славный ремезар вообще в курсе, что ты тут склады разбираешь и по ночам сведения вынюхиваешь в сомнительно пахнущих местечках?       — Раэль сейчас занят поважнее, — отмахнулась Аверрис, бросив взгляд куда-то в сторону далёкого Нового света. — У него там своя война.       — И ты ему не пишешь даже? — Сайлен прищурился и чуть склонил голову, очевидно, в охоте за подробностями.       — Пишу, — буркнула Лирен, отворачиваясь окончательно, чтобы не показывать, как загорелись щёки. — Не твоё дело.       Аверрис не могла понять, насколько интерес был искренним, а потому уставилась взглядом в горизонт над морем. Вечер постепенно перетекал в ночь, и сейчас Лирен сидела в компании Вейрона на дощатой пристани. После выматывающего дня ныли даже те мышцы, о существовании которых Аверрис раньше не подозревала. Сайлен дожевал их скромный ужин, отряхнул руки от крошек и посмотрел на свою спутницу. В воздухе пахло солью, рыбой, дымом от недавних пожаров и ещё чем-то привычным. Для Лирен здесь пахло домом, даже когда дом горел. Где-то залаяла собака, кто-то выругался матом — привычный вечерний оркестр, который Аверрис знала с детства. Солнце уползало за горизонт, оставляя после себя полосу тёплого оранжевого, которая постепенно выцветала в лиловый, а потом и вовсе сдавалась темноте. Вейрон вытянул ноги к воде, задрал голову к небу и замер, разглядывая первые звёзды, которые проступали сквозь ещё не ушедший закат.       — А чего ты такая кислая? — спросил Сайлен. — Скуча-а-аешь по нему?       — Я не скучаю, — отрезала Лирен, но как-то неубедительно. — Просто не выспалась. Как и ты, судя по вопросам!       — Ты уже какой день не высыпаешься, — заметил Вейрон с абсолютно невинным видом. — И смотришь на корабли, идущие в Новый Свет, так, будто хочешь запрыгнуть на борт.       — Отстань, — буркнула Аверрис, но спорить не стала, потому что он был прав.       Она постоянно ловила себя на мысли, что смотрит в сторону пролива, туда, где за горизонтом лежал Новый свет, его огромная квартира и Раэль. И от этого хотелось выть.       Когда ночь окончательно вступила в свои права, Сайлен вернулся к себе домой, а Лирен так и осталась смотреть на воду, которая казалась чёрной и маслянистой в свете редких фонарей, и думала о том, как быстро жизнь перевернулась с ног на голову. Ещё пару месяц назад она была просто контрабандисткой, которая таскала грузы мимо Разлома и мечтала о спокойной старости где-нибудь подальше от суеты. А теперь Аверрис держала в руках хрупкое будущее Нового Света, и единственное, о чём она жалела, — что Раэля нет рядом. А ещё что некому положить голову на колени и слушать, как он дышит. И, может, самую капельку о том, что она сама не может прижаться к его огромному тёплому телу и чувствовать себя в безопасности, хотя бы на минуту.       Ветер стал свежее, потянуло солью и водорослями, и Лирен поёжилась, хотя на самом деле ей не было холодно. Просто внутри что-то сжималось от мысли, что Раэль сейчас один в своей огромной квартире и, может быть, тоже смотрит на звёзды и думает о ней.       Утром Аверрис явилась в кабинет к Карну, в котором они обычно обсуждали происходящее, делились теориями и искали ниточки. Подперев голову рукой, Ашриэль сидел за столом и задумчиво разглядывал какие-то схемы, исписанные мелким почерком листы. На подоконнике расположился Сайлен, свесивший одну ногу вниз, и вертел в пальцах монету, которую то подбрасывал, то ловил, не глядя.       Они обсудили, кто из портовых может знать что-то о связях Варада, кто из чиновников бывает в Нижнем городе не для протокола и как предотвратить новые стычки и обострения. Информация путалась, некоторые факты противоречили друг другу, но общая карнавальная суть происходящего в Нижнем городе складывалась во вполне конкретную схему. Варад не просто хотел власти, он готовил почву для переворота, используя привычные для политика способы. Ремезары были удобной мишенью для обычных людей — чужие, непонятные, пугающие. Если бы Лирен не знала Раэля, возможно, и сама бы повелась, что скоро отношения Старого и Нового света окончательно испортятся.       — И вот ещё что, — остановил её Ашриэль, когда Аверрис уже собиралась уходить. — Это тебе.       Лирен взяла из его рук конверт хорошего качества, ни секунды не сомневаясь в личности отправителя. Выйдя на улицу в Аркадисе, Аверрис нетерпеливо раскрыла его и пробежалась глазами по строкам. Почерк у Лиссана был красивым, а буквы с длинными хвостиками, и такая каллиграфия совсем не вязалась с его огромными ручищами и обсидиановыми когтями. Лирен читала медленно, вникая в каждое слово, и постепенно напряжение, которое держало её все эти дни, начало потихоньку отпускать.       «Лирен, я получил твоё письмо. Ты даже представить себе не можешь, как я рад, что ты жива и, судя по тону, вполне себе боеспособна. Пара моментов, о которых ты упоминаешь, заставили меня нервничать, но я напоминаю себе, что ты профессионал. И что ты обещала быть осторожной. Ты же держишь слово? Надеюсь.       В Совете пока затишье, но оно тревожное. Варад ведёт себя так, будто кресло старейшины уже у него в кармане. Он собирает голоса, раздаёт обещания и смотрит на всех сверху вниз, но в остальном не делает резких движений, так что я пользуюсь этой передышкой, чтобы собрать информацию. В прошлом письме ты спрашиваешь про геройство. Не волнуйся, я стараюсь быть осторожным.       Я скучаю. По утрам просыпаюсь и иду на кухню, чтобы приготовить завтрак на двоих, а потом стою и смотрю на пустой диван. Вчера потушил овощи, как тебе нравится, и только когда положил две тарелки, понял, что зря. Это глупо, да?       Ты пишешь, что «пока ещё моя». Это меня… радует и пугает одновременно, потому что я не знаю, что ты имеешь в виду. Но я готов подождать, пока ты сама для себя не решишь. Я ведь ждал тебя всю жизнь, просто не знал об этом. Возвращайся, а то здесь без тебя слишком тихо.       Твой Раэль. Пока ещё твой. Посмотрим, как ты себя поведешь».       Лирен перечитала письмо дважды, потом аккуратно сложила и сунула за пазуху, под рубашку. Неожиданно, но дышать от этих простых слов стало намного легче, и Аверрис даже слегка улыбнулась. Эта внезапная бодрость духа совпала с продвижением расследования. У Лирен в руках оказалось письмо, которое один из подставных распространителей слухов нёс к заказчику. Письмо было написано аккуратным каллиграфическим почерком на хорошей бумаге, и в нём стояла подпись, от которой у Аверрис внутри всё похолодело. Подпись председателя Совета Нового Света, синьора Варада.       Аверрис перечитала его раз, другой, третий, а потом оценила визуально. Бумага была с водяными знаками Совета, и подпись выглядела подлинной — Лирен не была экспертом, но знала, что такие вещи подделывают редко, потому что слишком дорого и рискованно. В письме были чёткие инструкции: какие склады поджечь, какие слухи распустить, каких людей подкупить. И всё это для того, чтобы создать видимость нестабильности в Старом Свете и под шумок провести аннексию Нового света. Тогда всё окажется в руках одного человека, и страшно было представить, чем это грозит…       К вечеру того же дня Аверрис поняла, что нашла не просто ниточку, а целый канат, который ведёт прямо к председателю. Доказательства были не идеальными, но достаточно весомыми, чтобы начать официальное расследование. Через час Лирен уже сидела в кабинете Ашриэля, положив письмо на стол между ними, и чувствовала, как внутри закипает такая злость, что хотелось выть. Пару недель назад она была в особняке Варада, пила с ним чай, улыбалась и делала вид, что он — радушный хозяин, а она — просто глупая девчонка при ремезаре. А он в это время уже планировал, как спалит склады, где работают люди, которых она знала с детства, и как столкнёт лоб в лоб людей, заставляя их грызть друг друга.       — Тебе нужно возвращаться в Новый Свет, — сказал Карн, когда они оба переварили выясненное. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но голос был твёрдым. — С этими доказательствами Лиссан может созвать внеочередное заседание Совета и выдвинуть обвинения. Варада отстранят и начнётся расследование.       — А если не отстранят? — с сомнением спросила Аверрис, глядя на него в упор. — Если у него хватит власти, чтобы всё замять?       — Тогда у нас будут серьёзные проблемы, которые дойдут и до Старого света… — честно признал Ашриэль. — Но если мы ничего не сделаем, эти проблемы будут у всех. Выбора нет.       Лирен кивнула, чувствуя, как в груди разливается тяжесть. Выбора действительно не было. Она забрала письмо со стола, сунула его во внутренний карман плаща и поднялась. Ноги у Аверрис слушались плохо то ли от усталости, то ли от осознания, что сейчас она снова сядет на корабль и поплывёт туда, где её ждёт Раэль. И где, возможно, её ждёт пуля или нож в спину, если Варад узнает, что она везёт.       В порту было людно, но уже не так шумно, как в первые дни после стычек и беспорядков. Люди работали, в тенях доков переговаривались сомнительные личности, спекулянты торговались — всё это почти напоминало привычный уклад. Корабль шёл ровно, но Лирен всё равно чувствовала, как внутри всё трясётся от напряжения. Она стояла у поручней и смотрела на воду, рассекаемую носом корабля. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой.       Новый Свет встречал Аверрис серым рассветом. Она соскочила на причал ещё до того, как корабль окончательно пришвартовался, и, отмахнувшись от матроса, который пытался ей помочь, побежала в сторону города. В груди колотилось сердце, и Лирен корила себя за эту дурацкую спешку, но ничего не могла с собой поделать.       До квартиры Лиссана она добралась ближе к ночи, когда фонари на улицах начинали зажигаться один за другим. В кармане Аверрис лежало письмо, которое могло всё изменить, и от этой мысли ладони потели, а в груди разрастался холодный комок страха. Лирен вдруг отчётливо поняла, что сейчас произойдёт что-то, после чего их жизнь с Раэлем уже не будет прежней. Либо они выиграют, либо проиграют всё, и тогда никакая Айвери не сможет унести её достаточно далеко.       Аверрис поднялась по лестнице, достала ключ, который Лиссан отдал не так давно, и открыла дверь. В прихожей было темно, и Лирен на секунду испугалась, что Раэля нет дома. Но потом донеслась знакомая последовательность звуков от скрипа до шагов, а потом в проёме появился Лиссан. Он был в домашней рубашке с закатанными рукавами, взлохмаченный, будто только что встал с дивана, и смотрел на Аверрис так, будто увидел привидение.       — Лирен? — голос у Раэля был хриплый от сна.       — Я вернулась, — сказала Лирен и вдруг улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается теплота от долгожданной встречи. — Привет.       Они стояли так ещё несколько секунд, и Аверрис не выдержала первой. Она сделала несколько шагов навстречу и уткнулась лбом ему в грудь, вцепилась пальцами в рубашку, как утопающий в спасательный круг. Сам же Раэль обнял её сразу, будто только этого и ждал, одна из огромных рук легла Лирен между лопаток, вторая — ниже, почти на поясницу, и без всяких церемоний прижала теснее.       — От тебя так пахнет морем… — на грани слышимости прошептал Лиссан.       — И рыбой, — хмыкнула Лирен, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. — И гарью, и чёрт знает чем ещё, и вообще, я неделю не мылась нормально! Раэль, ты бы знал, что там творилось…       — Главное, ты вернулась…       Аверрис нетерпеливо встала на цыпочки и притянула его к себе, чтобы наконец поцеловать. О большем скучавший Раэль просить не мог. Он тут же ответил, и в его руках, которые наконец сжались на её талии по-настоящему, чувствовалась такая же голодная тоска по Лирен. Губы Лиссана были горячими, чуть шершавыми от ветра, и Аверрис чувствовала, как его чуть подрагивающие пальцы скользнули по её щекам. Лирен вцепилась в рубашку Раэля, сокращая последние сантименты между их телами, насколько это вообще было возможно при разнице в их габаритах, и отчаянно отвечала.       Лиссан, не разрывая поцелуя, подхватил её под бёдра и приподнял. Чувствуя потерю пола под ногами, Аверрис рефлекторно обхватила ногами талию Раэля, но страха не ощутила. Невероятно, но в руках этого огромного ремезара, от которого у иных тряслись поджилки, Лирен чувствовала себя в безопасности. В коридоре было тихо, только их рваное дыхание, будто они оба только что вынырнули из воды. Огромные ладони Лиссана лежали под её бёдрами, сжимая ткань дорожного костюма, и даже через несколько слоёв материи Аверрис чувствовала жар от его пальцев.       Пока Раэль целовал её шею, Лирен запустила пальцы в его жёсткие волосы, сжимая их и чувствуя, как внутри разливается тепло, которое она почти забыла за эту неделю. В груди колотилось сердце, и Аверрис понимала, что всё это — близость, эти руки и запах Лиссана — то, по чему она скучала сильнее, чем готова была себе признаться.       Не в силах отпустить совсем, Раэль опустил её на пол, Лирен попыталась привести в порядок сбитое дыхание. Получалось так себе, но Лиссан и не торопил, просто смотря на неё сверху вниз, и глубоко дышал. Не отдавая себе отчёта, Аверрис провела пальцами по белым линиям на его щеке, которые в полумраке коридора казались светящимися, и почувствовала, как Раэль прикрыл глаза, будто от её прикосновения ему было больно и сладко одновременно.       — Я привезла доказательства, — наконец выдохнула Лирен, настраиваясь на более серьёзный лад. — Всё указывает на Варада.       Она вытащила из-за пазухи папку, перетянутую бечёвкой, а из кармана самое важное письмо и протянула ему. Лиссан принялся листать бумаги, и с каждой страницей лицо его становилось всё более хмурым, а пальцы, сжимавшие бумаги, белели.       — Это… — голос у него сел.       — Всё указывает на то, что это был план, а не череда случайностей, — продолжила за него Аверрис. — Он хотел стравить нас, чтобы никто не лез в его дела. Этого точно должно хватить, чтобы снять его с должности и посадить туда, где он заслуживает быть.       — В Новом свете грызня за власть, в Старом — провокации… — Раэль устало потрогал переносицу пальцами. — Он раскачивает лодку с двух сторон и играет масштабно.       — И глупо, — зло хмыкнула Лирен. — Нельзя усидеть на двух стульях сразу, рано или поздно упадёшь.       — Если он сядет в кресло старейшины, ему не нужно будет усидеть на двух стульях. Достаточно будет одного — самого высокого в Совете. — Лиссан отложил бумаги и посмотрел на неё. — Ты понимаешь, что мы сейчас пойдём против председателя Совета?       — Я это понимала, когда соглашалась тебе помогать. Может, тогда ещё не в полной мере, но уже тогда предполагала, что у этой чертовщины опасные последствия, — ответила Аверрис, смело выдерживая его взгляд. — Или ты думал, я не знала, во что ввязываюсь?       — Я просто надеялся, что всё обойдётся… — Раэль покачал головой. — Для нас всех.       — Не обойдётся, — Аверрис легонько усмехнулась, а потом и вовсе перехватила его свободную от бумаг ладонь и переплела пальцы. — Но теперь у нас есть доказательства.       Лиссан кивнул, и на его лице появилось то выражение, которое Лирен уже успела запомнить и полюбить, когда он собирался идти до конца, несмотря ни на что. Аверрис вдруг подумала, что они очень похожи в этом. Оба упрямые, оба не умеют отступать, оба готовы рисковать всем ради того, что считают правильным. Может, поэтому они и нашли друг друга.       — А что будет с нами? — спросила Лирен, и в этом вопросе было всё её любопытство. — После всего.       — Я хочу, чтобы ты осталась, — ответ Раэля прозвучал до банального просто, но этим и цеплял. — Не для расследования, а для меня. Но чего хочешь ты?       Аверрис не знала, что будет завтра, через месяц или через год. Да и не могла представить, сможет ли жить по правилам Нового Света, посещать приёмы и делать вид, что ей интересны сплетни о том, кто с кем танцевал. Но сейчас, в эту самую минуту, Лирен понимала одно: она никуда не хотела уходить. И это было важнее всех доказательств, всех расследований и всех интриг Совета.       — Останусь, — сказала Аверрис, и её голос прозвучал твёрже, чем она сама ожидала. — Но если ты снова начнёшь меня воспитывать, я уйду к себе на Айвери и не вернусь, пока не выпросишь прощения на коленях.       И неожиданно Лиссан искренне и раскатисто рассмеялся её словам, хоть и внутренне принял их к сведению. Раэль не думал, что когда-нибудь кто-то посмеет ставить ему условия, тем более в таком тоне. Но сейчас это было настолько правильно, что он даже не пытался возражать.       — На коленях, значит, — протянул Лиссан, всё ещё улыбаясь. — Это будет зрелище.       Раэль снова притянул её к себе, на этот раз бережнее, словно Лирен была не просто женщиной, а якорем, который удерживал его на плаву в этом бедламе. Прикрыв глаза, Аверрис щекой почувствовала, как бьётся огромное сердце Лиссана где-то за массивными рёбрами. А может, это был ритм её собственного пульса, который так гулко отзывался в ушах. Или их сердца теперь стучат в унисон, и теперь не разобрать отдельных ритмов. Лирен расслабилась и позволила себе просто быть — быть здесь, быть в безопасности, быть с Раэлем без необходимости что-то доказывать.       — Ты голодная? — спросил Лиссан, наконец отстранившись полностью. — Усталая? Хочешь в душ или спать?       — Всё сразу, — на выдохе призналась Аверрис. — Но сначала пойду душ, а то от меня несёт как от дохлой рыбы.       — Я уже привык, — озорно ухмыльнулся Раэль.       — Нахал! —Лирен ловко вывернулась из его рук и направилась в ванную, на ходу расстёгивая дорожный костюм. — Привык он! Я себя уважать перестану, если так и лягу спать. Разогрей лучше чего-нибудь съедобного, я быстро.       Она скрылась за дверью ванной, оставив Лиссана стоять в коридоре с дурацкой широкой улыбкой на лице. Раэль постоял ещё немного, прислушиваясь к нарастающему шуму воды за стеной, и только потом направился на кухню. Квартира снова наполнилась шорохами, звуками и самой жизнью.