Теория прикрытия

      Голос вошедшего прозвучал спокойно и без малейшей враждебности, но от этого по спине Лирен пробежал ледяной холод. Внутри всё сжалось в тугой узел, казалось, на долю секунды она даже перестала дышать. Мысли в голове заметались с бешеной скоростью, просчитывая варианты: окно, драка, попытка отвлечь внимание. Но инстинкты контрабандистки наткнулись на глухую стену из спины Раэля. Он рефлекторно шагнул вперёд, заслоняя её собой, и это заставило Аверрис немного прийти в себя. Лиссан напрягся всем телом, и Лирен ощутила, как хватка его руки, всё ещё сжимавшей её запястье, стала железной. Однако он не сделал попытки выскочить из укрытия или атаковать, да и вообще не двинулся с места.       — Я вам не враг. Я тот, кто хочет помочь вам остановить Варада.       Раэль медленно шагнул из их импровизированного укрытия, выходя на свет. Аверрис, хоть её присутствие и обнаружилось, осталась за шкафом, но вытащила нож, в случае чего готовая действовать в любую секунду.       — Кто вы? — голос Лиссана звучал ровно, но Лирен кожей чувствовала, как он напряжён.       Человек скинул капюшон, и Аверрис едва не выронила нож, лишь в последний момент сжимая рукоять сильнее. Перед ними стоял старейшина Сильвер. Мёртвый старейшина Сильвер, чьё убийство едва не спровоцировало войну в Совете, стоял перед ними живой, невредимый и, кажется, совершенно не удивлённый их визитом. В мире Лирен, если человек умирал, он оставался мёртвым. Она видела достаточно трупов, чтобы знать: с того света не возвращаются, если только ты не какая-нибудь жуткая тварь из Разлома. Но мужчина перед ними не выглядел ни тварью, ни призраком.       — Доброй ночи, хранитель Лиссан, — спокойно продолжил старик, проходя к столу и опираясь на столешницу ладонью. — Я бы предложил вам чаю, но, боюсь, обстоятельства не располагают к долгим посиделкам. И попрошу вашу спутницу убрать руку от оружия.       Аверрис, впрочем, не удивилась тому, как старейшина угадал, что бывшая контрабандистка стоит за дверью с оружием. Она замерла, вжавшись в стену за шкафом, и перехватила нож поудобнее. Пальцы скользили по рукояти, но Лирен заставила себя успокоиться и не дышать так панически и рвано. Не будет Аверрис в здравом уме подчиняться кому-то с неизвестными намерениями.       — Простите за этот маленький спектакль, — не дождавшись выхода девушки, продолжил Сильвер. — Варад должен был поверить, что я мёртв. Иногда, Раэль, чтобы поймать хищника, нужно притвориться падалью.       В голове у Лирен сложились пазлы, и она медленно вылезла из-за шкафа, становясь около Раэля, продолжавшего стоять столбом. Однако в ответ на её движение Лиссан машинально заслонил её своей громадной спиной, хотя девушка, не желая прятаться, тут же вынырнула сбоку, оценивая ситуацию. Раэль смотрел на старейшину так, будто у того выросла вторая голова. Для ремезара, который всю жизнь выстраивал свою картину мира вокруг понятий долга и правды, происходящее сейчас было равносильно падению неба на землю.       — Но… как? — выдавил из себя Лиссан.       — Мы, старики, умеем не только болеть, но и притворяться мёртвыми, когда это нужно, — неприятно усмехнулся старейшина. — А это было нужно, поверьте. Варад бы убил меня по-настоящему, если бы не поверил, что я уже отдал концы.       — Так вы знали, что он замышляет? — нахмурился Раэль.       — Знал и собирал доказательства, — кивнул Сильвер без какого-либо промедления. — У меня есть полное досье на Варада — связи, сделки, люди — всё, что нужно, чтобы убрать его из Совета навсегда.       — Вы подстроили свою смерть, чтобы он потерял бдительность и начал действовать открыто, думая, что никто не помешает, — поняла Аверрис, и в голове у неё начал складываться единый сценарий.       — Умная девушка, не зря хранитель Лиссан вас выбрал, — цепкий взгляд старика скользнул по её лицу. — У меня были подозрения, что он сливает информацию за пределы Совета и готовит переворот. Я несколько месяцев собирал на Варада компромат, но официально предъявить их не мог, потому что Варад контролировал дознавателей и половину судей.       — И позволили мне искать утечку в одиночку? — в голосе Раэля ясно ощущалась горечь. — Вы знали, что я подозреваю кого-то из Совета, и ничего не сказали. Вы смотрели, как я мечусь, как теряю людей…       — Если бы я сказал вам, вы бы не смогли играть так естественно. А ещё потому что нужно было выждать определённый момент… — кажется, никакие потери старейшину не волновали. — Вы, хранитель Лиссан, и ваша… спутница. Я следил за вами. Знал, что вы ведёте расследование и что придёте сюда сегодня. И подготовил вам небольшой подарок.       — Вы использовали меня, — констатировал Лиссан убийственно спокойным тоном. — Вы знали, что я пойду против правил, если буду думать, что это единственный выход. Вы манипулировали моей верой в закон!       — Политика — это грязь, Раэль, — Сильвер горделиво поднял подбородок. — Мне нужен был ремезар, чья репутация безупречна и кто искренне будет искать убийцу до конца.       Лирен перевела взгляд со старейшины на Раэля и обратно. Ей хотелось подойти и просто с размаху ударить Сильвера по лицу, как бьют в портовых кабаках тех, кто мухлюет в карты. Она видела, как тяжело сейчас Лиссану. Человек, ради которого он этим утром перешагнул через собственные принципы, признал себя вором и едва не разрушил свою личность, оказался кукловодом. Не стесняясь старейшины, совершенно открыто, Аверрис сделала шаг к Раэлю и взяла его за руку. Крупные пальцы оказались непривычно холодными, но тут же рефлекторно сжали хрупкую ладонь Лирен. Сейчас важнее было не распугать своими же эмоциями того, кто мог дать им ключ к разгадке всего этого бардака.       — Я использовал ситуацию, — поправил Сильвер, и интонации у него были такие, будто он объяснял простейшие вещи детям. — Хранитель, вы были лучшим охотником на эту лису. Варад ничего не заподозрил бы, потому что вы действительно вели расследование про него. И вели его блестяще, должен признать.       — Комплименты от мертвеца, — фыркнула Лирен, не в силах сдержать привычную язвительность. — Такое чувство, что мы попали в дешёвый романчик с привидениями.       — Синьора Аверрис, я прожил достаточно долго, чтобы позволить себе не обращать внимания на остроты девушек, которые цепляются за ремезаров, чтобы выбраться из грязи, — голос старейшины прозвучал насмешливо. — Ваше прошлое меня не интересует, как и ваше мнение о моих методах. Вы здесь, потому что хранитель Лиссан вас привёл, а не потому, что вы незаменимы.       — Не смейте разговаривать с ней в таком тоне, — Раэль шагнул вперёд, вновь заслоняя Аверрис плечом. — Синьора Аверрис под моей защитой, и любое неуважение в её адрес я буду расценивать как личное оскорбление. Если вы хотите продолжить этот разговор, извольте говорить с уважением. И к ней, и ко мне.       Сильвер приподнял бровь, и на его лице мелькнуло что-то вроде удивления, быстро сменившееся явным недовольством. Он перевёл взгляд с разгневанного ремезара на Лирен, которая, вместо того чтобы прятаться, стояла с гордо поднятым подбородком и смотрела на него с вызовом, даже несмотря на разницу в положении и возрасте.       — Хорошо, — наконец произнёс старейшина. — Я вижу, вы оба не склонны к долгим дискуссиям. Перейдём к делу.       Он подошёл к столу, открыл ящик и достал оттуда толстую папку, перевязанную бечёвкой. Раэль не двинулся с места, как не шелохнулась и Аверрис, чувствовавшаяся, что её присутствие сейчас было для него единственным якорем в этом море лжи. Однако, когда Сильвер указал на бумаги своей иссохшейся рукой, Лиссан всё же подошёл ближе. Раэль пролистал несколько страниц, и Лирен увидела, как меняется его лицо. За несколько секунд недоверие сменилось изумлением, а потом стало явным облегчением.       — Это… это невероятно, — выдохнул Раэль. — Вы всё это время…       — Ждал, — закончил за него старейшина. — Ждал, когда появится кто-то, кто сможет довести дело до конца. Я слишком стар для политических игр, но умирать по-настоящему пока не собираюсь. Хочу увидеть лицо Варада, когда он поймёт, что проиграл.       — Он может попытаться сбежать, — заметила Аверрис.       — Не сбежит, — покачал головой Сильвер. — Он уверен, что всё идёт по его плану.       Лирен смотрела на этого старика с хитрыми глазами и чувствовала, как в душе вопреки всему поднимается уважение. Вот это игрок. Все считали его больным, немощным, почти покойником, а он тем временем водил за нос самого опасного человека в Совете.       — Идёмте, — сказал Сильвер, направляясь к двери. — Здесь вам больше делать нечего, мои люди проводят вас к безопасному выходу. А завтра… завтра будет интересный день.       Всю дорогу назад Аверрис молчала, переваривая случившееся и давая Лиссану пространство обдумать случившееся у себя в голове. Слишком много за ночь случилось открытий, слишком много открылось лжи, слишком много возникших надежд, которые разбились и снова склеились во что-то непонятное. И при всём этом шуме мыслей на улице было слишком тихо.       Дома Раэль первым делом запер дверь на все замки, потом прошёл на кухню, поставил чайник и долго стоял, глядя на огонь. Лирен подошла к нему, обняла со спины, прижимаясь щекой к широкой спине. Игра, в которую он ввязался, оказалась сложнее, чем предполагалось изначально. И теперь, когда выяснилось, что даже смерть старейшины была подстроена, мир Лиссана трещал по швам.       — Ты как? — спросила Аверрис на грани слышимости.       — Я должен был сразу догадаться, — признал на выдохе Раэль. — Слишком много совпадений и такая удобная смерть.       — Ты не догадался, потому что ты не циник, Раэль, — твёрдо сказала Лирен, сжимая ладони на его теле со всей силы. — Ты веришь в честность людей. И это не слабость, это… это то, что отличает тебя от таких, как Сильвер и Варад.       — Ты действительно так думаешь? — в голосе Лиссана прозвучало явное сомнение.       — Я бы не была здесь, если бы так не думала, — девушка усмехнулась в его спину. — Стала бы я рисковать своей шеей ради кого попало?       Раэль мягко развернулся лицом, посмотрел на Лирен долгим взглядом, а потом, не говоря ни слова, притянул к себе и обнял. Крепко, почти до хруста в рёбрах, но Аверрис и не сопротивлялась. Она просто стояла, прижатая к его груди, и чувствовала себя на своём месте.       — Не знаю, — честно признался Лиссан. — Я думал, что сегодня, возможно, умру или тебя потеряю. А вместо этого мы нашли союзника там, где не ждали, и получили всё, что искали. Это… слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — А вдруг это ловушка? — насторожилась Лирен, привычно не доверяя никому вокруг. — Вдруг Сильвер заодно с Варадом?       — Не думаю, — он медленно покачал головой, было видно, что Раэль уже прокручивал в голове этот вариант. — Я видел эти документы, они явно подлинные. Там такие детали, которые мог знать только кто-то изнутри. И потом… Сильвер всегда был честным человеком. Я знаю его много лет, он не стал бы играть на стороне убийц.       — Ладно, — вздохнула Аверрис. — Поверю тебе на слово. Но если что, я ему эти его старые глаза выцарапаю.       — Ты невероятная, — выдохнул Лиссан куда-то в её волосы. — Знаешь это?       — Знаю, — буркнула Лирен, утыкаясь носом в его грудь. — Мне об этом часто говорят. Обычно перед тем, как послать куда подальше.       — Я тебя никуда не пошлю, — пообещал Раэль, приглаживая огромной ладонью её волосы. — Ни сейчас, ни потом.       — Не зарекайся, — фыркнула Аверрис, хотя на душе у неё стало тепло. — Ладно, идём, нам нужно выспаться перед завтрашним спектаклем.       — Каким спектаклем?       — Тем, где мы будем делать вид, что всё сделали сами, а потом этот твой Сильвер выпрыгнет из гроба и скажет: «А вот и я, сукины дети!»       — Он не будет так говорить.       — Всё у вас, политиков, не как у людей.

***

      Совет собрался в полном составе на следующий день. Варад восседал во главе стола, раздавая указания и принимая соболезнования по поводу кончины старейшины Сильвера с таким видом, будто уже чувствовал себя в его кресле. Корнелия сидела через несколько человек от него с отсутствующим видом. Когда в зал вошёл Раэль, то все взгляды обратились не на него, а на Лирен, которая шла за ним с высоко поднятой головой и уверенным видом.       — Хранитель Лиссан, — Варад приподнял бровь, заметив девушку. — Вы нарушаете регламент. Здесь не место посторонним.       — Эта женщина не посторонняя, — голос Лиссана прозвучал невероятно безэмоционально. — Она свидетель, который может пролить свет на обстоятельства, касающиеся напрямую безопасности Совета и всего Нового и Старого Света.       — Хранитель, выражайтесь яснее! — совершенно не понимая, о чём речь, председатель нахмурился.       Раэль вышел на середину зала, достал из-за пазухи папку и положил её на стол перед Варадом. В зале повисла тишина, нарушаемая только шелестом бумаг, когда Лиссан начал раскладывать документы один за другим. Все, включая и саму Аверрис, с замиранием сердца следили, как мощные когтистые руки перебирают бумаги.       — Приказы о фальсификации исследований Разлома, — принялся перечислять Раэль, словно уже зачитывал приговор. — Распоряжения об уничтожении неудобных отчётов. Письма к наёмникам в Нижнем городе с указанием поджечь склады и стравить людей. И, наконец, доказательства того, что старейшина Сильвер был убит по вашему приказу.       — Это ложь! — Варад вскочил, лицо его налилось краской, как бывает у людей, забывающих вдохнуть воздух прежде чем разразиться бурной тирадой. — Клевета! Вы не можете…       Бумаги, которые Лиссан нашёл в кабинете, письмо, привезённое Лирен, и ещё с десяток документов, собранных Сильвером за месяцы тайного наблюдения — всё это сработало как детонатор. В зале поднялся шум. Советники переглядывались, шептались, кто-то уже отодвинулся от Варада, будто боялся заразиться. Корнелия теперь сидела с высоко поднятой головой, и в её глазах читалось торжество.       — Как представитель ремезаров я выдвигаю официальные обвинения, — Раэль обвёл взглядом остальных советников. — И прошу Совет рассмотреть их и собранные мною доказательства.       — Вы не можете этого доказать! Это подделка! Она… — обводя зал бешеным взглядом, Варад ткнул пальцем в Лирен. — Эта девка из Нижнего города, она всё подстроила! Контрабандистка, воровка, которая спит с ремезаром, чтобы получить доступ к секретам!       Аверрис почувствовала, как кровь прилила к щекам от многочисленных испытующих взглядов, но не отвела взгляд. Она стояла прямо, глядя на председателя с тем самым вызовом, который так хорошо умела включать, когда нужно было защищаться.       — Я не сплю с ремезаром, чтобы воровать секреты, — спокойно сказала Лирен, стараясь копировать уверенность стоящего рядом Лиссана. — Я сплю с ремезаром, потому что он мне нравится. А секреты я воровала всегда сама, без чьей-либо помощи. И вот они, можете проверить каждую бумагу.       — Вы не имеете права, — полностью уверенный в своём положении Варад недовольно заспорил. — Я председатель Совета, я…       — Вы были председателем, — безапелляционно перебил Раэль. — Сейчас вы обвиняемый в государственной измене, организации убийства и разжигании межрасовой розни.       — Это подделка… — процедил Варад, вцепившись в подлокотники кресла. — Кто-то хочет меня оговорить! Я требую независимого расследования! Вы пожалеете об этом, Лиссан! Вы все пожалеете!       — Уведите его, — устало распорядился один из старших советников, которого Лирен видела на приёмах пару раз. — Поместите в изолятор до особого распоряжения.       Охрана, вызванная кем-то из советников, уже стояла у дверей, и двое здоровенных мужчин в форме подошли к председателю, положив руки ему на плечи. Варад дёрнулся, хотел вырваться, но сил почему-то не хватило. Оставалось только сопротивляться и кричать, что Лиссан сговорился, чтобы захватить власть. Когда бывшего председателя Совета Нового Света увели, в зале повисла тишина, а потом все заговорили одновременно. Кто-то подходил к Раэлю, чтобы пожать руку или что-то сказать, кто-то поспешно покидал зал, перешёптываясь и бросая косые взгляды на Аверрис. Лиссан отвечал на рукопожатия и короткие поздравления механически, но каждые несколько секунд его взгляд находил Лирен, проверяя, на месте ли она.       Все были слишком заняты перевариванием новостей и перекраиванием союзов на ходу, так что никто не обратил внимания, как Аверрис отошла в угол зала и прижалась спиной к холодной стене. Стоя в этом величественном помещении, Лирен чувствовала, как напряжение последних дней наконец отпускает, оставляя после себя противный ком в горле и дрожь в коленях, и понимала, что ещё немного, и её вывернет на паркет. Казалось, всё внутри вдоль и поперёк пропиталось этим спектаклем, и Аверрис отчаянно захотелось уйти отсюда. Смыть с лица обманчиво спокойное выражение, сбросить с плеч платье, которое душило, и вдохнуть полной грудью.       Бесшумно Лирен выскользнула в коридор, который будто бы тоже насквозь пропах удушливой политикой. Дамская комната оказалась такой же роскошной, как и всё в этом здании: мраморные раковины, большие зеркала в золочёных рамах, мягкие диванчики и запах дорогих духов, который сейчас вызывал у Аверрис только головную боль. Она подошла к раковине, открыла кран и плеснула в лицо ледяной водой. Потом ещё раз. И ещё.       — Я думала, вы будете праздновать вместе со всеми, — раздался женский голос от двери.       Лирен подняла глаза и увидела Корнелию. Советница стояла на пороге, прислонившись плечом к косяку, и выглядела так, будто только что вернулась с прогулки, а не с заседания, где свергли самого влиятельного человека в Новом свете. Безупречная причёска, платье без единой складки или пылинки, а на лице у женщины играла едва заметная улыбка.       — Я не очень люблю толпу, — честно ответила Аверрис, жестом из старой жизни вытирая руки о платье. — А вы? Тоже решили передохнуть от политических страстей?       — Мне нужно было кое-что проверить. Личные дела, знаете ли… — Корнелия прошла внутрь, остановилась у соседней раковины и принялась рассматривать своё отражение, будто в поисках несовершенств. — Напряжённый день, не правда ли? Столько всего случилось, столько всего открылось…       — Если честно, я до сих пор не могу поверить, что всё закончилось, — сказала Лирен, прислоняясь поясницей к краю раковины и складывая руки на груди. — Ещё вчера казалось, что мы идём по краю, а сегодня…       — А сегодня Варад проведёт вечер в камере, и никто не будет строить козни… — советница повернулась к ней и важно выпрямилась, будто бы перед важным заявлением. — Вы проделали большую работу, синьора Аверрис. Хранитель Лиссан, должно быть, очень благодарен.       — Мы просто делали то, что нужно, — пожала плечами Аверрис, чувствуя, что этот разговор начинает её напрягать. — Раэль — ответственный хранитель и ценит помощь, когда она идёт на благо дела.       — О да, — Корнелия лениво повела плечом, и это ткань платья обтянула спину так, что стало очевидно: она умеет пользоваться своей фигурой, даже когда просто стоит у зеркала. — Он умеет быть благодарным. Это одна из его самых… обаятельных черт.       Она сделала паузу, и эта пауза была красноречивее любых слов. Лирен вдруг отчётливо представила, сколько раз советница могла видеть эту «благодарность». Ничего хорошего бурное воображение Аверрис не придумало, поэтому девушка помотала головой и скрестила руки на груди сильнее, чувствуя, как ногти впиваются в предплечья сквозь тонкую ткань.       — Вы тактично намекаете, что между вами и Раэлем было нечто большее, чем просто доверительные отношения советницы и хранителя? — поинтересовалась Лирен, глядя на женщину в упор. Вопрос прозвучал грубее, чем хотелось бы, но переигрывать в вежливость сил уже не было.       — О, синьора Аверрис, — протянула Корнелия с лёгким укором в голосе. — Вы так прямолинейны, это даже освежает. И да, и нет. Мы с Раэлем… давно знаем друг друга. Я видела его в разных состояниях: когда он был только начинающим хранителем, полным идеалов, и когда он хоронил своих людей, и когда он… искал утешения.       Она вновь сделала ударение на последней фразе, давая возможность додумать самой. Аверрис почувствовала, как кровь приливает к щекам. Твою ж мать. Эта женщина сейчас намекает, что была с ним близка. И не просто близка, а была той, к кому он приходил…       — И что? — Лирен вздёрнула подбородок выше, хотя внутри уже всё кипело яростью. — Это было тогда. Сейчас он со мной.       — Безусловно, — Корнелия медленно и с достоинством кивнула головой. — И я искренне рада за него. Вы, Лирен, проделали блестящую работу, я следила за расследованием, ваш вклад… он был решающим.       — Вы к чему это? — спросила Аверрис, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.       — К тому, что вы молодец, — советница улыбнулась, и улыбка у неё вышла странная: уголки губ приподнялись, а глаза остались холодными. — Помогли хранителю, не побоялись рискнуть. Не каждая на такое способна.       — Я просто искала доказательства, — пожала плечами Лирен, чувствуя неловкость от похвалы. — Что делала, то делала.       — И нашли то, что нужно. То, чего не смогли бы найти другие, — Корнелия восхитилась вполне искренне. — Женщины… мы часто остаёмся в тени. Нам редко аплодируют, редко благодарят, редко приписывают заслуги, однако это не значит, что нас нет. И не значит, что мы не влияем на ход событий.       — Вы правы, — кивнула Аверрис, вспоминая, сколько раз её не воспринимали всерьёз только потому, что она женщина. Сколько раз приходилось доказывать, доказывать, доказывать, пока кулаки не разбивались в кровь.       — Мужчины так любят делать вид, что всё контролируют, а на деле часто оказываются пешками в чужой игре. Иногда эта игра заходит слишком далеко, и тогда… — советница сделала неопределённый жест рукой. — Ну, вы видели, чем это кончается для тех, кто переоценивает свои силы.       — Варад переоценил, — поморщилась Лирен.       — Он был слишком самоуверен и думал, что просчитал всё на несколько ходов вперёд, но забыл, что на доске есть фигуры, которые не подчиняются правилам. — Корнелия повернулась к зеркалу и аккуратно поправила волосы. — Иногда достаточно одной маленькой детали, чтобы рухнула вся конструкция.       Аверрис промолчала, переваривая услышанное. Ей показалось, или советница действительно на что-то намекает? Но на что? На то, что она им помогла? Что за эту услугу нужно будет отплатить? Но Корнелия и так помогала Раэлю с самого начала, предупреждала о пропавших документах, делилась информацией. Может, она просто имела в виду, что женщины умнее, чем о них думают? В этом был свой смысл, сама Лирен никогда не была в восторге от мужской привычки решать всё за всех.       — Я рада, что мы оказались по одну сторону баррикад, синьора Аверрис, — добавила Корнелия тише, окончательно выпрямляясь. — Умные женщины должны держаться вместе. В мире, где правят мужчины, это единственный способ оставаться на плаву. А вы, я вижу, умеете держать удар. И это дорогого стоит.       — Вы мудрая женщина, Корнелия, — ответила Аверрис, невольно распрямляя плечи, чтобы хоть как-то чувствовать себя на равных с этой женщиной. — Спасибо за совет.       — Какой совет? — изящно повела бровью советница, что выглядело явно отточенным телодвижением.       — Тогда на приёме, — пояснила Лирен. — Помните? Про то, что не надо стараться казаться той, кем не являешься.       — Ах это, — Корнелия едва заметно усмехнулась одним уголком рта. — Это была констатация факта.       Она развернулась и направилась к выходу из дамской комнаты, но обернулась, окинув Аверрис взглядом, в котором читалось что-то похожее на одобрение. Наверняка Корнелии было приятно встретить на мужском поле битвы женщину, которая также с боем вырывала себе место на вершине. Лирен очень хотелось проигнорировать этот взгляд, как и весь разговор, несущий непонятный для неё смысл, но тут собеседница вновь подала голос.       — Берегите хранителя Лиссана, такие мужчины, как он, нечасто встречаются. И, как правило, они не замечают того, что творится у них под носом, но женщина, которая будет рядом, может… направлять его взгляд… — неопределённо намекнула Корнелия, прежде чем выйти в коридор. — И да, между нами действительно ничего не было, если вас это до сих пор мучает. Он слишком правильный для интриг на стороне, но наблюдать за тем, как вы сейчас позеленели, было очень приятно. Удачи, синьора Аверрис, она вам понадобится.       Дверь за советницей закрылась бесшумно, а Аверрис осталась стоять, прижимаясь спиной к прохладной раковине, и пыталась переварить услышанное. Через несколько минут Лирен вышла в зал, машинально оценивая обстановку. Советники разбились на группы, обсуждали, жестикулировали, кто-то смеялся нервным смехом, кто-то выглядел так, будто только что избежал смертельной опасности. Раэль стоял у окна, и в его позе читалась такая усталость, что у Аверрис ёкнуло в груди. Она видела, как ремезар напряжён, как желваки ходят на скулах под белыми линиями татуировок, пока он ищет её взглядом среди этой пёстрой толпы. Лирен направилась к Лиссану, лавируя между советниками, которые расступались перед ней с каким-то новым выражением на лицах. Если раньше они смотрели на Аверрис как на занятную безделушку при ремезаре, то теперь в их взглядах читалось что-то похожее на уважение. Или, по крайней мере, на осторожность.       — Идём отсюда, — прошептала Лирен, подходя к Раэлю и без всякого стеснения беря его за руку. — Твоё присутствие здесь больше не требуется, а моё — тем более.       — Ещё пара слов, и мы свободны, — ответил Лиссан, сжимая её ладонь в ответ. — Потерпишь?       — Уже давно терплю, — буркнула Аверрис, но осталась стоять рядом.       Оставшиеся полчаса потянулись невыносимо долго. Раэлю пришлось выслушивать поздравления и предложения о сотрудничестве от тех, кто ещё вчера делал вид, что его не существует. Лирен стояла рядом, улыбалась вежливой улыбкой, кивала в нужных местах и чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Эти люди, которые сейчас пожимали руку Лиссану и говорили о том, как всегда верили в него, были теми же, кто шептался за его спиной и называл выскочкой. Аверрис знала эту породу — такие же были и в порту, готовые в любой момент переметнуться к сильнейшему. Но если в Нижнем городе это было вопросом выживания, то здесь — просто вопросом политической выгоды.       Когда они вышли на улицу, Лирен остановилась, подняла голову и вдохнула так глубоко, как только могла. Победа пахла свежим воздухом и цветами. И, чёрт возьми, Аверрис была не против привыкнуть к этому.