Теория прикрытия

      Облака плыли по небу медленно, будто им было совершенно всё равно, что там творится внизу, кто кого сверг, кто кого спас, а кто просто выжил. Лирен закинула руки за голову, подставила лицо солнцу и чувствовала, как ветер треплет волосы, забираясь под воротник лёгкой рубашки. Она не думала ни о чём конкретном: просто лежала на палубе и лениво следила за чайками, которые кружили где-то высоко.       Шхуна Раэля оказалась не новой, но ухоженной посудиной с обводами, которые говорили о том, что её создатель знал толк в кораблях. Сначала Аверрис ходила по палубе, трогала такелаж, заглядывала в каждый угол и чувствовала себя почти как дома. На её Айвери всё было по-другому, проще и роднее, но эта шхуна тоже дышала, жила своей жизнью, и Лирен это чувствовала всем нутром. Потом Аверрис, истосковавшаяся по качке волн, просто легла на палубе и принялась рассматривать небо, наконец находя покой.       Раэль, который провёл последние дни в Совете, разгребая последствия падения Варада, выглядел уставшим, но спокойным. Он почти не говорил о политике, только коротко обмолвился, что Сильвер объявился живым и невредимым, чем вызвал лёгкую истерику у половины Совета и тихое бешенство у второй половины. Лирен покосилась на Лиссана, стоявшего у штурвала в одних просторных штанах, босиком, закатанные рукава открывали предплечья до локтей. Белые линии татуировок на тёмной коже в лучах солнца казались почти золотыми, заставляя Аверрис невольно залюбоваться. К полудню солнце уже было в зените, расчерчивая всё чёткими тенями, и Раэль в этом свете выглядел не страшно или грозно, а просто огромным и, чёрт возьми, совершенно невыносимо привлекательным.       Они отошли от берега достаточно далеко, чтобы берег превратился в тонкую полоску на горизонте. Команды не было, только они вдвоём. Солнце припекало уже вовсю, и доски палубы под спиной успели прогреться, так что лежать было одно удовольствие. Лирен прикрыла глаза и позволила себе просто ни о чём не думать. По крайней мере, попыталась.       — Ты так и будешь лежать? — раздался голос Лиссана откуда-то сверху.       — А что, мешаю? — не открывая глаз, Аверрис лениво повела плечом. — Я, между прочим, отдыхаю. Заслужила.       — А кто же спорит.       Шаги приблизились, и Лирен почувствовала, как палуба прогнулась под тяжестью ремезара. Он опустился рядом, вытянув ноги, и оперся на руки позади себя. Солнце светило прямо в лицо так, что лень было даже повернуть голову, однако Аверрис всё равно приоткрыла один глаз и покосилась на Раэля. Откуда он достал тарелку со спелыми виноградинками и поставил между ними. Оживившись, Лирен приняла сидячее положение и с явным удовольствием принялась жевать, вызывая у Лиссана довольную улыбку.       — О чём задумалась? — вдруг спросил Раэль.       — О том, что жизнь — странная штука, — подумав, честно ответила Аверрис. — Никогда бы не подумала, что буду есть виноград на шхуне ремезара и чувствовать себя при этом в полной безопасности.       — А чувствуешь? — уточнил Лиссан, чуть придвинувшись к ней.       — Странно, но да. — Лирен усмехнулась и подняла на него свои лукавые глаза. — Ты на меня плохо влияешь, хранитель.       — Это я-то плохо? — Раэль притворно возмутился. — Это ты заставила старого, уставшего ремезара забыть про все правила и влезть в долгий сыр-бор, который едва не стоил нам жизни.       — Заставила? — Аверрис со скепсисом прищурилась. — Сам пришёл, сам попросил, сам втянул.       — И не пожалел, — тихо сказал Лиссан, едва заметно пожав плечами.       Солнце светило ему в спину, и лицо Раэля оставалось в тени, но Лирен видела, как блестят его глаза. Она выпрямилась, не отрывая от него взгляда, и вдруг поняла, что больше не хочет притворяться. Не хочет играть роль, не хочет прятаться за колкостями и бравадой, а хочет просто быть рядом, смотреть на Лиссана и знать, что он тоже смотрит на неё. Это признание самой себе словно ударило Аверрис током, заставляя увидеть в себе то, чему она раньше не придавала значения. Будучи по жизни одиночкой в металлическом панцире, она не имела привычки привязываться к людям, ещё и так быстро. Но сейчас привязалась основательно, бесповоротно, только сейчас понимая, насколько серьёзно всё зашло. Отрицать все чувства, взметнувшиеся внутри от этой мысли, было бы глупо, а Лирен дурой не была.       Аверрис пододвинулась ближе, так что их разделяли всего несколько сантиметров нагретых солнцем досок. Сердце колотилось где-то в горле, но Лирен заставила себя не отводить взгляд. Если уж она умела смотреть в глаза опасности, то уж в глаза мужчине, который нравился ей до чёртиков, тем более сможет.       — Раэль, — позвала Аверрис, и голос у неё непривычно сел.       — Лирен, — отозвался Лиссан, и это прозвучало как ответ на не прозвучавший вопрос.       Лирен не знала, кто сделал первый шаг. Может, она потянулась к нему. Может, Раэль наклонился к ней. Это уже не имело значения. Важно было то, что через мгновение их губы встретились, и мир перестал существовать. Не стало ни облаков, ни волн, ни чаек, только его руки, которые легли ей на талию, и её пальцы, запутавшиеся в его волосах. Губы у Лиссана были мягкими, чуть солоноватыми от морского ветра, и пахли чаем. Поцелуй становился глубже, и Аверрис чувствовала, как внутри разливается тягучее тепло, похожее на топлёный мёд. Рука Раэля скользнула по её спине ниже, прижимая ближе, и Лирен выдохнула в его губы что-то невнятное, но он не стал переспрашивать, что именно. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, и Аверрис вдруг поняла, что больше не хочет ждать. Не хочет притворяться, что между ними ничего нет. Не хочет убегать от того, что чувствует.       — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Лиссан куда-то в изгиб её шеи, и от этого шёпота по коже побежали мурашки.       — Взаимно, — выдохнула Лирен, невольно улыбаясь.       Руки Раэля скользили по её телу, изучая каждый изгиб, и Аверрис казалось, что она плавится. Сейчас от неё остаётся только ядро, горячее и живое, которое бьётся где-то в груди в такт его сердцу. Не то чтобы Лирен планировала это, просто всё сложилось само собой, как водоворот, который затягивает тебя прежде, чем ты успеваешь испугаться. Она потянула Лиссана за ворот рубашки, притягивая ближе, и он послушно наклонился, закрывая солнце своими массивными плечами. Аверрис закинула руки ему на шею, запустила пальцы в жёсткие волосы на затылке и почувствовала, как по телу пробегает дрожь.       — Раэль… — прошептала Лирен, когда он принялся целовать её шею. — Я… я не знаю, как это делается. Ну, в смысле, с тобой. Ты такой большой, а я…       — Я сделаю так, что тебе не будет больно, — смущённо пообещал Раэль, а на тёмных щеках проступил едва заметный румянец. — Обещаю.       — Я не про то, — Аверрис мотнула головой, чувствуя, как в ответ её собственные щёки заливает жаром. — Я про то, как… Как это вообще поместится? Ты вон какой, а я…       По итогу Лирен запнулась, понимая, что ляпнула лишнего, но Лиссан вдруг тихо рассмеялся. Вышло это не насмешливо, а мягко, будто она снова сказала что-то невероятно трогательное в своей прямоте.       — Ты удивишься, но устроено всё примерно одинаково, — Раэль аккуратно провёл пальцами по её щеке, убирая выбившуюся прядь. — И я буду очень, очень осторожен. Обещаю.       — Ладно, — выдохнула Аверрис, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Я тебе верю.       — Мы можем не спешить, — спросил Лиссан, вглядываясь в её лицо. — Я никуда не денусь, Лирен.       — Не спешить, значит, — выдохнула Лирен, криво усмехнувшись, и сама потянулась к пуговицам на его рубашке. Пальцы слушались плохо, дрожали, и Раэль накрыл их своей ладонью, останавливая.       — Дай я сам.       Медленно, не торопясь, Лиссан расстегнул пуговицы. Ткань разошлась, открывая грудь, покрытую белыми линиями созвездий, которые тянулись от ключиц вниз, к животу, исчезая за поясом штанов. Аверрис провела ладонями по его горячей коже, чувствуя, как под пальцами перекатываются тугие мышцы. Татуировки будто пульсировали, оживая от её прикосновений, и Лирен заворожённо следила за белыми всполохами, которые пробегали по телу Раэля.       — Красиво, — выдохнула она, не узнавая свой собственный голос.       — Ты красивее.       Аверрис требовательно потянулась к нему сама, вкладывая в поцелуй всё, что накопилось за эти недели. Страх от внезапной близости, радость от победы, облегчение от того, что они живы, и это странное, пугающее чувство, в котором она боялась признаться даже самой себе. Когда огромные руки Лиссана легли на её талию, а пальцы с длинными когтями осторожно скользнули по ткани рубашки, Лирен снова почувствовала их разницу. И сейчас, чёрт возьми, это абсолютно неприлично заводило.       Помогая друг другу, они избавились от одежды, и Аверрис вдруг стало неловко не потому, что она была полуобнажённой, а потому, что Раэль смотрел на неё так, будто она была самой красивой женщиной в его жизни. А Лирен знала, что это не так: шрамы на боках и ногах, худоба, отсутствие женственной округлости в некоторых местах. Но Лиссан не отводил взгляда, наоборот, провёл ладонью от её ключицы до живота, и Лирен затрепетала от этой простой ласки. Когда её рубашка упала на палубу, Аверрис стало жарко, хотя ветер обдувал разгорячённое тело. Под рубашкой было только бельё, и как только Раэль это заметил, его взгляд потемнел ещё сильнее.       Лиссан раздевал Лирен медленно, целуя каждый открывшийся кусочек кожи, и от этих поцелуев у неё подкашивались ноги. Хорошо, что она и так полулежала на прогретых досках палубы. Губы Раэля скользили по ключицам, по животу, по бёдрам, и везде, где они проходили, оставался огненный след. Аверрис выгнулась, вцепившись в палубу пальцами, когда его язык коснулся того места, о котором она даже думать боялась. Мир раскололся на миллион осколков, которые через секунду собрались обратно, но уже в новом порядке.       — Раэль… — выдохнула Лирен, хватая ртом воздух. — Пожалуйста…       Раэль стоял на коленях рядом в одних штанах, и в полуденном свете это зрелище было сродни солнечному удару. Белые линии татуировок вились по его груди, спускались на живот, исчезали внизу. Тёмная кожа переливалась, мышцы перекатывались под ней при каждом движении, и Аверрис вдруг подумала, что не видела ничего сексуальнее. Язык Лиссана скользнул по коже, заставляя её выгибаться и кусать губы, чтобы не закричать слишком громко. Никто никогда не делал с ней таких вещей и не смотрел с желанием доставить удовольствие.       — Ты чего творишь? — выдохнула Лирен, пытаясь приподняться на локтях.       Раэль пробовал её на вкус, и от этого осознания у Аверрис ехала крыша. Нижняя часть живота скручивалась в тугой узел, и она чувствовала, как внутри разливается жар, концентрируется где-то глубоко, нарастает, как волна перед девятым валом. Лиссан поднял голову, и вид у него был такой будничный, будто он ничего особенного не делает. Ведь целовать женщину между ног на палубе собственной шхуны — это самое обычное дело.       — Того, — спокойно ответил Раэль и снова опустил голову, невесомо касаясь бедра обветренными губами.       — Это… Это странно, — просипела Лирен, чувствуя, как по всему телу разливается жар. — Обычно всё как-то… иначе.       — Как иначе? — Лиссан оторвался от своего занятия и с откровенным любопытством посмотрел на неё.       — Ну, обычно сразу… того, — она неопределённо повела рукой в районе пояса. — Без этих… выкрутасов.       — Значит, тебе не повезло с теми, кто был до меня, — усмехнулся Раэль. — Лежи и не мешай.       Аверрис хотела огрызнуться, сказать, что она вообще-то взрослая женщина и сама знает, что ей нужно, а что не очень. Но влажный язык снова скользнул по коже, и все возражения разом вылетели из головы. Это было… странно. Непривычно и немножко неправильно, если подумать. Но именно эта неправильность и будоражила больше всего. Лирен всегда думала, что это — просто процесс, туда-сюда и готово. А тут Раэль вытворял языком такие вещи, что Аверрис казалось, будто у неё внутри лепесток за лепестком распускается цветок.       Пальцы, сжимавшие палубу, разжались, и Лирен откинулась на спину, закрыв глаза. Солнце светило сквозь веки, и от этого мир казался красным и невероятно тёплым. Язык Лиссана двигался плавно, с каким-то невероятным терпением, будто он изучал её, запоминал каждый изгиб. А потом он нашёл то самое место, от прикосновений к которому у Аверрис пальцы ног сами собой подгибались, а бёдра сводило приятной дрожью.       — Раэль…       Раэль что-то промычал в ответ, и от этой вибрации у Лирен вырвался тихий стон. Мир сузился до одной единственной точки, где её тело превратилось в натянутую струну. Ещё мгновение — и струна лопнет, разлетится на миллион осколков, и не собрать потом. Аверрис уже не контролировала ни дыхание, ни звуки, которые вырывались из горла. Пришлось вцепиться в плечи Лиссана, когда мир взорвался фейерверком искр где-то под веками. Волна удовольствия накрыла её с головой, заставила выгнуться дугой и забыть, как дышать. Из горла вырвался сдавленный стон, и Лирен показалось, что она на секунду потеряла сознание. Или просто этот кайф был настолько сильным, что отключил всё остальное. Аверрис лежала, тяжело дыша, и смотрела в облачное небо, которое почему-то стало ярче, чем минуту назад.       — Вот так, — поднимая голову, Раэль довольно облизнулся. — Теперь поняла?       — Ты… — прошептала Лирен, пытаясь собрать мысли в кучу. — Ты это специально!       — Что именно? — уточнил Лиссан, чуть наклонив голову.       — Чтобы я… ну… — сформулировать конкретную претензию Аверрис так и не смогла.       — Чтобы тебе было хорошо, — закончил за неё Раэль и навис сверху, опираясь на руки. — Да, специально. Есть возражения?       Лирен помотала головой, потому что слов ещё не нашла. Она смотрела на него снизу вверх — на татуировки, на глаза, на губы, которые только что творили с ней такое, от чего хотелось кричать. И думала о том, что никто, никто никогда не делал для неё ничего подобного, потому что не считали нужным. Мужчины в жизни Аверрис были быстрыми, жадными до собственного удовольствия и не тратили время на прелюдии.       Вместо ответа Лирен приподнялась и сама потянулась к нему, расстёгивая пряжку на его штанах. Пальцы ещё дрожали, и Лиссан снова накрыл их своей ладонью, помогая. Ткань скользнула вниз, и Аверрис вдруг подумала, что размер шокирует. Не то чтобы она была неопытной, но то, что она увидела, и то, насколько оно было огромным, заставило её на секунду замереть. Внутри кольнула робость, которую Лирен привыкла называть трусостью и презирать. Раэль, заметив её взгляд, мягко перехватил её руку, поцеловал кончики пальцев и прижал их к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце.       От этого банального в своей нежности жеста Аверрис скользнула рукой вниз по его бёдрам, обхватив его, и Лиссан замер, втянув воздух сквозь зубы. Лирен смотрела на его лицо, на то, как расширились зрачки, как напряглись желваки на скулах, и внутри неё разливалось пьянящее чувство власти. Над этим огромным, сильным мужчиной, который мог бы раздавить её одним движением, но замер от её прикосновения, боясь пошевелиться.       — Лирен, — выдохнул Раэль.       Аверрис убрала руку и потянула его на себя, раздвигая ноги. Чтобы не раздавить её своим весом, Лиссан опёрся на локти и навис над Лирен. Она не могла отвести взгляда от каждого движения Раэля, которое отдавалось предвкушением где-то внутри. Одна из огромных ладоней Лиссана легла на её живот, а вторая чуть приподняла бедро Аверрис, ей показалось, что он сейчас раздавит одной только тяжестью рук. Но вместо этого Раэль действовал осторожно, почти невесомо, будто боялся сломать. Когда он наконец коснулся её там, где она уже была влажной и готовой, Лирен выгнулась, вцепившись ногтями в его массивные предплечья. Аверрис отчётливо представляла, как попытка совместить их габариты может закончиться болью, но её мужчина оказался терпеливее, чем она думала. Лиссан вошёл в неё медленно, давая привыкнуть, растягивая и наполняя.       — Чёрт… — выдохнула Лирен сквозь зубы. — Ты… это… так…       — Знаю, — кивнул Раэль, замирая, чтобы дать ей привыкнуть. — Дыши.       — Дышу, — прошептала Аверрис, чувствуя, как слёзы подступают к глазам от переполняющих ощущений.       Уловив её напряжение, Лиссан замер и принялся целовать лицо, шею, плечи, попутно нашёптывая что-то успокаивающее, пока Лирен не расслабилась окончательно. По телу пробежала дрожь, и Аверрис удивилась, какой чувствительной может быть её кожа. Тело растягивалось, принимало Раэля, и где-то на грани боли и удовольствия она выдохнула, расслабляясь. Принимая это за немое разрешение, Лиссан начал двигаться медленно, почти лениво, давая возможность Лирен привыкнуть к каждому сантиметру. Каждое его движение внутри и снаружи отзывалось электрическим разрядом. Аверрис привыкала, чувствуя, как внутри напряжение сменяется удовольствием и её тело подстраивается под Раэля, будто они всю жизнь только этим и занимались.       Впиваясь ногтями в тёмную кожу, Лирен вцепилась ему в плечи и задышала чаще, приноравливаясь к его ритму. Лиссан двигался осторожно, давая девушке время привыкнуть, и каждое движение отдавалось в ней теплом, которое разливалось от живота к груди и замирало у самого сердца. Набравшись смелости и желания, Аверрис притянула его ещё ближе и глубже, обхватывая ногами талию Раэля. Лодыжки едва сходились за его спиной, и это казалось чем-то невероятно пьянящим для Лирен.       А потом началось то, о чём она слышала от других женщин, но никогда не верила. Потому что не могло быть так хорошо, чтобы просто секс, обычный физический акт, переворачивал всё внутри с ног на голову. Но, видимо, могло. Лиссан двигался медленно, давая привыкнуть, прислушиваясь к каждому её вздоху, и Аверрис чувствовала, как внутри неё что-то тает, плавится, превращается в жидкое золото, которое растекается по венам, заставляя забыть обо всём на свете. Ладони Раэля скользили по её телу: сжимали бёдра, оглаживали живот, зарывались в волосы. Он двигался в такт волнам, которые мягко покачивали шхуну, и Лирен казалось, что они плывут не по воде, а по самой жизни — тёплой, живой, пульсирующей. Лежать на палубе было жёстко, доски впивались в голую спину, но Аверрис ничего не замечала, только тяжесть Лиссана, его тепло, его дыхание.       Лирен чувствовала Раэля везде. Своей кожей — его губы на шее и ключицах. Своими бёдрами — его руки, которые придерживали её так бережно, будто она была фарфоровой куклой. Грудью — его грудь, твёрдую, горячую, покрытую солоноватой испариной. И внутри, глубоко внутри — его самого, такого большого, такого нужного.       — Быстрее, — попросила Аверрис, и он послушался.       Ускорился, но не потерял осторожности, и Лирен вцепилась в него, как в единственную опору в бушующем море, позволяя увлечь себя в этот водоворот. Где-то на грани сознания она подумала, что это похоже на шторм, такой же захватывающий. Только вот в море Аверрис всегда была капитаном, а здесь… Здесь она готова была довериться Раэлю без остатка. Всё внутри натянулось, как струна, и Лирен думала, что ещё немного, и она сорвётся в пропасть, разобьётся, но Лиссан не отпускал. Аверрис не могла точно разобрать, что такого бессвязного шепчет Раэль, то ли ругательства, то ли ласковые слова, но чувствовала каждое движение его губ около своего уха.       А потом Лирен накрыла вторая волна, ещё сильнее первой. В какой-то момент даже показалось, что она падает с высокой скалы в тёплое море, и падение это бесконечно, и в конце ждёт только солнце и руки Лиссана. От эмоций, напрочь срывающих крышу, Аверрис вскрикнула, вцепившись в плечи Раэля так, что оставила полосы кровоточащих царапин, и услышала, как он выдохнул её имя где-то у виска. А когда Лиссан накрыл её рот поцелуем, заглушая стон, Лирен кончила в первый раз в жизни с мужчиной. Чтобы продлить её удовольствие, Раэль продолжил двигаться в том же темпе, позволяя ощутить, как он пульсирует внутри. Ещё несколько толчков, и Лиссан замер, прижимая её к себе так сильно, что у Аверрис перехватило дыхание. Будто бы ему в этот момент нестерпимо нужно было чувствовать Лирен каждой клеточкой своего тела. Когда же Раэль вышел из неё, на живот Аверрис упали тёплые капли, отчего она капризно сморщилась.       — Мог бы и предупредить, — буркнула Лирен, проводя ладонью по коже и морщась от липкости.       — Это же естественно… — возразил Лиссан, но под её взглядом стушевался. — Понял. В следующий раз предупрежу.       Раэль потянулся в сторону, где лежала его рубашка, вытащил из кармана чистый платок и протянул ей. Аверрис взяла, вытерлась и только потом почувствовала себя более-менее человеком. Когда она привела себя в порядок, Лиссан перекатился на бок, увлекая девушку за собой, и теперь Лирен лежала на его груди, слушая, как постепенно выравнивается дыхание. Раэль накрыл её спину своей огромной рукой, легонько поглаживая, и от этой простой ласки внутри разливалось что-то такое тёплое и сладкое, что Аверрис захотелось мурлыкать.       Оба потные и растрёпанные, они лежали на палубе. Лирен вдруг подумала, что вот оно — то, чего она боялась всю жизнь. То, от чего бежала, пряталась, строила вокруг себя стены из колючей проволоки. Это было вовсе не про оргазм и не про близость даже, а про чувство, когда перестаёшь быть отдельным человеком и становишься половиной чего-то большего. Страшно было до чёртиков, но Аверрис запретила себе сейчас об этом думать. Она перебирала пряди волос Раэля, смотрела на белые линии татуировок и думала о том, что жизнь только что разделилась на «до» и «после». Глупость, конечно. Люди всегда так думают в такие моменты, но Лирен почему-то была уверена, что это правда.       — О чём задумалась? — нарушил тишину Лиссан.       — О том, что я вляпалась, — честно ответила Аверрис. — По самые уши.       — Во что вляпалась? — уточнил Раэль, хотя, конечно, догадался.       — В тебя, — Лирен развернулась в его руках, чтобы видеть лицо. — Я вляпалась в тебя, Раэль Лиссан. И если ты сейчас скажешь что-нибудь про «нам нужно быть осторожными» или «давай не будем торопить события», я тебя собственными руками утоплю.       — Ты невыносима, — поправив щекочущие его грудь волосы девушки, Лиссан широко улыбнулся.       — Знаю, — согласилась Аверрис и придвинулась ближе, утыкаясь носом в его шею. — И ты всё равно меня любишь.       На секунду он замер, но Лирен почувствовала, как напряглось тело под ней, и поняла, что сказала лишнего. Она хотела отстраниться и сделать вид, что это была шутка, однако Раэль и не думал отпускать. Наоборот, он прижал к себе так, что Аверрис едва могла дышать. Сердце Лирен, которое только что колотилось где-то в горле, вдруг провалилось в пятки, а потом подскочило обратно и забилось с удвоенной силой.       — Да, люблю… — прошептал Лиссан куда-то в её волосы. — Ты можешь не отвечать, можешь убежать и сделать вид, что не слышала, но я хочу, чтобы ты это знала.       Лирен хотела сказать что-нибудь язвительное, как всегда, когда становилось слишком страшно или слишком хорошо, но портить момент язык не поворачивался. Любовь. Смешное слово, которое она привыкла считать выдумкой для девичьих романов и пьяных признаний в портовых кабаках. Правда сейчас, глядя в эти лиловые глаза, Аверрис понимала, что ошибалась. Она просто никогда не знала, как это выглядит на самом деле.       Внутри у Лирен всё кипело, переворачивалось, и хотелось то ли плакать, то ли смеяться, то ли сделать что-то ещё. Она никогда не была трусихой, никогда не боялась рисковать, но сейчас, слыша эти слова, Аверрис испугалась по-настоящему. Потому что любовь — это не адреналин, не риск, не азарт. Это то, что может ранить сильнее, чем любой противник.       — Я тоже, — выдохнула Лирен, зажмурившись. — Тоже тебя люблю. Но если ты кому-нибудь скажешь, я тебя убью.       Чтобы не спугнуть её искренность, Раэль ничего не сказал. Просто лежал, перебирая её волосы, и смотрел куда-то в небо, где облака уже начали собираться в причудливые фигуры, предвещая перемену погоды. Аверрис чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, а сердце, ещё минуту назад готовое выпрыгнуть из груди, начинает биться ровнее.       Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, и шхуна мерно покачивалась на волнах. Лирен натянула рубашку Лиссана, которая была ей до колен, и теперь расхаживала по палубе с таким видом, будто владела миром. Раэль, в одних штанах, смотрел на неё влюблёнными глазами, и это было настолько непривычно, что Аверрис хотелось то ли рассмеяться, то ли спрятаться от такого откровенного обожания.       Когда шхуна подошла к знакомому причалу Нового Света, Лирен потянулась и почувствовала, как приятно ноют мышцы после дня на воде. И не только после дня, если быть совсем честной. Она, конечно, успела натянуть свою одежду, но волосы так и остались растрёпанными, а на губах сияла довольная улыбка, от которой не так просто было избавиться. Аверрис покосилась на Лиссана, который ловко управлялся с канатами, и усмехнулась своим мыслям.       — У тебя лицо заговорщицы, — заметил Раэль, будто бы чувствовал взгляд спиной.       — Просто думаю о том, как хорошо, что не взяли команду, — бесстыже ухмыльнулась Лирен. — Свидетели были бы лишними.       Лиссан хмыкнул и спрыгнул на причал, протягивая ей руку. Аверрис спрыгнула сама, но ладонь всё равно взяла просто потому, что теперь могла себе это позволить без всяких «по легенде». Лирен вообще сейчас была на удивление покладистой, что пугало её саму не меньше, чем, наверное, удивило бы Ашриэля, увидь он её в таком состоянии.       Они прошли через доки, мимо сонных матросов и редких прохожих, и Аверрис чувствовала на себе любопытные взгляды. Ну и пусть смотрят. Ей было всё равно, что подумают эти люди. В конце концов, она заслужила право выглядеть растрёпанной и счастливой. Они пошли к его квартире неспешным шагом, останавливаясь у витрин и иногда перекидываясь ничего не значащими фразами. Лирен чувствовала себя так, будто они уже много лет вместе и этот вечер просто очередной в их общей жизни.