Одним целым

— Что? Но я думал, тебе не... — Хватит уже, смущаешь!       «Хикару» улыбнулся, глядя на возбуждённого Йошики, который сейчас старался казаться грозным. Комнату заполнило молчание. Не неловкое, а скорее тягуче-сладкое, как приторный мёд, расползающийся по блюдцу. Вязкое и странное. Тревожное? Комфортное?       — Может, хочешь тогда снова меня потрогать?       Сказал быстро и, вроде как, в шутку, с лёгким смешком. Но пристальный взгляд глаз, в которых мелькнула хищная искра, подтверждал, что это шуткой вовсе не было. Унуки жаждал снова почувствовать друга внутри своего тела. Хотя, может быть, это чувство было иным. Не таким, как до этого. Может, он хотел почувствовать его в своём теле по-другому. По-человечески?       Мысли путались, смешиваясь друг с другом, словно то, что находилось внутри тела Хикару. Чувства Унуки и Хикару уже давно смешались так сильно, что теперь различить, где его мысли, а где мысли умершего парня, было невозможно. Но «Хикару» не хотел думать о мыслях Хикару, как о чём-то чужеродном. Это были его мысли. Он был единым целым, воплощением связи человеческого и нечестивого. Он - Унуки и Хикару. Он любил его. И он желал ощутить его любым возможным способом. «Хикару» и сам замечал, что становится более человечным. Сейчас он совершенно точно ощущал возбуждение. Так, как его чувствуют люди: в разгорячённом теле, в капле пота, стекающей по обнажённой спине, в пульсирующем паху.       Йошики улыбнулся, не отведя взгляда. Это давалось ему с трудом, но он делал это ради него. Слова слетели с губ неожиданно, будто он не собирался говорить этого вовсе:       — Давай сначала по-человечески.       «Сначала» заставило что-то в груди «Хикару» трепетать. Значит, Йошики не хотел заканчивать всё быстро. Значит, их ждёт долгий вечер. Это нервировало обоих, несмотря на радостное предвкушение. Всё-таки, когда тебе 16 и это твой первый секс, да ещё и с лучшим другом, тревога занимает не последнее место среди всех прочих чувств. «Хикару», всё ещё стоявший на коленях перед обнажённым Йошики, обхватил член ладонью, осторожно, будто боясь навредить человеку. Парень сжал губы, выдохнув рвано. Несмотря на недавний минет, всё это всё ещё ощущалось каким-то странным. Казалось, что рука «Хикару», которая сейчас двигалась вверх-вниз, была просто плодом озабоченного воображения, как и много раз до этого. Было сложно поверить в то, что всё, что происходило, было реальным.       — Я всё делаю правильно? - шепчет, боясь разрушить этот странный, особенный момент, возникший между ними. Вверх и вниз, натягивая крайнюю плоть, ускоряясь рвано. Комнату наполнило тяжелое дыхание обоих, кислорода как будто стало совсем мало. А он им и не нужен был, этот кислород. Им ничего было не нужно. Лишь бы Унуки не прекращал своих движений. Йошики не отвечал, но всё и так было понятно, по его раскрасневшемуся лицу, по его время от времени закрывающимся глазам, по шумному «Ах-хаа», когда пальцы коснулись головки. Лёгкие, круговые движения сводили с ума, доводили до грани, до предела, до скулежа, который сдержать было трудно.       Хихикнув, «Хикару» перестал мучить друга и снова накрыл член ртом. На этот раз максимально сосредоточенно, контролируя себя, чтобы не сорваться, чтобы не расщепиться. Он тоже хотел попробовать это по-человечески, по-настоящему, так, как могло бы быть у Йошики с кем-то другим. Эта внезапная мысль вспышкой озарила разум. Нет, он не хотел, чтобы его возлюбленный был чьим-то ещё. И он был настроен решительно продемонстрировать Йошики, что никто не может справиться с этим лучше него.       Голова двигалась вверх-вниз плавно, рот обволакивал тянущим теплом. Йошики закрыл глаза, стараясь полностью отдаться этому ощущению и не думать ни о чем больше. «Хикару» двигался с удовольствием, создавая во рту вакуум, время от времени играясь с уретрой языком. Ему нравилось сосать. Точнее, ему нравилось пробовать на вкус Йошики. Но больше всего ему нравилось делать ему приятно. Унуки, несмотря на свою человеческую часть, должно быть, никогда не смог бы ощутить то, что ощущает во время секса человек. И оттого ему так хотелось подарить это наслаждение другу. Вскоре Йошики начал двигать бёдрами навстречу рту «Хикару», а рука сама потянулась к его волосам. Ощутив лёгкое натяжение, «Хикару» закатил глаза, простонав в член. Ему нравилось быть с Йошики, ему нравилось делать ему приятно. Ему нравилось становиться ближе.       Вскоре тепло стало невыносимым, собралось где-то в основании члена, внизу живота, пульсируя и требуя выхода наружу. Ощутив знакомое покалывание, Йошики переборол себя и оттолкнул друга, упершись рукой в его лоб. В ответ на растеряно-испуганный взгляд, он, прерывисто дыша, прошептал: — Не хочу кончать так. Не хочу, чтобы ты... Хикару задумчиво опустил взгляд на член, иногда подрагивающий от возбуждения, и спросил: — Стесняешься что-ли? — Не хочу, чтобы ты мою сперму глотал. Мерзко же.       Это заявление не имело ничего общего со взглядом Унуки на это. Он хотел попробовать его всего, мерзко ему не было. Но такая забота со стороны Йошики не могла не радовать. Однако сдержать смех «Хикару» не смог. Йошики был очень милым. — Что? Что теперь-то смешного? — А то, что я только что делал, не мерзко? - с хитрой улыбкой спросил Унуки, поднимаясь с колен и садясь на кровать рядом. — Я не... Не знаю - буркнул парень, отводя взгляд как-то обиженно. «Хикару» понял, что что-то не так. Он тут же придвинулся к другу ближе, приложил ладонь к его щеке нежно и сказал тихо, будто угадывая его мысли: — Эй. Совсем не мерзко. — Спасибо, - ещё тише сказал Йошики.       Язык исследовал рот «Хикару», погружая Йошики ещё глубже в эти ощущения. Руки бродили по телу друга, вызывая лёгкое подрагивание. То погладят по шее, то очертят торс, норовя спуститься ниже. «Хикару» всегда перехватывал инициативу. Не хотел, чтобы его трогали? Или ему просто нравилось делать с Йошики всё, что могло прийти в голову?       Толкнув на кровать и навалившись сверху, «Хикару» продолжил целовать, прижимаясь к чужой голой коже. Когда их члены соприкоснулись, пусть и через ткань белья «Хикару», оба простонали, впившись друг в друга ещё более страстно. Голова закружилась, когда Унуки начал, осознанно или нет, двигать бёдрами. Трение языков вторило в такт трению членов. Хотелось стать ещё ближе, прижаться, слиться воедино. Йошики прижал друга к себе, гладя его по спине беспорядочно, почти лихорадочно. — Сейчас... - пробормотал Унуки, отрываясь от партнёра и стараясь снять трусы как можно быстрее. Одна нога, конечно, зацепилась за резинку, из-за чего он едва смог удержать равновесие и не упасть на Йошики. Проигнорировав это, он отбросил бельё куда-то на пол и вновь прильнул к телу друга.       Тяжёлое дыхание. Капли липкого пота. Разгорячённые тела. Члены, плотно прилегающие друг ко другу в руке «Хикару». Йошики стонал тихо и хрипло, прикрывая глаза. «Хикару» - рвано и высоко, раскрывая глаза широко и как-то ошарашенно. Эти звуки сливались воедино, полностью заполняя головы, вытесняя все мысли. Они могли думать только друг о друге. «Хикару» даже не приходилось думать о том, как не сорваться. Теперь он хотел его по-настоящему, по-человечески. Замедливишись, он спросил Йошики, прямо в губы, обдавая горячим дыханием: — Ты хочешь? Ну.. Того самого? Йошики кивнул быстро, отведя взгляд. — Ты когда-нибудь, ээ... Говорить об это было сложно, особенно Йошики. «Хикару» было неловко, а Йошики сгорал от стыда. Никогда он не думал, что будет говорить с Хикару о том, как трогал свою задницу, представляя его. — Да. Голос сорвался, затихнув резко и оборванно. В ушах зазвенело, кончики пальцев онемели, дыхание участилось. Йошики знал, что Унуки не осудит и не откажет ему ни в чём. В конце концов, он прямо говорил ему о том, что сделает всё, чего он захочет. Но как же было стыдно.       Внезапно «Хикару» улыбнулся и, чмокнув друга в губы, успокаивающее заверил: — Не бойся. Я много раз видел, как это делают. Должно быть не сложно. Отстранившись и оглядевшись по сторонам как будто в поиске чего-то, он спросил, взъерошивая свои волосы: — У тебя есть резинка? Конечно, есть, он ведь готовился к этому вечеру. Маки дал презервативы без вопросов, только ехидно улыбался и несколько раз подкалывал по поводу свидания с загадочной девчонкой. Йошики молил богов, чтобы он никогда не узнал о том, что «девчонкой» был Хикару. Точнее, «девчонкой» сейчас будет он.       Ходить по комнате голым было непривычно и неловко. «Хикару» же, кажется, привык почти сразу, потому что сейчас он лежал на кровати вальяжно, глядя на друга с улыбкой. Йошики достал из кармана штанов, лежавших на полу, один презерватив. На блестящей серебристой упаковке были изображены бананы. Презервативы были с запахом, и Йошики не знал хорошо это было или плохо.       — Надевать умеешь? - спросил Йошики, вскрывая упаковку. Химозный банановый запах тут же распространился по комнате. Это было как-то пошло, хоть по запаху и напоминало жвачку. — Неа, - спокойно ответил Унуки, принимая резинку из рук друга и крутя её в руках, будто ища инструкцию. Презерватив был скользким от лубриканта и норовил выскочить из рук. — Я знаю, что его надо как бы скатывать вниз. — Наденешь? - с улыбкой спросил «Хикару». — Ну уж нет! Сам разбирайся. Наблюдать за тем, как «Хикару» пытается натянуть презерватив, было странно. Иногда он бормотал «какой стороной-то хоть...» или «ага...», но делу это особо не помогало. В конце концов, «Хикару» начал скатывать материал вниз, приложив его к головке всё-таки не той стороной, и презерватив соскочил, отлетев на пол. — Вот ведь! - раздосадовано вскрикнул он, а затем глянул на Йошики виновато. — Ничего, ещё есть.       Наконец разобравшись и сумев надеть презерватив, «Хикару» подполз к Йошики, глядя на него заворожено. В такие моменту человеку казалось, что Унуки гипнотизирует его. Хотя на самом деле это тело Йошики гипнотизировало его. Раздвигать ноги перед другом было стыдно, но он смог. Правда снова отвернулся и смотрел теперь куда-то на дверь. «Хикару» осторожно приставил член к анусу, нервно сглолтнув. Он чертовски нервничал, ведь человеческие тела были такими хрупкими. Но если это то, чего хочет Йошики... Головка проникла внутрь плавно, благодаря лубриканту и неторопливым движениям «Хикару». Йошики, ощутив его внутри, прогнулся в пояснице, чуть приподнимая таз, и тихо простонал. Унуки продолжал двигаться медленно, проникая глубже постепенно. Таз начал двигаться взад и вперёд. И чем больше он двигался, тем громче становился Йошики. — Д-да, вот так!.. - попросил он, когда член задел простату. Теперь «Хикару» знал, под каким углом нужно было входить, чтобы сделать другу приятно. Ему было любопытно, как это ощущается. Так же, как когда Йошики трогал его внутри? Наверное, это что-то подобное.       Йошики прогибался в пояснице, когда «Хикару» проникал недостаточно глубоко. Он стонал, всхлипывая и мысленно умоляя не останавливаться. Хотелось больше. Ещё больше. Рука «Хикару» накрыла член Йошики и начала двигаться в такт движениям внутри. Это сводило с ума. В голове не осталось ни одной мысли. Только звенящая, но такая плотная тишина и его имя. Не Хикиру. — Ун-нуки... Вспышка, прошибающая сознание, словно электрический разряд. В глазах «Хикару» промелькнула искра. Снова та голодная, вечно жаждущая большего искра. Контролировать свои желания становилось всё труднее. В лице покалывало, а тело немело, становясь ватным. Оставалось только это дикое желание - сделать его своим, слиться, поглотить, сделать его собой. Несмотря на это, «Хикару» продолжал двигаться. Вдруг Йошики, словно почувствовав мысленный порыв друга, простонал: — Ты можешь... Он не говорил этого вслух, но Унуки понял, о чём он говорил. Йошики тоже хотел этого.       Руки «Хикару» всё ещё скользили по телу Йошики, поднялись к его груди, оглаживая соски. Член, кажется, начал двигаться ещё жёстче, проникая в тело парня всё глубже. И ещё глубже... Глубже, чем мог дотянуться «Хикару». Туда, докуда дотянуться мог только Унуки. Постепенно ощущение внутри стало более явным, что-то внутри расширялось, растягивая стенки и пробиваясь вглубь. Йошики сжал простынь в руках и простонал, наконец повернув голову к тому, что минуту назад было человеком. Тело разошлось в центре, словно по шву. Член уже не было видно. Вместо него в него проникало переливающееся, тёмное существо Унуки. Лицо с застывшей блаженной улыбкой теперь раздвоилось, выпуская всё больше субстанции наружу.       «Страшно».       Захотелось отвести взгляд, закрыться руками, спрятаться, убежать. Что угодно, лишь бы больше не видеть этого ужаса. Но ещё больше хотелось позволить ему захватить своё тело. Взгляд было не оторвать. Йошики физически не мог отвернуться, прикованный к Унуки. Субстанция, холодная и горячая, мягкая и твёрдая одновременно, поползла по ногам, обволокла их полностью, поглотила. Пришло чувство невесомости, лёгкости и почти оргазмического экстаза.       Очередной осторожный, глубокий толчок, очередной протяжный стон. Стоило Йошики открыть рот, Унуки тут же проник в его рот, заполняя полностью, не оставляя ни нанометра пустого пространства. Должно быть, на молекулярном уровне его материя срослась с тканями человека. Настолько они стали близки.И эта близость завораживала.       Унуки смотрел на душу Йошики неотрывно, но сдерживаться больше не приходилось. Он не хотел его душу. Он хотел его всего, целиком и полностью, без остатка.       «Йошики» - искаженно донеслось откуда-то. Унуки говорил будто отовсюду. Говорить ему было совсем не обязательно, но он говорил, чтобы Йошики знал: он здесь, сейчас, рядом с ним. И он любит его.