Координаты льда

15 ноября 2022. Астана. Ледовый дворец «Алау». 18:30.

      Лед в «Алау» вечером казался застывшим серым стеклом. Холод стоял такой, что дыхание вырывалось изо рта плотными облаками пара, которые на мгновение оседали инеем на вороте куртки. Яна заходила на четверной лутц уже двенадцатый раз за тренировку.       Ось. Главное, держать эту долбанную ось.       Она рванула на скорости, резанула лед внешним ребром, толчок… и мир превратился в бешеный калейдоскоп.       Недокрут.       Сильный удар о лед правым бедром отозвался тупой, выбивающей искры из глаз, болью. Яна проскользила по инерции метров пять, прежде чем остановиться у борта. Тёмно-русые волосы выбились из узла, хлестнув её по лицу, смешиваясь с холодным потом. — Еще раз, Мавцен! — голос Тимура Турсынбаева эхом разлетался под сводами пустого дворца. — Ты валишь плечо! С такими недокрутами тебя даже девчонки с двойным обскочат на Чемпионате Казахстана!       Яна поднялась, стиснув зубы. Колено дрожало, а ладонь, которой она задела лед при падении, горела. Она посмотрела на свои руки в тонких черных перчатках — они мелко тряслись. Это был не страх, это был предел. Физический и ментальный предел, о котором постоянно талдычил Тимур. Она чувствовала, как тело, ставшее более оформленным и женственным, сопротивляется привычным алгоритмам. — Я не чувствую лезвие, — хрипло бросила она, подъезжая к бортику. — оно или тупое, или лед какой-то странный, я вообще не могу зацепиться, щщс. — Лезвия старые, Яна. Они у тебя сточены до предела, — Тимур смягчил тон и это было хуже крика. В его глазах читалось сочувствие, которое злило её сильнее любого замечания. — ладно, на сегодня всё. Завтра утром жду на хореографию. И не матерись. — Ладно, — устало бросила Мавцен Тимуру, сил спорить уже не было.

***

17 ноября 2022.

      Дома было темно и пахло крепкой чайной заваркой. Яна шла по коридору, стараясь не хромать, чтобы не напугать маму. Из комнаты брата не доносилось ни звука, что было странно. Обычно в это время там гремели взрывы из игр или Илья громко спорил с кем-то в чате.       Она толкнула дверь.       Илья-младший сидел на полу на корточках. Посреди комнаты стояла коробка от его PlayStation 4. Сама консоль, которую он каждое воскресенье бережно протирал специальной салфеткой, лежала сверху. Рядом два геймпада с наклеенными стикерами и аккуратная стопка дисков: «The Last of Us», «Mortal Kombat», «Spider-Man» и последняя часть «FIFA». Илья старательно выставлял свет от настольной лампы, делая снимки на телефон. — Ты что творишь, мелкий? — голос Яны сорвался. — Опять решил прошивку менять или зачем ты её упаковал?       Она все понимала.       Илья вздрогнул и быстро опустил телефон, пряча его за спину. В полумраке его карие глаза казались огромными и слишком серьезными для двенадцатилетнего пацана. — На OLX выставляю, — тихо, но твердо произнес он. — завтра мужик приедет смотреть. Я сказал, что состояние идеальное, так что за двести тысяч тенге заберет. Еще «Человека-паука» отдельно продам, это еще десятка.       Яна почувствовала, как по спине пробежал ледяной разряд, похлеще астанинского сквозняка. Она буквально рухнула на ковер рядом с ним, забыв про ноющее колено и бедро после тренировки. — Илюх… зачем? Ты же на неё полтора года копил. Каждое лето на стройке у папы подсобником бегал, за копейки кирпичи таскал, чтобы эту четверку купить. Это же твоё всё. Мы же в неё в MK рубимся, когда я с тренировок трупом прихожу… — Моё всё — это когда ты не плачешь в ванной, Янка, — он наконец поднял на неё взгляд, и в нем была такая недетская решимость, что у неё перехватило дыхание. — Я слышал, как папа вчера с мамой на кухне шептались, ему Тимур звонил, сказал лезвия надо, но ты молчишь, потому что они стоят очень дорого. А еще взносы за Колорадо, костюмы, перелеты… Папа сказал, что придется кредит добирать, а мама просто молчала. У неё лицо было такое, будто она постарела на десять лет за один вечер.       Он шмыгнул носом и поправил козырек своей американской кепки — подарок из Штатов. — Мне не сложно. В «Бравл» на мобиле поиграю, там у меня всё равно аккаунт круче, Эдгар почти на фулл вкачан. А приставка… это просто железо, тебе все равно нужнее. Ты наш единственный шанс выбраться из этого дерьма. — Илюха посмотрел на приставку. — Если ты не полетишь в Колорадо, то зачем тогда всё это было? Зачем ты каждый день ноги в кровь стираешь?       Яна еще никогда не слышала таких слов от своего младшего брата, да и слез у него ни разу не видела. Илюха будто пропитался этой семейной болью и духотой безысходности. Он в двенадцать лет понял то, что федерация отказывалась признавать: талант требует не только пота, но и элементарных вложений.       Ебанная федерация.       Им нужны медали, но они не хотят знать, какой ценой они достаются. Яна зажмурилась. Её зелёные глаза обожгло слезами, которые она так долго сдерживала на льду. Она притянула брата к себе и уткнулась лбом в его острое плечо. В этот момент она ненавидела всё: этот жестокий спорт, курс доллара, эти лезвия и свою беспомощность. Её маленький брат продавал своё детство по частям, чтобы она могла сделать еще один прыжок в пустоту. — Я всё верну, Илюх, — прошептала она, сжимая его плечи. — Клянусь. Я каждый тенге с этой приставки в каждый оборот лутца вложу. Я тебе пятую куплю, обещаю. Прямо из Америки привезу. — Просто не падай, — серьезно ответил он, вытирая глаза рукавом. — и этому… Илье своему из Америки напиши, что мы тоже не пальцем деланные. Пусть знает, что в Астане характер покрепче, чем его четверной аксель.

***

      Яна сидела на подоконнике, вспоминая заклеенную скотчем коробку в углу комнаты брата. Внутри всё дрожало от осознания цены успеха, а из глаз бежали горячие слезы, которые она так усердно пыталась подавить, но все было бестолку. Страх за провал сковывал все сильнее и сильнее, давя на и без того слабое от усталости тело. Каждое движение теперь имело ценность в валюте детской мечты её маленького Илюхи. — Ебала в рот я наше спонсирование… — тихо прошептала Яна в пустоту.       Она открыла Instagram. Малинин был в сети. В Вирджинии было утро, и он, скорее всего, только собирался на каток.

@yana_skate_kz:

Мой мелкий сегодня продал свою PS4. Чтобы я могла купить лезвия для ЧЧК. Знаешь, иногда мне кажется, что я не фигуристка, а черная дыра, которая высасывает из этой семьи всё живое. Каждый мой четверной — это минус что-то важное в их жизни.

      Илья ответил почти мгновенно, будто сидел и ждал её сообщения. @ilia_quadg0d_official: Он не продал, а инвестировал в твой «золотой» прокат. У твоего мелкого мозги работают лучше, чем у половины федераций. Ты сейчас не имеешь права ныть. Ты обязана выйти на лед и откатать так, чтобы эта приставка превратилась в новую, а потом в целый игровой клуб для него. Он верит в тебя больше, чем я верил в то, что прыгну четверной. И даже не смей называть себя дырой.       Яна смотрела на экран, и в отражении стекла видела свои глаза. Они были слишком злые, полные холодного пламени. Боль в бедре слегка притупилась после отрезвляющих слов фигуриста, сменившись ледяной концентрацией.

@yana_skate_kz:

Возможно и вывезу, может, ты прав. Просто. иногда мозг в голове будто дает трещину. Потихоньку деградирую от этого вечного «надо».

@ilia_quadg0d_official: Залепи свой глупый мозг яростью и иди спать. Твой брат — легенда. Когда купишь ему новую, я лично пришлю контроллер со своим автографом. Жду тебя в Колорадо, Мавцен. Только попробуй сорвать этот лутц. Четверной аксель тоже жду, ведьма.       Яна отложила телефон. Бедро все еще ныло, как и её колено, но внутри, под слоями усталости, начал разгораться пожар. Теперь это не был просто спорт. Для нее это был долг. И она собиралась выплатить его с процентами.