Цветы под снегом

После ухода Риндо в квартире наступила странная тишина. Ран спал. Юкико сидела на кухне, пила уже третью чашку чая и смотрела, как за окном просыпается город. Серые многоэтажки, редкие машины, люди, спешащие по своим делам. Обычное утро обычного дня. Для неё этот день не был обычным. Она всё ещё не могла до конца поверить в то, что случилось ночью. Люди Кэнтаро пришли за ней. Они нашли её так быстро. Значит, он не отступится. Значит, будет искать снова. Страх сидел где-то под ложечкой, холодный и липкий. Но рядом с ним жило другое чувство — странное, тёплое, которое она не могла объяснить. Ран. Его руки, когда он нёс её в кровать. Его голос: «Ты мой соулмейт». Его глаза, когда он смотрел на неё. Юкико тряхнула головой, отгоняя мысли. Не время. Сейчас надо думать о другом. Она встала, убрала чашки в мойку. Заметила на полу у двери тёмное пятно. Кровь. Вчерашняя. Надо вытереть. Она нашла в ванной тряпку, ведро, налила воды с хлоркой. Встала на колени и принялась оттирать пол. Движения были механическими, мысли где-то далеко. Она думала об отце. Интересно, что бы он сказал, если бы увидел её сейчас? Если бы узнал, что его дочь живёт у криминального авторитета, прячется от бандитов и оттирает с пола чужую кровь? Наверное, ужаснулся бы. Или, может быть, понял? Ведь он сам ушёл, бросил её. Ему ли судить? — Чёрт, — прошептала она, вжимая тряпку в пол. Пятно не оттиралось. Она нажала сильнее, потом ещё, и вдруг слёзы брызнули из глаз сами собой. Она не плакала — просто слёзы потекли по щекам, капая на грязный пол. — Глупая, — шептала она. — Глупая, слабая, никчёмная... — Эй. Голос за спиной заставил её вздрогнуть. Ран стоял в дверях кухни. Растрёпанный, сонный, в тех же домашних штанах. Смотрел на неё, стоящую на коленях с тряпкой в руках, и в его глазах было что-то... непонятное. — Ты чего? — спросил он тихо. Юкико быстро вытерла щёки рукавом. — Ничего. Пол оттираю. Тут кровь. — Вижу. Но ты плачешь. — Не плачу. Он подошёл, опустился на корточки рядом. Взял её за подбородок, повернул к себе. Посмотрел в глаза. — Плачешь. Она хотела отвернуться, но он не отпустил. И почему-то от его прикосновения слёзы потекли сильнее. — Я не знаю, что мне делать, — вырвалось у неё. — Я боюсь. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Ты, Риндо, кто-то ещё... Он ведь не отстанет. Он будет приходить снова и снова. — Пусть приходит, — спокойно ответил Ран. — Ты не понимаешь! — она вырвала подбородок из его рук. — Он убьёт тебя! А я... я не стою того, чтобы из-за меня гибли люди! Ран молчал. Смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом сказал: — Встань. — Что? — Встань с колен. Она не поняла, но послушалась. Поднялась, вытирая мокрые руки о халат. Ран встал напротив. Теперь он был выше, и ей приходилось смотреть снизу вверх. — Слушай меня внимательно, Юкико, — сказал он тихо, но так, что мурашки побежали по коже. — Я не знаю, что тебе в голову вбили твоя мать и этот урод. Но запомни одну вещь: ты не «не стоишь». Ты человек. Ты моя соулмейт. И никто — слышишь? — никто не будет решать за меня, стоишь ли ты того, чтобы за тебя бороться. Она смотрела на него, открыв рот. — Если я решу ввязаться в войну с Судзуки — это моё решение. Если я решу тебя защищать — это моё решение. Если я решу рискнуть жизнью — это тоже моё решение. Ты меня поняла? — Но... — Никаких «но». Ты имеешь право бояться. Имеешь право плакать. Имеешь право быть слабой. Но не смей решать за меня, чего я стою и на что готов. Поняла? Юкико кивнула, не в силах говорить. Ран выдохнул, провёл рукой по волосам. — Чёрт, — сказал он уже мягче. — Я не хотел на тебя кричать. Просто... бесит, когда ты себя так низко ценишь. — Я не низко, — прошептала она. — Просто реально. — Реально — это то, что ты сбежала от урода, который сильнее тебя в десять раз. Реально — это то, что ты не сломалась после всего. Реально — это то, что ты здесь, живая, и пытаешься отмыть мой пол, хотя могла бы просто сидеть и жалеть себя. Так что не говори мне про «реально». Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Никто никогда с ней так не говорил. Мать только пилила. Отец молчал. Кэнтаро видел в ней вещь. А этот чужой мужчина, который вчера резал людей, сегодня говорил ей, что она сильная. — Спасибо, — выдохнула она. — Не за что, — он усмехнулся. — Давай лучше завтракать. Я есть хочу. --- Они ели яичницу, которую Ран пожарил с удивительной ловкостью. Юкико сидела напротив и украдкой наблюдала за ним. Короткие чуть растрёпанные волосы, серьга в ухе, тонкие пальцы, ловко управляющиеся с лопаткой и татуировка уходящая под резинку его домашних штанов. Красивый. Опасный. И такой... родной. — Что? — спросил он, поймав её взгляд. — Ничего. Смотрю. — Нравится? Она смутилась, отвела глаза. — Ты странный. — Это да, — согласился он. — Риндо говорит, я вообще псих. — А ты? — Что? — Считаешь себя психом? Он задумался. Положил вилку, откинулся на спинку стула. — Не знаю. Я делаю то, что должен. Защищаю своих. Иногда приходится быть жёстким. Иногда — очень жёстким. Но психом себя не считаю. — А меня считаешь своей? Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Да. Считаю. У неё сердце пропустило удар. — Но мы знакомы всего день. — И что? — он пожал плечами. — Соулмейтов не выбирают. Они просто есть. Я чувствую это с того момента, как ты врезалась в меня на улице. И ты чувствуешь. Я же вижу. Она не могла отрицать. Потому что это была правда. — Я боюсь, — призналась она. — Боюсь доверять. После матери, после него... — Я не тороплю, — перебил Ран. — Доверие не появляется за день. Но знай: я никуда не денусь. Можешь проверять меня сколько хочешь. Я подожду. Юкико смотрела на него и чувствовала, как тает последний лёд в груди. — Спасибо, — сказала она просто. Он кивнул. --- После завтрака Ран ушёл в душ, а Юкико осталась одна. Она убрала со стола, вымыла посуду и снова села на подоконник, глядя на город. Мысли были странными. Страх никуда не делся — он жил где-то в животе, свернувшись холодным клубком. Но рядом с ним теперь было что-то ещё. Надежда? Вера? Она не знала, как это назвать. Ран вышел из душа, переодетый, свежий. Волосы влажные, пахнет гелем для душа. — Мне надо уехать, — сказал он. — По делам. Часа на три-четыре. У Юкико ёкнуло сердце. — Одну оставишь? — Нет. Риндо придёт. Посидит с тобой. — Зачем? Я не маленькая. — Я знаю. Но после ночного... я буду спокойнее, если ты не одна. Риндо, конечно, тот ещё придурок, но он мой брат. Я ему доверяю. Она хотела возразить, но поняла, что это бесполезно. Да и, честно говоря, ей самой было страшно оставаться одной. — Хорошо, — кивнула она. Риндо пришёл через полчаса. С порога заявил: — Пиво есть? — С утра? — удивилась Юкико. — А чё, вечера ждать? — он усмехнулся и плюхнулся на диван. — Ладно, шучу. Ран велел за тобой присматривать. Буду присматривать. Чем хочешь заниматься? Юкико растерялась. — Я... не знаю. Читать? Рисовать? — Рисовать? — оживился Риндо. — Ты рисуешь? Покажи. Она застеснялась, но принесла свои рисунки которые успела сделать пока Ран спал. Риндо листал, хмыкал, иногда останавливался подольше. — Классно, — сказал он наконец. — Правда. У тебя талант. — Спасибо. — А вот это кто? — он ткнул в рисунок, где Юкико нарисовала мужчину с грустными глазами. Она помолчала. — Отец. Я его по памяти рисовала. — Он где? — Ушёл. Давно. Риндо кивнул, не задавая лишних вопросов. Закрыл альбом, вернул. — Слушай, — сказал он. — Я, конечно, не такой умный, как Ран, но одно скажу: ты ему правда нужна. Я брата знаю. Он никогда никого в дом не приводил. Ни разу. А тут — притащил девушку, ночью от кого-то защищал, меня позвал сидеть с ней. Это серьёзно. Юкико смотрела на него и верила. Почему-то этому парню с дурацкими шутками и тёплыми глазами хотелось верить. — А ты? — спросила она. — Ты как с Риной встретился? Риндо усмехнулся. — О, это история. Она в книжном работала, а мы с Раном зашли... ну, по делам. Я её увидел и... всё. Как током ударило. Она испугалась сначала, думала, бандит какой. А потом ничего, привыкла. Теперь вот жена. — Счастлив? — А то, — он улыбнулся. — Очень. Юкико смотрела на его улыбку и чувствовала, как в груди разливается тепло. У них с Раном тоже так будет? Если они выживут, конечно. --- Ран вернулся через четыре часа. Хмурый, уставший, но при виде Юкико лицо чуть смягчилось. — Всё нормально? — спросил он у брата. — Ага, — кивнул Риндо. — Рисовали, болтали. Она классная, брат. Хороший выбор. Ран промолчал, но Юкико заметила, как дрогнули уголки его губ. — Идём, — сказал он ей. — Поговорить надо. Они ушли на кухню. Риндо тактично остался в гостиной, включил телик. — Что случилось? — спросила Юкико, чувствуя неладное. Ран сел напротив, потёр лицо руками. — Нашёл информацию. Про Судзуки. Он через неделю проводит важную встречу. Крупная сделка. Если она сорвётся, он понесёт большие потери. — И что? — И то, что это наш шанс. Если надавить на него в нужный момент, он может отстать от тебя. Занят будет своими проблемами. Юкико смотрела на него и не верила. — Ты хочешь сорвать его сделку? — Хочу. — Это же опасно! — Всё опасно, — пожал он плечами. — Но если мы ничего не сделаем, он будет охотиться на тебя вечно. Я не хочу так жить. И ты не хочешь. Она молчала, потому что он был прав. — Что мне делать? — спросила она. — Пока ничего. Сидеть здесь, не высовываться. Я всё решу. — Ран... — Что? Она подошла к нему. Ближе, чем обычно. Положила руку ему на плечо. — Будь осторожен. Пожалуйста. Он посмотрел на её руку, потом на неё. В глазах мелькнуло что-то тёплое. — Обещаю. --- Ночью, лёжа в своей комнате, Юкико долго не могла уснуть. Она думала о нём. О том, что он собирается сделать. О том, что рисковать будет из-за неё. Страх и надежда боролись внутри. Но впервые за долгое время страх не побеждал. Потому что теперь у неё был тот, кто готов был за неё драться. И она, кажется, начинала понимать, что чувствуют люди, когда находят свою половинку. За окном светили огни большого города. Где-то там, в темноте, Ран уже строил планы. А она здесь, в безопасности, ждала его.