Цветы под снегом

Три дня прошли в странной, тягучей тишине. Ран почти не появлялся дома. Уходил рано утром, возвращался за полночь, уставший, молчаливый, с тенью под глазами. Юкико перестала спрашивать — она видела, что он не хочет говорить. Просто оставляла ужин в холодильнике, наливала чай и садилась рядом, молча кладя голову ему на плечо. Это стало их ритуалом. Он не отстранялся. Иногда поднимал руку и гладил её по волосам — устало, но так нежно, что у неё замирало сердце. А иногда просто сидел, глядя в одну точку, и молчал. И этого было достаточно. Но сегодня всё было по-другому. Ран пришёл днём. Несвойственное для него время — обычно в эти часы он был в делах. Юкико как раз поливала цветы на подоконнике (купила вчера маленький горшок с фиалкой, не удержалась), когда услышала щелчок замка. Он вошёл быстро, скинул куртку, бросил ключи на тумбочку. Лицо напряжённое, но в глазах — не усталость, а что-то другое. Азарт? Надежда? — Что случилось? — спросила она, отставляя лейку. Ран прошёл на кухню, сел за стол, потёр лицо ладонями. — Есть разговор, — сказал он. — Садись. Юкико села напротив, сцепила руки под столом. Сердце забилось чаще. — Я нашёл выход на Судзуки, — сказал Ран. — Не прямой. Через человека. — Что за человек? — Его правая рука. Зам по кличке Като. Он работает на Судзуки много лет, но в последнее время они разошлись во взглядах. Он говорил спокойно, но Юкико чувствовала — за этим спокойствием скрывается что-то важное. — Като хочет уйти, но боится, — продолжил Ран. — Судзуки таких не отпускает. Поэтому он ищет союзника. Предложил сделку: информация о планах Судзуки в обмен на защиту для него и его семьи. Юкико слушала, затаив дыхание. — Ты встретишься с ним? — Уже встретился, — Ран усмехнулся. — Сегодня ночью. Тайно, в нейтральном месте. Он подтвердил, что готов работать на нас. Если всё получится, мы будем знать о каждом шаге Судзуки раньше, чем он сам. — Это же... это же отлично! — вырвалось у Юкико. — Тогда ты сможешь... — Не так быстро, — перебил Ран. — Като может быть подставой. Судзуки не дурак, он способен подослать своего человека, чтобы выведать наши планы. Я не доверяю ему полностью. Пока. — И что будешь делать? — Проверять. Каждое его слово, каждый шаг. Если он реально хочет свалить от Судзуки, он докажет это делом. Он замолчал. Смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Я говорю тебе это, потому что ты просила правду, — сказал он тихо. — Но это опасно. Чем больше ты знаешь, тем больше рискуешь. Если Судзуки узнает, что ты в курсе... — Я никому не скажу, — перебила она. — Ты же знаешь. — Знаю. Поэтому и говорю. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. — Просто будь осторожна. Даже здесь, в квартире. Не открывай никому, кроме меня и Риндо. Если что-то покажется подозрительным — сразу звони. Я оставлю тебе телефон. Юкико кивнула. — Хорошо. Он сжал её пальцы и отпустил. — Мне нужно уехать. Вернусь поздно. — Опять? — Опять, — он усмехнулся, вставая. — Не скучай. У двери он обернулся. Посмотрел на неё — на её русые волосы, рассыпанные по плечам, на фиалку на подоконнике, на уют, который она создала в его холодной квартире. — Знаешь, — сказал он вдруг. — Когда я прихожу домой и вижу это всё... цветы, ужин, тебя... я начинаю понимать, ради чего всё это. Она улыбнулась. — Возвращайся скорее. Он кивнул и вышел. --- Следующие два дня Ран почти не ночевал дома. Юкико привыкла к этому. Просыпалась, завтракала одна, поливала фиалку, рисовала, смотрела в окно. Иногда заходил Риндо — проведать, принести продукты, поболтать. Они сдружились за эти дни. Риндо был простым, открытым, с ним легко было смеяться. — Брата видела? — спросил он как-то, закидывая ноги на журнальный столик. — Нет, — вздохнула Юкико. — Он приходит, когда я уже сплю. — Дела, — Риндо пожал плечами. — Но ты не переживай. Он скоро разгребёт всё и вернётся к тебе. Я брата знаю: если он кого-то впустил в сердце, это навсегда. Юкико смутилась. — Я не знаю, впустил ли... — Впустил, — уверенно сказал Риндо. — Я по нему вижу. Он раньше вообще домой не рвался, мог сутками пропадать. А теперь — чуть что, сразу: «Надо домой, Юкико одна». Так что не сомневайся. Она улыбнулась, пряча смущение за кружкой чая. --- На третью ночь раздался звонок. Юкико уже спала, когда телефон на тумбочке завибрировал. Она подскочила, схватила трубку. — Да? — Юкико, это Ран. — голос у него был напряжённый, но спокойный. — Ты не спишь? — Уже нет. Что случилось? — Люди Судзуки замечены рядом с домом Риндо. Я выезжаю туда. Сиди тихо, никому не открывай. У неё похолодело внутри. — Риндо? С ним всё в порядке? — Не знаю. Потому и еду. Рина там одна. Если что — я позвоню. — Будь осторожен, — выдохнула она. — Обещаю. Связь оборвалась. Юкико сидела на кровати, сжимая телефон в руках, и слушала, как колотится сердце. За окном была ночь. Тёмная, холодная, беззвёздная. Она встала, подошла к окну. Внизу горели фонари, редкие машины проезжали мимо. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Она не могла усидеть на месте. Ходила по комнате, заглядывала в коридор, снова возвращалась к окну. Мысли метались: а вдруг что-то случится? Вдруг Ран не успеет? Вдруг Риндо и Рина... Она зажмурилась, прогоняя страшные картинки. — Не думать, — приказала себе. — Просто ждать. Она села на пол у окна, обхватила колени руками и уставилась в темноту. Время тянулось бесконечно. Каждая минута длилась час. Каждый звук за окном заставлял вздрагивать. Телефон молчал. Юкико смотрела на часы. Полчаса. Час. Полтора. Где он? Почему не звонит? Она набрала его номер сама. Короткие гудки. Сброс. Ещё раз. Снова гудки. — Возьми трубку, — шептала она. — Пожалуйста, возьми. Но телефон молчал. Паника подступала к горлу. Юкико закусила губу, пытаясь успокоиться. Она вспомнила его слова: «Я вернусь. Обещаю». — Ты обещал, — прошептала она в пустоту. — Ты обещал. Она не знала, сколько ещё просидела так. Может, час, может, два. Глаза слипались, но сон не шёл. Она боялась закрыть глаза — вдруг в этот момент что-то случится? За окном начало светлеть. И вдруг — щелчок замка. Юкико вскочила, рванула в прихожую. Дверь открылась, и на пороге стоял Ран. Уставший, растрёпанный, с тёмными кругами под глазами. Но живой. — Ран! Она бросилась к нему, вцепилась в его куртку, уткнулась лицом в грудь. Он на секунду замер, а потом обнял её в ответ. Крепко, по-настоящему. — Тише, — сказал он хрипло. — Всё хорошо. Я здесь. — Я думала... я боялась... ты не звонил... — Телефон сел. Прости. Она подняла голову, посмотрела на него. Глаза мокрые, губы дрожат. — Риндо? Рина? — В порядке. Мы успели. Судзуки прислал людей на разведку, но они ушли ни с чем. Все живы. Юкико выдохнула. Всё тело трясло от пережитого страха. — Заходи, — сказала она, отстраняясь. — Ты, наверное, голодный? Я разогрею ужин. Он поймал её за руку. — Юкико. — Что? — Посмотри на меня. Она подняла глаза. Он смотрел серьёзно, но в глубине его глаз было что-то тёплое. — Ты ждала меня всю ночь, — сказал он. — Не спала, боялась. Я прав? — Ну... — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. За то, что ждёшь. За то, что веришь. У неё снова защипало глаза. — Я не могу иначе, — прошептала она. — Ты же знаешь. Он притянул её к себе, обнял снова. Она прижалась к нему, чувствуя, как уходит напряжение, как тает страх, как внутри разливается тепло. — Иди спать, — сказал он тихо. — Я посижу с тобой. — Ты сам устал. — Посижу. Они прошли в её комнату. Юкико легла на кровать, Ран сел рядом на пол, прислонившись спиной к стене. Взял её руку в свою. — Закрывай глаза, — сказал он. — Я здесь. Она закрыла. И впервые за много дней уснула спокойно. А он сидел рядом, гладил её пальцы и смотрел, как за окном встаёт солнце.