Цветы под снегом

День начался обычно. Ран ушёл утром, поцеловав её в макушку — уже привычный ритуал. Юкико помахала ему из окна, проводила взглядом чёрную машину и пошла на кухню. Кофе, фиалка на подоконнике, тишина. Она уже привыкла к этому ритму. Утро — одна. День — дела по дому, рисование, готовка. Вечер — его возвращение. Но сегодня что-то было не так. Она чувствовала это кожей. Ран уходил слишком сосредоточенным. Обычно он позволял себе лёгкую улыбку перед дверью, сегодня — нет. Только короткое: «Я позвоню» — и шаги в коридоре. Юкико гнала от себя тревогу, но она возвращалась снова и снова. В обед пришёл Риндо. — Брат просил посидеть с тобой, — объявил он с порога, но улыбка у него была натянутой. — Сказал, сегодня важный день. — Ты знаешь, что за день? — спросила Юкико, вглядываясь в его лицо. Риндо помялся, потом кивнул. — Сегодня сделка Судзуки. Ран поехал её сорвать. У Юкико похолодело внутри. — Один? — Не один, с людьми. Но... да, он там. Она села на стул, потому что ноги перестали держать. — Риндо, а если что-то пойдёт не так? — Не пойдёт, — твёрдо сказал он. — Брат умеет делать такие вещи. Он вернётся. Но в его глазах она видела ту же тревогу, что чувствовала сама. --- Они сидели на кухне и молчали. Риндо включил телевизор для фона, но никто не смотрел. Юкико гипнотизировала взглядом телефон, Риндо — окно. Час. Два. Три. Телефон молчал. Юкико встала, прошлась по кухне, села обратно. Встала снова. — Не могу сидеть, — сказала она. — Буду готовить. Ты будешь есть? — Не хочу, — признался Риндо. — Но если тебе надо чем-то заняться — давай. Я помогу. Она достала продукты, начала резать овощи. Руки дрожали, нож пару раз соскальзывал, но она заставляла себя не думать. Думать только о том, что готовит ужин. Что Ран скоро вернётся и будет есть. — Он сильный, — сказал Риндо, глядя, как она возится у плиты. — Я брата знаю. Он всегда выкручивался. — А если в этот раз не выкрутится? — Выкрутится. У него теперь есть ты. Ему есть ради чего возвращаться. Юкико закусила губу и продолжила резать лук. --- Время тянулось бесконечно. Когда за окном начало темнеть, Риндо вскочил. — Я поеду. — Куда? — испугалась Юкико. — Туда. Не могу тут сидеть. Ты оставайся, никуда не выходи. Если что — звони. Он ушёл, и квартира погрузилась в тишину. Юкико осталась одна. Она ходила из угла в угол, смотрела на телефон, подходила к окну, возвращалась на кухню. Ужин давно остыл. Она не могла есть. В голове крутились страшные картинки: Ран лежит на земле, вокруг люди, кровь... Она тряхнула головой, отгоняя их, но они возвращались. — Только бы жив, — шептала она в темноту. — Только бы жив. Она не знала, сколько прошло времени. Час? Два? Три? Когда за окном уже совсем стемнело, в замке заскрежетал ключ. Юкико рванула в прихожую. Дверь открылась, и на пороге стоял Ран. Бледный, тяжело дышащий, с разбитой губой. Куртка порвана, на рубашке — тёмные пятна. Он держался за бок и смотрел на неё усталыми, но живыми глазами. — Ран! Она бросилась к нему, хотела обнять, но он поморщился и отшатнулся. — Не трогай, — прохрипел он. — Ранили. У неё сердце ушло в пятки. — Куда? Сильно? Дай посмотрю! — В бок, — он прислонился к стене, сползая по ней. — Неглубоко, но крови много. Юкико подхватила его, помогла дойти до дивана. Он рухнул на подушки, зажимая бок рукой. Пальцы были в крови. — Чёрт, — выдохнул он. — Не думал, что так выйдет. — Молчи, — она уже рвала аптечку, которую Риндо принёс на прошлой неделе «на всякий случай». — Сними куртку. Быстро. Он послушно стянул куртку, поморщившись. Рубашка под ней была тёмной от крови. Юкико разрезала ткань ножницами — руки тряслись, но она заставляла себя быть спокойной. Рана оказалась неглубокой, но длинной. Кто-то полоснул ножом по ребрам, хорошо, что не глубже. — Повезло, — выдохнула она, промывая рану. — Могло быть хуже. — Повезло, — согласился он, глядя на неё. — Что ты здесь. Она не ответила. Сосредоточенно обрабатывала рану, накладывала повязку. Пальцы дрожали, но она справлялась. Когда всё было готово, она откинулась назад и только тогда позволила себе выдохнуть. — Всё. Теперь заживёт. Ран смотрел на неё. На её перепачканные кровью руки, на мокрые от слёз щёки, на дрожащие губы. — Ты плачешь, — сказал он тихо. — Не плачу. — Плачешь. Она всхлипнула и уткнулась лицом в ладони. — Я так испугалась, — вырвалось у неё сквозь слёзы. — Я думала... когда ты вошёл... столько крови... я думала, ты... — Юкико. Он протянул руку, взял её за запястье, притянул к себе. Она упала ему на грудь, осторожно, стараясь не задеть рану, и разрыдалась. — Тише, — он гладил её по волосам здоровой рукой. — Я здесь. Живой. Всё позади. — Что случилось? — спросила она сквозь слёзы. Он усмехнулся. — Сорвал сделку. Лично. Залез прямо в логово, устроил шум, перепугал всех. Судзуки теперь без денег, без товара и с кучей проблем. — А это? — она коснулась повязки на его боку. — Это один из его людей успел. Но я его тоже не с пустыми руками отпустил. Она подняла голову, посмотрела на него. Глаза красные, щёки мокрые, но в них уже не страх, а облегчение. — Ты сумасшедший, — сказала она. — Полный псих. — Знаю, — он улыбнулся. — Но теперь он тебя не тронет. Обещаю. Она хотела ответить, но вдруг дверь распахнулась и влетел Риндо. — Брат! — заорал он с порога. — Ты живой? Я там обыскался, мне сказали, тебя ранили, я... Он замер, увидев их. Юкико сидит на полу у дивана, Ран лежит с перевязанным боком, оба в крови, но оба смотрят друг на друга так, будто вокруг никого нет. — О, — сказал Риндо. — Я, наверное, не вовремя? — Догадливый, — хмыкнул Ран. Риндо ухмыльнулся, но в глазах у него было облегчение. — Живой, гад. Ну и ладно. Я тогда пойду? А то Рина ждёт. — Иди, — кивнул Ран. — Завтра созвонимся. Риндо уже у двери обернулся. — Юкико, ты молодец. Заштопай его как следует. А то он у нас бесценный. Дверь закрылась. Тишина. Ран посмотрел на Юкико. — Ты правда молодец. Не растерялась, перевязала. Спасибо. — Ты из-за меня в это ввязался, — ответила она. — Это тебе спасибо. Он притянул её к себе, поцеловал в макушку. — Иди умойся, — сказал он. — А то вся в крови. — А ты? — А я полежу. Чувствую себя героем боевика. Она улыбнулась сквозь слёзы, встала и пошла в ванную. А он смотрел ей вслед и думал о том, что ради этой улыбки стоило получить не один нож в бок. --- Утром она проснулась от того, что кто-то гладил её по волосам. Ран сидел рядом на кровати — уже не такой бледный, отдохнувший. Смотрел на неё и улыбался. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе, — она села, потянулась. — Как ты? — Жить буду. Благодаря тебе. — Не преувеличивай. — Нисколько. Он взял её руку, поцеловал пальцы. — Юкико. То, что ты сделала вчера... не каждая бы смогла. Видеть кровь, не паниковать, перевязать. Ты сильная. — Я боялась, — призналась она. — Очень. — Бояться — нормально. Главное — делать, несмотря на страх. Ты сделала. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. — Ран, — сказала она. — А теперь что? Судзуки отстанет? — Теперь у него другие проблемы. Потеря сделки — это не просто деньги. Это репутация. Ему теперь придётся разбираться с конкурентами, с партнёрами, с долгами. Не до тебя. — А до тебя? — А до меня ему теперь тем более не стоит лезть, — усмехнулся Ран. — Я показал, что могу добраться до него где угодно. Если он умный — затаится. — А если нет? — Тогда мы его добьём. Она помолчала, потом спросила тихо: — А мы? Что теперь с нами? Ран посмотрел на неё долгим взглядом. — А теперь мы будем жить, — сказал он просто. — Обычной жизнью. Насколько это возможно в моём мире. — Я согласна, — ответила она. — На любой твой мир. Он улыбнулся. Потом наклонился и поцеловал её. Не в макушку. В губы. Нежно, осторожно, но так, что у неё перехватило дыхание. Это был их первый настоящий поцелуй. И он стоил всех ран на свете.