Цветы под снегом

Юкико сидела на кровати и смотрела в стену. Разговор с отцом длился недолго. Он плакал, просил прощения, говорил, что болен, что искал её много лет, что хочет увидеть перед смертью. Она слушала и не верила. Слишком много лет прошло. Слишком долго его не было. — Юкико, — голос в трубке дрожал. — Я понимаю, что не имею права просить. Но если ты сможешь простить... если сможешь просто увидеться... я умру спокойно. Она не обещала. Сказала только: «Я подумаю» — и положила трубку. Ран сидел рядом, молчал. Ждал. — Это он, — сказала она тихо. — Отец. Говорит, что болен, что хочет увидеться. Ран помолчал. — И что ты думаешь? — Не знаю, — она закрыла лицо руками. — Я столько лет мечтала об этом. Мечтала, что он вернётся, скажет, что любит, что заберёт меня от матери. А теперь... я боюсь. — Чего? — Что это снова ложь. Что он снова уйдёт. Или что я не выдержу, если он правда болен. Ран обнял её. — Если хочешь встретиться — я пойду с тобой. Если не хочешь — не надо. Я поддержу любое твоё решение. Она прижалась к нему. — Спасибо. Я подумаю. --- Она думала два дня. Перебирала старые фотографии, которые чудом сохранились. Вспоминала его руки, его голос, его улыбку. И боль от того, как он ушёл, не оглянувшись. На третий день она сказала: — Я встречусь с ним. Но ты пойдёшь со мной. Ран кивнул. — Хорошо. --- Встречу назначили в тихом кафе на окраине. Ран сидел за соседним столиком, делая вид, что читает газету. Юкико сидела одна за столиком у окна и ждала. Он вошёл. Отец постарел. Сильно. Седой, сгорбленный, с трясущимися руками. Глаза впали, на лице глубокие морщины. Он увидел её и остановился, будто боялся подойти. — Юкико... — голос сорвался. — Садись, — сказала она тихо. Он сел напротив, смотрел на неё и не мог отвести взгляд. — Ты стала такой красивой, — прошептал он. — Совсем взрослая. Я так много пропустил. Она молчала. Внутри боролись боль, злость и странная, щемящая нежность. — Я не прошу прощения, — сказал он. — Понимаю, что не заслужил. Но я хочу объяснить. Мать... она была невозможной. Я не мог больше. Думал, что тебе будет лучше без меня. Что она не даст мне тебя видеть, будет настраивать против. А потом... потом было поздно. Я боялся вернуться. Боялся, что ты меня ненавидишь. — Я тебя ненавидела, — сказала Юкико. — Долго. Каждый день. Он кивнул, сглатывая слёзы. — Имеешь право. — А теперь не знаю. Слишком много всего случилось. — Я знаю, — он потянулся к ней, но не тронул. — Я знаю про Судзуки. Про то, что мать сделала. Мне так жаль, дочка. Если бы я был рядом... — Если бы ты был рядом, этого бы не случилось, — перебила она. — Да. Но тебя не было. Он заплакал. Тихо, беззвучно, утирая слёзы дрожащей рукой. — Прости меня. Пожалуйста. Я не знаю, как загладить, но я попробую. У меня есть немного денег, я могу помочь тебе спрятаться, уехать... — Мне не нужно прятаться, — сказала Юкико. — У меня есть человек, который меня защищает. Отец посмотрел в сторону Рана. Тот сидел, не сводя с них глаз. — Это он? — Да. — Он опасен. — Знаю. И он меня спас. Отец помолчал, потом кивнул. — Ты взрослая. Сама решаешь. Но если что — я рядом. Теперь рядом. Они проговорили ещё час. Он рассказывал о своей жизни, о том, как жалел, как искал её в соцсетях, как наткнулся на информацию о Судзуки и чуть с ума не сошёл от страха. Юкико слушала и чувствовала, как стена внутри потихоньку тает. Когда они вышли из кафе, Ран взял её за руку. — Как ты? — Не знаю, — честно ответила она. — Странно. — Это нормально. Дай себе время. Они поехали домой. --- Отец звонил каждый день. Спрашивал, как дела, рассказывал о себе, извинялся снова и снова. Юкико отвечала коротко, но перестала сбрасывать. Она даже начала привыкать к мысли, что у неё снова есть отец. Ран был осторожен. Не лез с советами, но наблюдал внимательно. Что-то его беспокоило. — Не нравится мне это, — сказал он однажды. — Слишком вовремя он появился. Прямо сейчас, когда Судзуки затаился. — Ты думаешь, он связан с Кэнтаро? — насторожилась Юкико. — Не знаю. Но проверю. Просто для спокойствия. — Проверь, — согласилась она. — Мне тоже будет спокойнее. --- Отец попросил о второй встрече. Сказал, что приготовил для неё подарок, хочет передать лично. Что-то, что хранил много лет. Юкико согласилась. Ран в этот день был занят — Риндо нужна была помощь с делами. Он просил Риндо проследить за кафе, но сам не мог быть рядом. — Будь осторожна, — сказал он на прощание. — Риндо будет рядом, если что. Если почувствуешь что-то неладное — сразу уходи. — Хорошо, — пообещала она. --- Встреча снова была в кафе. Том же самом. Отец пришёл с коробкой. Внутри лежала старая фотография — они вместе, когда ей было пять лет. Он держит её на руках, она смеётся. И маленький плюшевый мишка — тот самый, которого он подарил ей в детстве. — Я хранил это всё годы, — сказал он дрожащим голосом. — Думал, однажды отдам. Юкико смотрела на фотографию, и слёзы текли по щекам. Она не могла их остановить. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо. — Юкико... — он взял её руки в свои. — Я так рад, что ты согласилась увидеться. Я так боялся, что ты прогонишь. — Я тоже боялась, — призналась она. — Боялась, что ты снова уйдёшь. — Не уйду. Обещаю. Она смотрела на него и верила. А потом он сказал: — Дочка... Мне нужно тебе кое-что сказать. — Что? Он отпустил её руки. Отвёл взгляд. — Я не просто так тебя нашёл. Кэнтаро Судзуки... он предложил мне деньги. Много. Сказал, что если я уговорю тебя вернуться, он заплатит. У Юкико остановилось сердце. — Что? — Я отказался! — быстро сказал он. — Сразу отказался. Я не хочу денег, я хочу тебя. Но он следит за мной. Он знает, что мы встретились. И он сказал... сказал, что если я не приведу тебя, он убьёт и меня, и тебя. Я не знаю, что делать. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Юкико смотрела на него и не могла пошевелиться. В голове билась одна мысль: «Снова. Снова меня хотят продать». — Ты... ты правда отказался? — спросила она тихо. — Правда, — он схватил её за руки. — Клянусь. Я не предам тебя снова. Ни за какие деньги. Она хотела ответить, но в этот момент дверь кафе распахнулась. Ворвались люди. Четверо. В масках. — Юкико, беги! — закричал отец, вскакивая. Он попытался загородить её, но его отшвырнули в сторону. Он ударился головой об угол стола и обмяк. Юкико закричала. В ту же секунду с другой стороны влетел Риндо. Он был здесь, следил, как и обещал. Короткая, жестокая драка. Риндо бился отчаянно, но их было четверо. Он получил удар по голове, упал, но успел крикнуть: — Беги! Юкико рванула к чёрному ходу. Её схватили за волосы, дёрнули назад. Боль пронзила затылок. — Не рыпайся, — прошипели над ухом. — Судзуки-сан ждёт. Она закричала снова — отчаянно, громко, на всю улицу. И в этот момент дверь чёрного хода вылетела с петель. Ран. Он ворвался как ураган, сбил двоих с ног, третьего отбросил ударом. Четвёртый выпустил Юкико и бросился на него. Ран встретил его, жёстко, безжалостно. Через минуту всё было кончено. Люди Кэнтаро лежали на полу, кто без сознания, кто с воем зажимая переломанные руки. Ран подхватил Юкико на руки. — Я здесь, — сказал он хрипло. — Я здесь, слышишь? Всё хорошо. Она тряслась, не могла говорить, только вцепилась в него мёртвой хваткой. — Риндо... — выдохнула она. — Я вижу. Риндо сидел у стены, зажимая голову. Живой, но весь в крови. — Жить буду, — прохрипел он. — Ты брата своего учи драться получше, а то эти уроды меня чуть не уделали. Ран усмехнулся, но глаза остались холодными. Отец Юкико лежал без сознания. Кто-то вызвал скорую, пока Ран разбирался с нападавшими. --- Дома Юкико сидела в углу дивана, обхватив колени руками, и молчала. Ран обработал её ссадины, укутал пледом, поставил рядом чай. Она не пила. Просто смотрела в одну точку. — Юкико, — позвал он тихо. Она подняла глаза. — Он хотел меня продать, — сказала она. Голос был пустым, безжизненным. — Снова. Сначала мать, теперь отец. Я для них просто товар. Деньги. — Он отказался, — напомнил Ран. — Он сказал, что отказался. — Он взял деньги? — Не знаю. Но он пытался тебя защитить. Ты видела. Она закрыла глаза. — Я не знаю, чему верить. Я устала. Ран сел рядом, обнял её. — Верь мне. Только мне. Остальное не важно. — А если он придёт снова? Если будет просить прощения? Что мне делать? — Решать тебе. Но пока ты со мной, никто тебя не тронет. Ни он, ни Кэнтаро, ни кто-либо ещё. Она прижалась к нему, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Почему они все такие? Почему нельзя просто любить? — Не знаю, — ответил он. — Но я люблю. И этого достаточно. Она подняла голову, посмотрела на него. — Правда? — Правда. Она поцеловала его. Сама. Впервые. Крепко, отчаянно, благодарно. — Я тебя тоже, — прошептала она. — Очень. Они сидели так до утра. Обнявшись, молча, слушая, как за окном просыпается город. Война не закончена. Но теперь они знали: что бы ни случилось, они будут вместе.