Цветы под снегом

Ночь после обнаружения тела Кэнтаро выдалась бессонной. Юкико сидела на подоконнике в квартире Рана, обхватив колени руками, и смотрела на город. Фонари горели ровным жёлтым светом, редкие машины проезжали по пустым улицам, где-то лаяла собака. Обычная ночь. Таких были тысячи. Но эта ночь не была обычной. Записка лежала на столе. Юкико то и дело оборачивалась, проверяя, не исчезла ли она, не привиделась ли. Но бумага была настоящей. И почерк — настоящий. Почерк Риндо. Ран ходил по квартире как зверь в клетке. Из комнаты в коридор, из коридора на кухню, обратно. Он не мог остановиться, не мог сидеть, не мог лежать. Тело требовало движения, а мозг — ответов. Рина заперлась в ванной. Сначала Юкико слышала, как она плачет, потом наступила тишина. Слишком долгая тишина. Юкико постучала: — Рина? Ты как? — Нормально, — глухо донеслось из-за двери. — Открой. Пауза. Щелчок замка. Рина стояла бледная, с красными глазами, но держалась. В руках она сжимала полотенце — комкала его, будто это был единственный якорь в реальности. — Это он, — сказала Рина. — Я знаю его почерк. Он всегда писал записки, когда уходил по делам. «Не скучай. Буду поздно. Люблю». Так же, с этим наклоном, с этой дурацкой закорючкой в конце. — Рина... — Он жив, Юкико. Я не знаю как, но он жив. Иначе откуда эта записка? Юкико не знала, что ответить. Разум кричал, что мёртвые не воскресают. Но сердце... сердце хотело верить. Она обняла Рину. — Завтра будем разбираться, — сказала она. — А сегодня просто постарайся поспать. Рина кивнула, но обе знали: спать никто не будет. --- Утро началось с того, что Ран куда-то уехал. Юкико проснулась на диване — видимо, уснула под утро, сама не заметив как. Рины рядом не было. Она вскочила, обшарила квартиру — пусто. На кухне нашла записку: «Я с ним. Не волнуйся. Р.» Она выдохнула. Хоть что-то. Вернулись они через три часа. Ран — хмурый, с каменным лицом. Рина — заплаканная, но какая-то... живая. Впервые за много дней в её глазах появился свет. — Мы ездили в морг, — сказала Рина, садясь на диван. — Там, где лежало тело Риндо. Хотели проверить... — И? — Юкико замерла. — Его там нет, — ответил Ран глухо. — Тело исчезло. Через два дня после похорон кто-то выкупил его по документам. Поддельным, но сработали чисто. — Кто? — Документы оформлены на какую-то фирму-пустышку. Следов нет. Юкико смотрела на них и чувствовала, как в голове не укладывается. — То есть... его кто-то забрал? Зачем? Ран сел на подлокотник кресла, потёр лицо руками. — Есть только один вариант. Он жив. Инсценировал смерть, а теперь вышел на связь. — Но зачем?! — вырвалось у Юкико. — Зачем заставлять вас страдать, плакать, хоронить? Зачем мучить Рину? — Не знаю, — голос Рана был жёстким. — Но когда я его найду, он мне ответит. Тишина повисла в комнате. Каждый думал о своём. Рина вдруг встала. — Я верю, — сказала она твёрдо. — Я верю, что он жив. И что у него была причина. Риндо не мог просто так... он бы не бросил меня. Не бросил бы нас. — Мы выясним, — пообещал Ран. — Я подниму все связи, всех людей. Если он в Токио, я его найду. --- Дни потянулись в бешеном ритме. Ран пропадал сутками, оббивал пороги, тряс информаторов, проверял больницы, морги, вокзалы, ночлежки. Юкико почти не видела его. Когда он приходил, падал без сил и засыпал, не раздеваясь. Она укрывала его одеялом, садилась рядом и смотрела, как он спит — беспокойно, дёргано, сжимая кулаки. Рина держалась. Удивительно, но новость о том, что Риндо возможно жив, встряхнула её. Она перестала сидеть в углу, начала есть, даже улыбаться иногда. Ждала. Надеялась. Юкико боялась этой надежды. Боялась, что если всё окажется ложью, Рина просто сломается. Но молчала. --- Прошла неделя. Ран сидел на кухне, пил уже пятую чашку кофе и смотрел в стену. Юкико села напротив. — Ничего? — спросила она тихо. — Ничего, — он покачал головой. — Как сквозь землю провалился. Если это был он, то он очень хорошо прячется. — А если не он? Ран поднял глаза. — Тогда кто-то очень хочет, чтобы мы думали, что он жив. И этот кто-то знал его почерк. — Кэнтаро мёртв, — напомнила Юкико. — Кому ещё это нужно? — Не знаю. Но узнаю. Он встал, собрался уходить, и в этот момент зазвонил телефон. Не у Рана — у Юкико. Старый номер. Тот, который знали только свои. Она посмотрела на экран — неизвестный. Сердце ёкнуло. — Алло? — Юкико-сан, — голос в трубке был искажён, будто говорили через плёнку. — Слушайте внимательно. Завтра в полночь. Старый порт, склад номер семь. Приходите одна. Если приведёте кого-то — Риндо умрёт по-настоящему. Связь оборвалась. Юкико стояла с телефоном в руке и не могла пошевелиться. — Кто это был? — Ран уже был рядом, напряжённый, как струна. — Не знаю, — она сглотнула. — Сказал прийти одной на старый порт. Иначе Риндо убьют. — Никуда ты не пойдёшь, — отрезал Ран. — Одна. Это ловушка. — А если нет? Если это правда? Они смотрели друг на друга. За их спинами стояла Рина, бледная, но спокойная. — Я пойду, — сказала она. — Что? — обернулись к ней одновременно. — Я пойду, — повторила Рина. — Если это он, он захочет видеть меня. Если это ловушка — им нужна я, а не Юкико. Я его жена. Я имею право. — Рина, это опасно, — начал Ран. — А жить без него не опасно? — перебила она. — Ты знаешь, каково это — хоронить мужа? Я уже прошла через это. Если есть хоть один шанс, что он жив, я его не упущу. Ран молчал. Юкико молчала. Потом Ран кивнул. — Я буду рядом. Невидимо, но рядом. Если что — вытащу. Рина улыбнулась. Впервые за долгое время — настоящей улыбкой. — Спасибо. --- Ночь. Старый порт. Место, куда даже днём мало кто заходил. Ржавые контейнеры, заброшенные склады, запах гнилой воды и мазута. Луна пряталась за тучами, и только редкие фонари разгоняли тьму тусклым жёлтым светом. Рина шла одна. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставляла себя делать шаг за шагом. Склад номер семь — в самом конце, у воды, тёмный и молчаливый. Она толкнула дверь. Та поддалась со скрипом. Внутри было темно. Пахло сыростью и ржавчиной. — Риндо? — позвала она тихо. Тишина. Она сделала шаг. Ещё один. И вдруг свет ударил в глаза — кто-то включил фонарь. — Рина, — голос. Хриплый, больной, но такой родной, что у неё подкосились ноги. Она обернулась. Он стоял в углу. Худой, бледный, с забинтованной головой, опирающийся на костыль. Но живой. — Риндо... Она рванула к нему, забыв обо всём. Он еле устоял на ногах, когда она врезалась в него, обхватила руками, зарыдала в плечо. — Тише, — шептал он, гладя её по голове. — Тише, родная. Я здесь. — Ты живой, — выла она сквозь слёзы. — Ты живой, сволочь, ты живой... — Живой. Прости, что заставил страдать. Прости. Он целовал её волосы, её мокрые щёки, её губы, и не мог остановиться. Из тени вышел Ран. Он не бросился обнимать брата. Стоял, смотрел, и в его глазах была буря. — Объяснись, — сказал он глухо. Риндо поднял голову. Посмотрел на брата. — Я должен был умереть, — сказал он тихо. — Чтобы выжил ты. Ран молчал. Ждал. — В тот день, когда мы пошли на Кэнтаро, я узнал кое-что, — начал Риндо. — У него был информатор среди наших. Кто-то сливал информацию. Если бы мы пошли вместе, убили бы обоих. Я решил... прикрыть тебя. Инсценировать смерть. Чтобы он поверил, что ты сломлен. Чтобы ты смог выиграть время и найти его. — Ты мог сказать мне, — голос Рана дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты мог предупредить. — Не мог. Если бы ты знал, что я жив, ты бы вёл себя по-другому. Кэнтаро бы почуял. Это был единственный способ. Ран сжал кулаки. Сделал шаг вперёд. Рина вскрикнула, загораживая Риндо: — Не смей! Ран остановился. Смотрел на брата. На его измождённое лицо, на бинты, на костыль. На глаза, в которых была боль и мольба. — Я думал, ты мёртв, — сказал Ран тихо. — Я ночами не спал. Я сходил с ума. А ты... ты лечился где-то и ждал? — Я не ждал, — Риндо покачал головой. — Я искал предателя. И нашёл. Это Като. Ран замер. — Като? — Он работал на Кэнтаро с самого начала. Сдавал нас, сливал информацию, водил за нос. Это он убил меня. Почти. Если бы не случайность — пара сантиметров левее, и я был бы трупом. Ран молчал. Переваривал. — Где он сейчас? — спросил наконец. — В подвале у моих людей. Ждёт твоего приговора. Ран выдохнул. Медленно, шумно. Потом подошёл к брату. Обнял. Крепко, по-настоящему. — Живой, гад, — прошептал он. — Живой, — ответил Риндо. Рина стояла рядом, смотрела на них и плакала. Слезы счастья, облегчения, надежды. Юкико, которая всё это время ждала снаружи (Ран запретил ей входить до сигнала), заглянула в дверь. Увидела их. Увидела Рину. Увидела Риндо — живого. — Господи, — выдохнула она. И всё. --- Они вернулись домой под утро. Риндо еле шёл — раны давали о себе знать, но он держался. Рина не отпускала его руку ни на секунду. Ран молчал, но в его глазах впервые за много недель не было пустоты. Дома Юкико накормила всех, напоила чаем. Сидели на кухне, тесно, как сардины в банке, и не могли наговориться. — Как ты выжил? — спросила Рина в сотый раз. — Врач попался хороший, — улыбнулся Риндо. — И друзья. Вытащили, спрятали, лечили. Я месяц вообще не вставал. А как встал — начал искать предателя. — Нашёл? — Нашёл. Завтра с ним разберёмся. Ран кивнул. — Вместе. Риндо посмотрел на брата. Улыбнулся. — Соскучился, брат. — Я тебя убью, — беззлобно ответил Ран. — Когда поправишься. — Договорились. Юкико смотрела на них и чувствовала, как в груди разливается тепло. Столько боли, столько слёз — и вот они снова вместе. Рина сидела на коленях у Риндо, обнимала его, будто боялась, что он снова исчезнет. Он гладил её по спине, шептал что-то ласковое. За окном вставало солнце. Новый день начинался. Впервые за долгое время — с надеждой.