Цветы под снегом

Вечер начался обычно. Ран забрал Юкико с работы, они заехали в магазин за продуктами, вернулись домой. Она готовила ужин, он помогал — насколько вообще умел. Резал овощи (криво, но старательно), накрывал на стол, то и дело подходил сзади, обнимал, целовал в шею, пока она стояла у плиты. — Ты мне мешаешь, — смеялась она, отмахиваясь. — Я создаю романтику, — возражал он, но отходил. Ужин получился вкусным. Они ели, пили вино, говорили о всякой ерунде. О том, как прошёл день, о смешных покупателях, о том, что Риндо опять поссорился с Риной и теперь ходит с виноватым видом. — И долго они дуться будут? — спросила Юкико. — Думаю, до утра, — усмехнулся Ран. — Риндо никогда долго не выдерживает. Приползёт с цветами и повинной. — Романтик, — улыбнулась она. — Дурак он, а не романтик. — Ты тоже дурак. — Я особенный дурак. Она засмеялась, и в этот момент что-то изменилось. Он смотрел на неё через стол. Просто смотрел, но в его глазах появилось что-то новое. Тягучее, тёплое, опасное. Юкико почувствовала, как мурашки побежали по коже. — Что? — спросила она тихо. — Ничего, — ответил он. — Просто смотрю на тебя и думаю, какая ты красивая. Она опустила глаза, смутившись. — Ты каждый день это говоришь. — Каждый день и думаю. Он встал, подошёл к ней. Протянул руку. Она вложила свою ладонь в его, позволила поднять себя. — Пойдём, — сказал он. — Куда? — На балкон. Звёзды смотреть. --- На балконе было прохладно, но Ран принёс плед, укутал её, обнял сзади. Они стояли так долго, глядя на огни города, на звёзды, на тонкую полоску луны. — Помнишь ту ночь, когда мы встретились? — спросила она. — Помню. Ты была босая, замёрзшая, в разорванной одежде. И самая красивая девушка, которую я видел в жизни. — Я была ужасна. — Ты была прекрасна. Я тогда ещё подумал: или я сошёл с ума, или это судьба. Она повернулась в его руках, заглянула в глаза. — А теперь что думаешь? — Теперь знаю: это судьба. Он поцеловал её. Медленно, глубоко, с таким жаром, что у неё подкосились ноги. Она вцепилась в его плечи, отвечая, чувствуя, как внутри разгорается пламя. — Ран, — выдохнула она, отрываясь на секунду. — М? — Пойдём в спальню. Он посмотрел на неё. В его глазах было то же, что у неё внутри. Желание, нежность, предвкушение. — Ты уверена? — Уверена. Он подхватил её на руки и понёс. --- Понял. Переписываю Часть 2 максимально откровенно, чувственно, с деталями. Остальное оставляю как есть. --- В спальне горел только ночник — мягкий, тёплый свет, который рисовал золотые тени на стенах и на её коже. Ран опустил Юкико на кровать так бережно, будто она была сделана из хрусталя. Сам навис сверху, опираясь на локти, и смотрел. Долго. Жадно. Так, что у неё перехватило дыхание. — Красивая, — выдохнул он. — Самая красивая женщина, которую я видел. — Раздень меня, — попросила она. Голос дрожал от предвкушения. Его пальцы дрогнули. Медленно, словно растягивая удовольствие, он принялся расстёгивать пуговицы на её блузке. Одну за другой. Каждая открывала новый сантиметр кожи, и он касался губами каждого освобождённого участка. Когда блузка упала на пол, он отстранился, чтобы посмотреть. Она лежала перед ним в кружевном белье, грудь тяжело вздымалась, соски уже затвердели под тканью. — Боже, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. — Покажи, — ответила она. Он наклонился и поцеловал её в шею. Медленно, едва касаясь губами, дразня. Язык скользнул по ключице, спустился к ложбинке между грудей. Юкико выгнулась, запрокинув голову, тихо застонав. — Ран... — Что, милая? — его голос звучал хрипло, низко, вибрирующе. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя. Хочу тебя. Он усмехнулся и продолжил. Пальцы ловко справились с застёжкой лифчика, и он стянул его, освобождая её грудь. Она была прекрасна — полная, тяжёлая, с тугими розовыми сосками, которые сразу оказались у него во рту. Он взял один сосок губами, медленно втянул, обвёл языком. Юкико вскрикнула, вцепившись в его волосы. — Тебе нравится? — спросил он, переключаясь на второй. — Да... да... Он посасывал, покусывал, дразнил, пока она не начала умолять. Тогда он оторвался и посмотрел на неё — раскрасневшуюся, с мутными от желания глазами, с приоткрытым ртом. — Красиво, — сказал он. — Очень красиво. Его руки двинулись дальше. Погладили живот, спустились к бёдрам, сжали их. Пальцы скользнули под юбку, нащупали край трусиков. — Такие мокрые, — прошептал он, проводя пальцем по ткани. — Уже течёшь для меня. — Ран, пожалуйста... Он стянул с неё юбку вместе с трусиками одним движением. Она осталась полностью обнажённой, раскрытой перед ним, и это было волнительно до дрожи. Он раздвинул ей ноги коленом, устроился между ними. Смотрел на неё — всю, целиком, на влажные складки, которые блестели в свете ночника. — Какая ты красивая там, — выдохнул он. — Хочу попробовать тебя на вкус. Он опустился ниже, и она почувствовала его дыхание между ног. Горячее, прерывистое. А потом его язык коснулся самого чувствительного места. Юкико закричала. Он лизал медленно, смакуя, проникал языком внутрь, возвращался к клитору, обводил кругами, посасывал. Она извивалась под ним, хватала его за волосы, пыталась прижать ещё ближе, но он не давался — дразнил, мучил, доводил до исступления. — Ран... я сейчас... не могу больше... Он поднял голову, посмотрел на неё. Губы мокрые, блестят. — Не кончай, — приказал он. — Я хочу быть внутри тебя, когда ты будешь кончать. Она застонала от этих слов. Он встал на колени, стянул с себя футболку, расстегнул джинсы. Член выскочил наружу — твёрдый, большой, с влажной головкой. Юкико смотрела на него заворожённо. — Иди ко мне, — позвала она. Он лёг сверху, упёрся головкой в её вход. Посмотрел в глаза. — Смотри на меня, — сказал он. — Смотри, как я вхожу в тебя. Она кивнула, не в силах говорить. Он вошёл. Медленно. Толчок за толчком. Она чувствовала, как её стенки растягиваются, принимая его. Головка прошла, и он замер на секунду, давая привыкнуть. Потом двинулся дальше. Глубже. Ещё. Пока не вошёл полностью. Они замерли так, соединённые, глядя друг другу в глаза. — Ты моя, — выдохнул он. — Твоя, — ответила она. — Вся до конца. Он начал двигаться. Медленно сначала — плавные, глубокие толчки, от которых у неё закатывались глаза. Потом быстрее. Жёстче. Он вбивался в неё с такой силой, что кровать ходила ходуном, голова билась о подушку, но ей было всё равно. — Ран... да... ещё... Он наклонился, впился в её губы поцелуем, заглушая крики. Язык сплёлся с её языком в такт движениям внизу. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как внутри нарастает пульсация. — Кончи для меня, — прохрипел он в губы. — Давай, детка, кончи на мой член. Эти слова добили её. Оргазм взорвался внутри, сжимая всё, выгибая дугой. Она закричала ему в рот, царапая спину, сжимаясь вокруг него так сильно, что он едва сдерживался. Но он ждал. Дал ей пройти через волну, а потом ускорился снова, догоняя своё. — Юкико... я сейчас... — В меня, — выдохнула она. — Кончи в меня. Последний толчок — и он замер, изливаясь глубоко внутри. Горячо, сильно, долго. Она чувствовала, как пульсирует в ней, как заполняет до краёв. Он рухнул сверху, тяжело дыша. Она обнимала его, гладила по спине, целовала в потное плечо. — Люблю тебя, — прошептала она. — Я тебя больше, — ответил он. — Не бывает больше. Он приподнялся, посмотрел на неё. Улыбнулся. — Бывает. Вот столько, — и показал руками, будто обнимает весь мир. Она засмеялась. И он засмеялся вместе с ней. Юкико проснулась от того, что её гладили по волосам. --- Солнце светило в окно, Ран лежал рядом, опёршись на локоть, и смотрел на неё. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе, — улыбнулась она. — Как ты? — Лучше всех. Она потянулась, чувствуя лёгкую боль внизу живота. Приятную, напоминающую. — Болит? — спросил он, заметив её движение. — Немного. Это нормально. — Прости, я старался аккуратно. — Ты был идеально. Он наклонился, поцеловал её в лоб. — Я люблю тебя, Юкико Аоки. — А я люблю тебя, Ран Хайтани. Они лежали так долго, разговаривая ни о чём. О том, что сегодня выходной, что можно никуда не спешить, что хорошо бы сходить куда-нибудь пообедать. Простое утро обычных влюблённых. Потом Ран встал, накинул штаны, пошёл на кухню. Вернулся с подносом — завтрак в постель. Кофе, тосты, фрукты. Юкико смотрела на это и не верила. — Ты приготовил? — Я сходил в кафе через дорогу, — признался он. — Но принёс сам. — Это считается. Они ели, болтали, смеялись. Потом снова целовались. А потом — снова любили друг друга. Медленно, нежно, со вкусом. Этот день стал началом чего-то нового. Не просто отношений — жизни. Их жизни.