В палитре тумана

— Что ты сделал?! — в полном изумлении уставился на меня Рон, едва я закончил свой сбивчивый рассказ, начавшийся с моих многодневных мучений над портретом и закончившийся тем, как я в лицо послал Снейпа куда подальше. Судя по шокированным физиономиям друзей и резко помрачневшему лицу Сириуса, масштаб катастрофы действительно был огромный. Я и сам это понимал. Чертовски ясно осознавал, что перешел все возможные границы, и дело здесь было даже не в личности учителя. Да, Снейп повел себя отвратительно и несправедливо по отношению ко мне, однако до прямых оскорблений он никогда не опускался, в то время как я сорвался на банальную брань. Пытаться как-то оправдать свой поступок накопившейся усталостью или обидой было глупо — случившемуся не было и не могло быть никаких оправданий. Тяжелое молчание, повисшее в зале после моей "исповеди", лишь сильнее давило на плечи, заставляя глубже погружаться в чувство вины за собственную несдержанность. Я влетел в кафе в тот самый момент, когда все уже пришли. Ребята сразу обратили внимание на мое красное лицо и сбивчивое дыхание и принялись расспрашивать, что случилось и почему я выгляжу так, будто пробежал целый марафон. Скрывать что-то не имело смысла, поэтому я рассказал им всё как есть. Теперь, пока в зале не было посетителей, мы сидели вместе, и я ловил на себе их взгляды — в них смешивалось то ли осуждение, то ли понимание моей ситуации. Все молча переваривали услышанное, не зная, как реагировать на мою утреннюю выходку, а я сидел и ждал, кто первым нарушит эту затянувшуюся паузу. — Гарри, тебе нужно извиниться перед мистером Снейпом. Это неправильно и ты не такой, — строго запричитала Гермиона. В этот момент она выглядела не как моя подруга, а как строгий родитель, который принялся поучать меня уму-разуму за очередную провинность. — В смысле извиниться? Может, ему еще в ноги поклониться? — Рон совершенно не разделял ее праведного гнева. — Гарри все правильно сделал. Пусть этот тип еще спасибо скажет, что в нос за такое не получил, потому что я бы точно не сдержался и врезал ему. — Никому бы ты не врезал, я тебя слишком хорошо знаю, — тут же парировала она, даже не повернув в его сторону головы. — А вот и врезал бы! Однажды Чарли меня так задолбал своими бесконечными рассказами о путешествиях, что я просто не выдержал и съездил ему, чтобы он наконец замолчал, — оскорбился Рон. Я отлично помнил ту историю. Друг часто хвастался этим случаем, но почему-то никогда не договаривал, чем всё закончилось. — Да неужели? Ты просто неловко шлепнул его по плечу, а в ответ Чарли скрутил тебя чуть ли не в крендель, пока ты скулил на весь дом: «Отпусти! Отпусти!», — насмешливо напомнила подруга. Ей довелось лично присутствовать при этой сцене в гостях у Уизли, так что приукрасить свои подвиги Рону сейчас точно бы не удалось. — Там не так было! — возмутился Рон. — А я видела именно так. И вот опять — слово за слово, и друзья уже напрочь забыли, что я сижу прямо перед ними. Я уткнулся лбом в сложенные на столе руки и отчаянно пытался сообразить, как поступить дальше: переступить через себя и пойти извиняться или на всё плюнуть и оставить как есть. Позицию Рона и Гермионы я услышал, но мне жизненно важно было услышать мнение самого главного человека в моей жизни. Я повернулся к молчаливому Сириусу, который за всё время моего рассказа не проронил ни единого слова, и спросил с надеждой, что он подскажет выход из этого тупика: — А ты что об этом думаешь? Он не сразу нашелся с ответом, решив еще какое-то время помолчать, а потом выдал усталым, глухим голосом: — Гарри, я правда не знаю. В словах Рона определенно есть смысл. Твой этот Снейп поступил ужасно, и окажись я на твоем месте в тот момент, тоже вряд ли бы сдержался. Но и Гермиона права. Ты не такой. Ты очень хороший парень, и я знаю, что на самом деле ты не хотел говорить ему все эти вещи. — Оказалось, ты меня плохо знаешь, — на выдохе проговорил я и снова опустил взгляд на глянцевую поверхность стола. — Это ведь не произошло просто так, в один миг. Всё это накапливалось днями и неделями. Гермиона и Рон не дадут соврать, — я бегло посмотрел на притихших друзей. — Вы же сами слышали, как часто я жаловался на него в последнее время. — Ну да, было дело, — неуверенно переглянувшись, подтвердили ребята. — Я понимаю, но факт остается фактом — ситуация спорная, — подытожил Сириус. После его слов в комнате резко воцарилась тишина, и все замолчали, не зная, что еще можно добавить. — Я понял, — я понуро кивнул. — Вы мне здесь не поможете. Сириус тяжело вздохнул, присел возле меня и крепко приобнял меня за плечи. — Приятель, пойми, мы в этой ситуации действительно тебе не советчики. Надеюсь, ты знаешь, как сильно мы все тебя любим, но скажу тебе прямо: ты должен сам решить, как поступить. Ты уже взрослый парень и сам можешь понять, что для тебя будет лучше. Посчитаешь нужным оставить всё как есть — хорошо, решишь всё-таки поговорить с ним — тоже без проблем. Мы поддержим любой твой выбор, каким бы он ни был. В этот момент я посмотрел на Гермиону и Рона — они оба дружно закивали, полностью соглашаясь со словами Сириуса. И как бы тяжело мне ни было это признавать, он был абсолютно прав. Только мне решать, как поступать дальше. Я уже давно не был маленьким мальчиком, за которым нужно подтирать сопли и повсюду водить за ручку. Я сам натворил дел, значит, мне самому всё это и расхлёбывать. Я уткнулся лбом ему в плечо, пряча лицо, и тихо сказал: — Хорошо. Но мне нужно еще подумать. Сириус лишь понимающе похлопал меня по спине, не став больше давить. Не знаю, сколько бы еще дней я взвешивал все за и против, прокручивая в голове тот паршивый разговор и пытаясь принять хоть какое-то окончательное решение. Наверное, я бы тянул до последнего, пока окончательно не извёл себя сомнениями. Однако судьба распорядилась иначе: на следующий же день в наше кафе без всякого предупреждения заявился Снейп. Сам я его не видел, так как возился на кухне, и о его неожиданном визите узнал уже от Рона, который пришел ко мне с вытаращенными от удивления глазами. — Гарри, — позвал он меня, осторожно держа за лямку мой рюкзак, который я умудрился оставить у учителя в тот злополучный день. Друг удерживал его на вытянутой руке с таким видом, словно внутри находилась бомба с тикающим часовым механизмом. Я сперва даже глазам своим не поверил, увидев собственную вещь. Мысленно я уже успел распрощаться с ней навсегда, детально представляя, как какой-нибудь бездомный вовсю обживает мои скромные пожитки. Но нет, рюкзак был передо мной — целый, невредимый и даже на вид чистый. Впрочем, облегчения я не почувствовал: сейчас у меня в груди ворочались примерно такие же чувства, что отражались на лице Рона. От Снейпа можно было ожидать чего угодно. Вдруг он решил изощренно отомстить мне за вчерашнее и подкинул туда какую-нибудь гадость? Внешне вещь оставалась самой обычной, но мы оба понятия не имели, что именно творилось внутри. — Он что-то говорил? — спросил я Рона, пытаясь разгадать, с каким настроем Снейп возвращал рюкзак. В голове крутились самые мрачные сценарии: наверняка он мысленно меня проклинал или бросил на прощание парочку своих фирменных едких замечаний. Но нет. — Он сказал: «Проследите, чтобы рюкзак оказался в руках Поттера», — неуверенно ответил друг. В конце концов он не выдержал этого нервного напряжения, с облегчением опустил его на ближайший стул и поспешно сделал несколько шагов назад, словно отходил от опасного объекта. — Господи, Рон, да успокойся ты уже! — вмешалась Гермиона, со скепсисом наблюдая за всей этой сценой. — Вы ведёте себя как малые дети, честное слово. Вы действительно думаете, что Снейп опустится до какой-то глупой подростковой мести? — Да мало ли что он мог туда подложить, я вообще-то еще пожить хочу! — буркнул в ответ рыжий, подозрительно косясь на многострадальную вещь. От своих дел наконец отвлекся Сириус. Из его угла донесся тихий, утробный смех, который он даже не пытался скрыть. Я повернулся к нему, всем своим видом выражая немой вопрос, на что он, утирая выступившие от веселья слезы, покачал головой: — Фантазёры. Вы его ещё палками побейте, чтоб наверняка. К его веселью тут же подключилась Гермиона, которая тоже тихо захихикала. — Успокойтесь и открывайте уже, — добавила он. — Я уверен, что там нет ничего такого. С недоверием я всё же подошел к стулу и аккуратно потянул за молнию, стараясь не делать резких движений. Глядя на свои осторожные манипуляции, я уже и сам начал понимать, насколько комично и нелепо мы все сейчас смотримся. Распахнув рюкзак, я первым делом принялся изучать его содержимое, но внутри не оказалось абсолютно ничего подозрительного. Все мои вещи были на месте: вот любимый комикс, который я зачем-то постоянно таскал с собой, вот запасные носки на случай, если ноги замерзнут в холодную погоду, да и всё остальное лежало в полной сохранности. Из рюкзака не пахло ничем странным, и никаких посторонних предметов я там с ходу не обнаружил. Гермиона и Рон тоже не выдержали и с любопытством заглянули внутрь. — Ну вот, вроде бы никаких дохлых крыс там нет, — с улыбкой прокомментировала подруга. — Зря только панику разводили. — Да, но… — я всё равно принялся методично перебирать вещи и осматривать другие отделения. В одном из небольших карманов я вдруг наткнулся на то, чего там точно не должно было быть. — Погодите, здесь какой-то конверт. После этих слов даже Сириус окончательно отбросил свои дела и с явным интересом подошёл к нам. — Конверт? — переспросил Рон, недоуменно наморщив лоб. — Зачем тебе вообще конверт? — Рон, у меня в рюкзаке изначально никакого конверта не было. Я бы так не удивлялся, будь он моим, — ответил я, с опаской разглядывая находку и всё еще не решаясь ее вскрыть. — Как думаете, что там внутри? — А зачем гадать? Просто возьми и открой, — самым обыкновенным тоном озвучил очевидную мысль Сириус. Я перевел взгляд с одного лица на другое — в глазах у всех троих горел дикий интерес. Взяв со стола небольшой ножик, которым я обычно чистил картошку, я принялся осторожно подрезать край плотной бумаги, стараясь случайно не повредить то, что находилось внутри. Когда с конвертом было покончено, я отложил ножик в сторону и заглянул внутрь. Стоило мне разглядеть содержимое, как я тут же судорожно захлопнул конверт и в полном ужасе уставился на друзей и Сириуса. — Что там такое? — чуть ли не хором выпалили они. — Там деньги. И там какая-то безумная сумма, — я осторожно, словно это была ядовитая змея, опустил конверт обратно на стол и, точь-в-точь как Рон пару минут назад, поспешно сделал шаг назад. — Они точно не мои. У меня в жизни столько денег не водилось. «Он решил меня подставить?.. Сейчас приедет полиция и меня скрутят за воровство?» — лихорадочно пронеслось у меня в голове. — Так, стоп, без паники, — строго осадил Сириус. Он решительно протянул руку, взял со стола конверт и принялся сам изучать его содержимое. Пока он медленно перебирал пальцами плотные хрустящие купюры и что-то тихо нашептывал, подсчитывая сумму, брови моего начальника удивленно поползли вверх. — Ого… — протянул он, присвистнув. — Сумма и правда внушительная. — Но они не мои! — упрямо повторил я. Мы с ребятами растерянно и обеспокоенно переглянулись, совершенно не понимая, что теперь со всем этим делать. «Мне конец…» — Тут записка, — приглушенно произнес Сириус, выуживая со дна конверта небольшой сложенный листок бумаги и разворачивая его. — «Ваша картина была продана, мистер Поттер. Как я и обещал, вы получаете свою долю». Прочитав это вслух, он оторвался от листка и ошеломленно поднял на нас глаза. — Обалдеть… — не выдержал Рон, у которого от удивления глаза едва не выкатились из орбит. В моей голове воцарился полный хаос, а шок смешивался с абсолютным неверием. Это были реальные деньги за мою собственную картину. За ту самую работу, над которой я корпел днями, вкладывая в неё пот, кровь и кучу потраченных нервов. Я ведь даже близко не надеялся, что Снейп действительно её продаст. Но ладно, он её продал — это полбеды. Самым поразительным было то, что после всех моих вчерашних «приятных слов» он честно вернул мне мою долю, а не прибрал всю сумму к собственным рукам, списав её, например, на «компенсацию за моральный ущерб». — Подождите, тут ещё не всё, — добавил Сириус, снова вчитываясь в почерк Снейпа. — «P. S. В следующий раз держите свой язык и руки при себе». «О, ну это точно Снейп» — В следующий раз? Что это вообще значит? — переспросил я. — То есть… уроки продолжатся? Начальник на это лишь пожал плечами, не скрывая своего недоумения. — Гарри, — позвала меня Гермиона, подходя ближе и понижая голос. — Мне кажется, тут нечего думать. Тебе нужно пойти к нему и поговорить напрямую. Я кивнул. Эта записка стёрла последние сомнения и заставила окончательно принять решение: я должен вернуться к своему учителю и наконец расставить все точки над «i». В тот же момент я отпросился у Сириуса на завтра — неизвестно, насколько затянется этот разговор, если он вообще состоится. Он, конечно, отпустил меня без лишних расспросов. Я предполагал, что самым неприятным за день станет наш разговор со Снейпом, который мог закончиться как угодно. Но вышло иначе. На следующее утро я проснулся с ноющей болью в горле, заложенным носом и тяжелой ломотой во всём теле. «Приплыли» Я перевернулся на другой бок, пытаясь разлепить веки. В самый ответственный день организм решил подвести меня, превратив тело в одну сплошную зону дискомфорта. Оставалось только надеяться, что это банальная простуда, а не что-то серьёзнее. — Черт, Гарри, выглядишь не очень, — Рон остановился в дверях каморки, скрестив руки на груди и внимательно изучая моё состояние. — Знаю, — я потянулся к тумбочке, выудил салфетку. — Наверное, так паршиво себя никогда не чувствовал. Рон прошел внутрь и присел на край кровати. — Даже хорошо, что ты отпросился на сегодня. Полежишь, поспишь, придешь в норму. — Нет, — я упрямо помотал головой и, с трудом сползши с кровати, потянулся к чемодану, спрятанному под ней. Я начал выуживать оттуда водолазку и брюки, стараясь не обращать внимания на дрожь в пальцах. — Я сегодня иду к Снейпу. — Ты серьезно? Да ты еле на ногах стоишь, какой Снейп? Оно того не стоит. Я на секунду замер, прижимая одежду к груди. — Стоит, Рон, — твердо сказал я. Идея идти в таком состоянии была не лучшей. Но и откладывать разговор ещё на сутки я не мог. Учитель вчера принёс мой рюкзак с деньгами, и, возможно — хотя, скорее всего, нет, — ждал, что я хотя бы скажу «спасибо». Конечно, это были лишь мои предположения; вполне вероятно, что он уже давно вычеркнул меня из своих планов на неделю. Но раз я решил не менять намерений, откладывать было бессмысленно. Я натянул водолазку, с трудом просовывая голову в узкое горло. Заправив край в брюки, я на мгновение прислонился лбом к прохладной стене, дожидаясь, пока утихнет головокружение. Ничего, вот вернусь — тогда и провалюсь в сон до самого завтрашнего дня. — Ты сумасшедший, — подытожил Рон, наблюдая, как я судорожно пытаюсь завязать шнурки на кроссовках. — Знаю. Только не говори Сириусу, пожалуйста. — Почему? Я выпрямился, подавляя приступ головокружения. — Я не хочу его отвлекать. Он начнёт переживать, как в прошлый раз, когда я слёг с температурой, а потом у него всё летело кувырком на работе, потому что он не успевал всё разгрести. Рон тяжело вздохнул, потёр лицо ладонями и кивнул. — А Гермионе? Я взял с тумбочки рюкзак. — Гермионе можно.

***

«Как бы он мне не свернул шею» — крутилось у меня в голове, пока я нерешительно переминался с ноги на ногу и робко стучал в массивную дверь. Я чуть ли не молился о том, чтобы Снейпа не оказалось дома. Тогда появился бы хоть какой-то шанс оттянуть этот крайне неприятный разговор или, чего доброго, банальную драку. Я вообще привык всегда настраивать себя на самый паршивый сценарий — просто чтобы не застать себя врасплох, если дверь резко распахнется и мне в лицо сразу прилетит кулак учителя. Но все мои трусливые надежды разлетелись в прах в ту же секунду, когда из-за двери раздался отчетливый щелчок замка. Дверь приоткрылась, и на пороге появился он. Сегодня Снейпа я снова застал в максимально домашнем виде. На нём были свободные хлопковые штаны неброского голубого оттенка, простая серая футболка с короткими рукавами, а на ногах — обычные белые носки. Сначала его лицо оставалось каменной маской — привычно холодной и абсолютно ничего не выражающей. Но стоило ему увидеть меня, как выражение его лица начало меняться. К моему огромному удивлению, в нём не оказалось привычного раздражения или глухой злости. Снейп просто смотрел на меня с лёгким изумлением и одновременно со сдержанной настороженностью; он слегка хмурился, но упорно молчал. Никакого потока язвительных слов, и уж тем более никто не налетал на меня с кулаками, как я успел себе напридумывать по дороге. — Сэр, здравствуйте… — произнёс я едва слышно. Слегка шмыгнув носом — простуда всё ещё давала о себе знать, — я торопливо продолжил, немного сбиваясь и путаясь в словах: — Прежде чем вы что-то скажете, я… я хочу извиниться. Я не имел никакого права вас посылать, а уж тем более толкать. Да, ваши слова меня сильно задевали и недавняя ситуация выбила меня из колеи, но это вообще не оправдывает моего отвратительного поведения. Вы относились ко мне с пониманием, даже в каком-то смысле взяли под своё крыло, а я повёл себя как распоследний дурак. Мне… правда очень стыдно за то, что я наговорил и сделал. Всё это время я смотрел куда-то вниз — в пол, на его носки, на свои кеды — куда угодно, только не в его глаза. Эти две чёрные пропасти могли сбить меня с мысли. — И ещё, — я неловко потянулся к рюкзаку, расстегнул молнию и достал оттуда тот самый увесистый конверт с деньгами, полученными за картину. Протянул его учителю. — Я очень рад, что вы смогли её продать, правда. Но я не заслуживаю этих денег. Пожалуйста, возьмите их назад. Да, я принял это решение еще по дороге сюда и отступать не собирался. Расскажи я о своей задумке Рону или Сириусу, они бы меня заживо склевали, посчитали сумасшедшим и попытались бы всеми силами вправить мне мозги на место. Именно поэтому я и промолчал, оставив всё в тайне. Глубоко внутри я, конечно, понимал, что эти деньги были честно и заслуженно заработаны моим собственным трудом. Оставь я их себе — и моя жизнь, протекающая в крошечной каморке, моментально стала бы в разы ярче и проще. Я мог бы позволить себе кучу вещей, о которых раньше и не мечтал. Но удушливое, непреходящее чувство вины перед Снейпом перевешивало любые рациональные доводы. Я физически не мог прикоснуться к этим купюрам, чувствуя, что после своего отвратительного поступка просто не имею на них никакого морального права. Но никто не спешил у меня их забирать. Я стоял как полный дурак с вытянутой рукой, безмолвно удерживая в воздухе этот проклятый конверт, и только теперь заставил себя поднять глаза, пытаясь хотя бы по выражению лица Снейпа понять, о чём он сейчас думает. Учитель хмурился всё сильнее и сильнее, неотрывно уставившись на протянутые купюры, а затем медленно перевёл тяжелый взгляд на меня. И снова промолчал. Это затянувшееся молчание буквально убивало меня изнутри. В этот момент я уже почти искренне хотел, чтобы он сорвался на крик, высказал мне в лицо всё, что думает — делал что угодно, но только не молчал. — Сэр, пож… — начал было я, но так и не успел договорить. — Поттер… — наконец прорезался его голос. Я невольно вздрогнул. Голос Снейпа прозвучал на удивление спокойно и низко. — Да? — отозвался я робко. — Вы себя нормально чувствуете? — спросил он. Я стоял и хлопал глазами, абсолютно не зная, что ответить. Самое странное, что в его интонации не прозвучало никакой злости — в ней угадывалось что-то похожее на… беспокойство? «Что?! Мне послышалось?» — Ну… я немного приболел… — пробормотал я, чувствуя, как щёки начинают гореть не столько от температуры, сколько от этого странного, непривычного внимания со стороны мужчины. Снейп сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между нами. Он осторожно, но уверенно перехватил мою руку с зажатым в ней конвертом, заставляя опустить её, а затем приподнял моё лицо за подбородок. Внимательно вглядываясь в мои глаза, он неожиданно приложил тыльную сторону ладони к моему лбу. — «Немного»? Поттер, да у вас жар, — нахмурился он. — Как вы вообще на ногах держитесь и умудрились сюда дойти? — Я… — выдавил я, совершенно дезориентированный его близостью и этой внезапной заботой, но он снова перебил меня, не дав вставить ни слова: — Заходите внутрь и не стойте на пороге. Даже если бы я захотел отказаться, сделать это было бы попросту невозможно: Снейп аккуратно, но настойчиво потянул меня за локоть внутрь прихожей и запер за моей спиной дверь. — Ещё раз посмотрите на меня, — велел он. Не дав мне и секунды, чтобы прийти в себя, он бережно обхватил мою голову ладонями. Его взгляд внимательно, сканирующе прошёлся по каждой черте моего лица. — У вас кружится голова? — спросил он. — Есть немного, — тихо признался я, понимая, что глупо сейчас строить из себя героя. — Болит? Я лишь молча кивнул. На самом деле я уже едва держался на ногах. Каждый шаг по дороге сюда давался мне с колоссальным трудом, но я упорно, упрямо шёл к Снейпу. С меня сошло уже семь потов, а всё тело ныло и ломило так, будто я в одиночку тащил на себе огромный мешок с кирпичами. Снейп наконец убрал прохладные ладони, но не отпустил меня полностью. Он перехватил мою руку чуть выше запястья и прижал пальцы к пульсу, одновременно сверяясь со своими наручными часами. Его губы едва заметно шевелились, пока он сосредоточенно отсчитывал удары про себя. — Поттер, у вас сердце сейчас выпрыгнет, — подытожил он, подняв на меня глаза. — Учащённое сердцебиение. «Ну конечно оно у меня будет стучать, потому что я дрожу как кленовый лист, стоит тебе со мной заговорить» — Это, скорее всего, из-за того, что я к вам очень спешил, — частично соврал я, надеясь списать бешеный стук сердца на быструю ходьбу. — Вы хотя бы поели перед тем, как идти сюда? — строго спросил он. — Да я не хотел есть, пра… Договорить мне не дал его тяжёлый, полный искренней усталости вздох. — Вы абсолютно безалаберно относитесь к собственному здоровью, Поттер. Это просто несерьёзно, — в его интонации сквозило скорее то мягкое, ворчливое недовольство, с каким обычно отчитывают упрямого, неразумного ребёнка. Развернувшись, Снейп направился куда-то вглубь квартиры и, даже не оборачиваясь, бросил через плечо: — Идите за мной. Я остался стоять на месте, словно меня пригвоздили к полу. Всё происходящее решительно не укладывалось в голове. Что это вообще за сцена? Где привычные крики? Куда делись ядовитые комментарии и его фирменная холодная усмешка? В самом лучшем случае я ожидал шквал справедливых упрёков, а в худшем — мгновенный удар за мою прошлую наглость. Но никак не заботливое прикосновение прохладных ладоней, подсчёт пульса и уж тем более не ворчливое беспокойство. Поведение учителя напрочь выбивало почву из-под ног, полностью дезориентируя, и я просто застыл посреди прихожей, не зная, как реагировать на этого совершенно нового, незнакомого мне Снейпа. — Поттер, вы там застряли? — раздался его голос из соседней комнаты. Я встрепенулся, поспешно снял обувь, позабыв о тапочках, и скинул рюкзак прямо на пол, а несчастный конверт с деньгами торопливо сунул в него. Ладно, сейчас явно не лучший момент — найду более подходящий повод и тогда поговорим. Стараясь двигаться как можно тише, я прошёл вглубь квартиры вслед за учителем и обнаружил его на кухне. Снейп стоял у плиты и сосредоточенно что-то помешивал в небольшой кастрюле. — Будьте добры, помойте руки, — произнёс он тоном, который не оставлял ни единого шанса на возражения. И я, сам до конца не веря, что так беспрекословно подчиняюсь каждому его слову, поплёлся в ванную комнату. Когда я включил кран, ледяная, почти обжигающая прохладой вода, побежавшая по моим пальцам, показалась настоящим спасением. Это было просто идеальное ощущение. Я зачерпнул полную пригоршню и несколько раз с наслаждением провёл мокрыми ладонями по лицу и шее, пытаясь остудить кожу, которая буквально горела и полыхала от подскочившей температуры. На секунду в голове даже немного прояснилось, хотя в зеркало на себя мне было откровенно жутко смотреть — бледный, с воспалённым румянцем на щеках и абсолютно потерянным взглядом. — Садитесь, — коротко сказал он, кивнув на столик, когда я вернулся назад. Я послушно опустился на стул. Аппетитный, тёплый аромат становился всё сильнее, заполняя собой всю уютную кухню. Снейп потянулся к стоящей рядом глубокой миске и принялся аккуратно перекладывать туда содержимое. Наконец повернулся ко мне, неся в руках наполненную посуду, и поставил её прямо передо мной. Овсянка. Самая обычная, исходящая паром овсяная каша, на которую я уставился с таким благоговением, словно передо мной только что выставили какое-то изысканное, совершенно невероятное ресторанное блюдо. Я моргнул, переводя взгляд то на дымящуюся миску, то на мужчину. В голове настойчиво крутилась одна и та же мысль: я точно нахожусь в каком-то странном сне. И, к моему удивлению, это определенно был не кошмар. — Сэр, вам вовсе не обязательно… — неловко начал я. — Проявите благоразумие хотя бы в этот раз. Послушайте меня и сделайте то, о чём я вас прошу, — произнёс Снейп твёрдо и вновь повернулся к плите. «Да что, чёрт возьми, здесь вообще происходит?!» — в очередной раз панически пронеслось у меня в голове. А в следующую секунду в его руках материализовалась большая кружка — судя по аромату, с горячим чаем — и знакомая стеклянная ёмкость. Это была сахарница. Я моментально узнал её: когда-то давно мне уже доводилось отсыпать из неё сахар, чтобы хоть как-то заглушить вкус его невыносимо горького кофе. Руки мои нервно мяли ткань брюк под столом. Я слишком долго не решался даже прикоснуться к ложке, будто она была каким-то опасным, запретным предметом. И, конечно же, моя затянувшаяся нерешительность не ускользнула от него. — Поттер, уверяю вас, мышьяк остался ровно в той же граммовке, что и был до вашего прихода, — с сухой, едва уловимой иронией заметил он. Но на его строгом лице при этом не дрогнуло ни тени улыбки. — Ешьте уже. Как назло, Снейп опустился на стул прямо напротив меня, держа в руках собственную кружку. Теперь отпираться или спорить было абсолютно бессмысленно — любой мой дальнейший протест выглядел бы как глупая детская истерика. Сглотнув вязкую слюну, я взял ложку, подцепил немного каши и осторожно отправил в рот. — Вкусно, — выдавил я, когда прожевал. И это было правдой: я вообще не любил каши, но эта оказалась на удивление съедобной. Такую делают обычно мамы для своих детей перед их походом в школу. — Польщён. Но вам не обязательно разбрасываться комплиментами. По крайней мере мне. Мы сидели в настороженной, почти звенящей тишине. Я послушно ел кашу, время от времени делая небольшие глотки из кружки, а Снейп всё это время не сводил с меня внимательных омутов. Под этим наблюдением я чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Однако это молчание длилось недолго. — У вас есть кто-то, кто мог бы прийти за вами и забрать? — вдруг спросил он. — Я просто не хочу отпускать вас одного домой в таком состоянии. Мало ли что с вами случится по дороге. От неожиданности и накатившей неловкости я даже немного подавился кашей, судорожно сглотнув. — Сириус. Мой начальник. Он мог бы, наверное… но он сейчас на работе. Вряд ли у него получится освободиться. На его лбу снова пролегла та самая складка между бровями. — А родители? Или, например, родственники? — прозвучал от него следующий, совершенно логичный, но для меня чертовски неприятный вопрос. Я усмехнулся. Но не весело, а нервно, больше как защитная реакция. — У меня их нет… Ни тех, ни тех. Я заранее приготовился к жалости или кривым словам, но Снейп вдруг отвел взгляд. Перестал разглядывать меня и уставился в стол, будто что-то тяжелое прокручивал в голове. Странное дело: казалось, что мои слова его задели. Не вызвали привычного холодного равнодушия, а именно расстроили. — Я вас отведу домой, — сказал он коротко, решив не копаться в факте моего сиротства, и я был ему за это благодарен. Он поднялся из-за стола. — Пока доедайте, я переоденусь. — Мистер Снейп, вам не нужно этого делать. Я дойду до кафе, — попытался я возразить. Ещё не хватало, чтобы меня вели домой как маленького ребенка. Он уставился на меня так, будто я только что сморозил чушь. — Причём тут кафе? Я собираюсь проводить вас к дому. Вы вздумали в таком состоянии работать? Я неловко почесал затылок. Пришлось признаваться. — Так ведь… я живу там. Кафе — это мой дом. В этот момент с ним произошло что-то редкое. Его челюсть будто встретилась с полом, а глаза — расширились от услышанного, полные неприкрытого изумления. — Вы серьёзно?.. — спросил он, словно хотел убедиться, что ослышался. — Да… — тихо подтвердил я. Снова повисла та самая гнетущая тишина. Она была настолько плотной, что её можно было резать ножом или черпать ложкой, как мою овсянку. Снейп вернулся за стол, сел напротив и переплёл пальцы, положив руки на столешницу. — Не сочтите за наглость, Поттер, но в каких условиях вы живёте в этом кафе? Если там вообще можно как-то жить. Я кашлянул в кулак, чтобы выиграть секунду, и провёл ладонью по глазам — они как назло начали слезиться. — У меня там есть комната. Точнее… каморка. Но для меня это комната, — выдавил я. — И давно вы так живёте? — Почти пять лет, — я нахмурился, считая в уме — потом уверенно кивнул. — Да, пять лет. Чем больше я говорил о своих условиях, тем круглее становились его глаза. Мне всегда казалось, что Снейп — это человек, который повидал в этой жизни абсолютно всё и которого уже вообще невозможно ничем удивить. Но, по всей видимости, сегодня мне это удалось. На самом деле я уже давно привык к этой комнате и чувствовал себя вполне комфортно. Да, места было в обрез — особо не развернешься, и однажды миссис Уизли, разузнав о моих спартанских условиях, настойчиво предложила мне переехать к ним в квартиру. Но я, конечно, тактично отказался. Несмотря на то, что их старшие сыновья уже съехали и жили отдельно, у Уизли было критически мало места, слишком много шума и куча народу, где каждый постоянно у всех на виду. Да и от постоянного внимания Джинни я тоже уставал. А там я наконец-то принадлежал сам себе. У меня был собственный, скрытый от чужих глаз уголок, где можно было просто закрыть дверь и точно знать, что тебя никто не потревожит и ничего от тебя не потребует. Такую роскошь, как личное пространство, начинаешь ценить в разы сильнее, особенно после долгих лет в приюте. Там ведь как? Там у тебя нет ничего своего. За каждую личную вещь, за каждый спокойный метр и за право побыть в тишине приходилось буквально воевать — цепляться зубами, отстаивать и не отпускать. А там мне наконец-то не нужно было ни от кого защищаться. — И что, вашему начальнику это кажется нормальным? Что его подопечный живёт в комнатушке метр на метр, в окружении крыс и тараканов, — его тон впервые за сегодня отозвался пренебрежением, но не в мой адрес, а явно в сторону Сириуса. Я поспешил вмешаться, голос сорвался на горячность: — Вы что! Сириус мне жизнь спас! Я был обычным оборванцем из приюта, который больше не мог терпеть вечные издевательства. Он подобрал меня, дал работу, выделил место для ночлега. И никаких крыс или тараканов там в помине нет! Конечно, он изначально хотел поселить меня прямо у себя дома, но я сам не собирался нагло злоупотреблять его добротой. Ночью я там что-то типо охраны, так что я вполне… Мою пламенную тираду бесцеремонно оборвал внезапный, нестерпимый зуд в носу. Я едва успел отвернуться и громко чихнул в собственное предплечье. Не успел я даже открыть глаза, как передо мной тут же возник чистый белый носовой платок, протянутый Снейпом. Я растерянно взял его, коротко кивнув в знак благодарности. — Извините, — пробормотал я, утыкаясь в ткань. — Я хотел сказать, что вполне нормально себя чувствую, живя там. — «Нормально чувствуете»? — Снейп скептически выгнул бровь. — Не делайте вид, будто не поняли, о чём я, — устало вздохнул я, чувствуя, как от этого чиха голова закружилась ещё сильнее. — Мои условия проживания в кафе меня полностью устраивают. — Я вас понял, — коротко сказал он, и только. После небольшой паузы кивнул на тарелку: — Доедайте. Если захотите добавки — скажите. С этими словами Снейп поднялся и ушел в спальню, оставив меня один на один с моей кашей и своими мыслями. Поборов наконец-то завтрак и опустошив кружку чая почти залпом, я поднялся и аккуратно отнёс посуду к раковине. Помыл тарелку с чашкой, тщательно вытер полотенцем, но так и не понял, куда Снейп складывает чистую посуду. В итоге я просто поставил всё обратно на стол. Вздохнув, я присел на краешек дивана в гостиной, скрестив руки на коленях, и стал ждать. Уйти, конечно, можно было прямо сейчас — вещи со мной, дверь рядом, — но это показалось бы невежливым. Я и так наговорил ему лишнего за эти дни, усугублять ситуацию бегством не хотелось. Вдруг слева щёлкнул замок, приоткрылась дверь, и оттуда вышел учитель с какими-то аккуратно сложенными вещами в руках. — Доели? — спросил он без лишних предисловий, укладывая их на подлокотник дивана. — Да, сэр, спасибо вам большое. Посуду я за собой помыл, только не понял, куда её ставить. — Ничего страшного. Разберёмся, — Снейп, не смотря на меня, добавил: — Мистер Поттер, посидите здесь. Я кое-кого позову. И снова, не дав мне возможности задать ни единого вопроса, он стремительно вышел из гостиной. Вернулся он довольно скоро — и не один. С ним вместе вошла приятная на вид женщина. Она была намного ниже Снейпа ростом, лёгкая седина уже тронула её волосы, но это нисколько не портило — скорее придавало какой-то благородности. Когда она улыбнулась, на лице у глаз и вокруг губ собрались мелкие морщинки, и мне показалось, что это та самая улыбка, которой сразу доверяешь. Хотя… я порой ошибался в людях. Взять хотя бы Снейпа. — Боюсь, что с моими весьма скромными познаниями в медицине я могу лишь усугубить состояние человека, — начал учитель в своей привычной манере. — Это миссис Помфри. Моя соседка и, не побоюсь этого слова, мастер на все руки в искусстве врачевания. — Ой, да брось, Северус. Льстец ещё тот, — махнула она рукой, второй придерживая небольшую сумку. — Говорю честно и без прикрас, — сухо отозвался он. — А это Гарри, мой племянник и на сегодняшний день ваш пациент. Предположительно — простуда, но вам виднее. «Что за чёрт?! Племянник?! Гарри?!» — буквально взвыло у меня внутри. Да он за всё время ни разу меня так не назвал, а если и называл, то полным именем, когда представлял кому-то! А тут я ещё и каким-то боком внезапно заделался его близким родственником. От шока и растерянности я резко подскочил с дивана, запоздало посчитав, что сидеть в присутствии гостя как-то не очень вежливо. Я неловко кивнул ей в знак приветствия, но женщина лишь легонько, успокаивающе отмахнулась: — Сидите, сидите, молодой человек, — она снова тепло, по-доброму улыбнулась мне. И я, словно загипнотизированный этим мягким тоном, послушно опустился обратно на место. Она же устроилась почти напротив меня, аккуратно присаживаясь на стул, который Снейп заранее и учтиво для неё подвинул. — Ну что, рассказывайте, Гарри. Как себя чувствуете? — мягко спросила она. — Эм… — я запнулся, чувствуя себя до ужаса неловко. Инстинктивно я поискал глазами поддержку у Снейпа, но его уже не было. Он будто растворился в воздухе, бесшумно оставив нас двоих наедине. Я шумно выдохнул, стараясь унять внутреннюю панику и взять себя в руки: — Да… температура подскочила сегодня, — наконец выдавил я. Я принялся послушно перечислять ей все свои симптомы, перебирая при этом пальцы так нервно, что, казалось, ещё немного — и из них получится сплести какой-нибудь сложный узор вроде макраме. Я уже и не помнил, когда в последний раз обращался к врачам. То ли мне до этого как-то везло, то ли я просто упорно не хотел ничего замечать, но мне всегда казалось, что я абсолютно здоров. Ну, не прямо сейчас, конечно, а в целом. Серьёзными недугами я никогда не страдал, а с обычной простудой справлялся таблетками, которые мне время от времени давал Сириус. Но глупо было бы скрывать, что в какой-то степени я банально боялся их. Я даже не мог внятно сформулировать причину, по которой во мне поселился этот страх. Может, в далёком прошлом произошло что-то неприятное, что моя память давно стёрла, а подсознание — нет. Хотя, надо признать, сидевшая передо мной миссис Помфри выглядела очень доброй и совершенно не внушала ужаса. Она действовала деловито и уверенно. Сначала она сунула мне под мышку градусник, затем измерила давление, осветила горло маленьким фонариком и даже послушала сердце, прижимая к моей груди холодный металлический круг стетоскопа. Я стоял перед ней полуголый и только радовался, что в этот момент Снейпа рядом не было. Одного его взгляда хватило бы, чтобы я сгорел со стыда. — Да, Гарри, у тебя простуда, но с осложнениями, — наконец произнесла она. Заметив, как я моментально изменился в лице, она поспешила успокоить: — Но ты не волнуйся. Всё это вполне поправимо. Мы же, в конце концов, не в пятнадцатом веке живём, когда от обычного гриппа умирали целыми семьями, так ведь? «Чёрт побери, это звучит вообще ни разу не успокаивающе, леди» — уныло промелькнуло у меня в голове. Отрезанный от реальности исторический экскурс оптимизма не внушал. — Эм… ну да… — кое-как выдавил я. Она вновь потянулась к своей сумке и достала из неё аккуратный, по-деловому строгий блокнот — в твёрдой обложке, почти такой же, каким обычно пользовался Снейп. Плотные страницы сухо хрустнули, когда она быстрым жестом раскрыла его где-то посередине и, достав карандаш, принялась что-то сосредоточенно записывать. — Северус, подойди, пожалуйста, — позвала она, даже не поднимая глаз от бумаги и продолжая быстро выводить строчки. Я весь мгновенно напрягся, потому что в этот момент до меня с ужасом дошло: сижу-то я с абсолютно голым торсом! Накатившая неловкость заставила действовать глупо и суетливо — я спешно скрестил руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться, словно застуканный врасплох подросток. Со стороны это выглядело, наверное, ещё глупее и только сильнее привлекало внимание, но деваться было уже некуда. В ту же секунду из двери слева в гостиную вошёл Снейп. Его глаза сразу же скользнули по мне, на мгновение задержались, оценивая обстановку, и в итоге предсказуемо остановились на моей неловкой, зажатой позе. По коже тут же пробежал ощутимый холодок. Чтобы не провалиться сквозь землю под этим прицельным осмотром, я поспешил отвернуться и уставился в блокнот миссис Помфри, делая вид, что меня до безумия интересует, как её грифель уверенно выводит строку за строкой. — Я здесь, — коротко отозвался Снейп. Он подошёл ближе и сел рядом на диван. Между нами оставалась приличная дистанция, но я отчётливо чувствовал тепло, исходящее от его тела. — Я сейчас запишу несколько препаратов, которые нужно будет купить, — проговорила миссис Помфри. — Надеюсь, в аптеке они найдутся. Но кое-что у меня есть, я поделюсь, — она подняла глаза и посмотрела на учителя, строго и заботливо одновременно. — Постельный режим, обильное питьё, чаще проветривай помещение и если хоть что-то ухудшится — ты знаешь, где меня искать. С этими словами она вырвала листок и протянула его ему. Я уставился на них с лёгким ошарашенным видом. — Да, разумеется, миссис Помфри. Огромное вам спасибо. Вы не раз меня спасали, — произнёс Снейп так искренне, по-доброму, что я едва не уронил челюсть. Ну прям как к той самой незнакомке. — Ох, Северус, — мягко отмахнулась она и, совершенно непринуждённо, положила ладонь на его колено, слегка поглаживая. Улыбнулась, затем повернулась ко мне: — Выздоравливай, Гарри. — С-спасибо… спасибо вам, миссис Помфри, — пробормотал я, всё ещё в лёгком ступоре. — Я провожу вас, — кивнул Снейп и поднялся вместе с женщиной. Они вышли в коридор, обменявшись парой тихих фраз. Пока его не было, я быстро натянул на себя водолазку, и буквально через мгновение зашел он. — Мистер Поттер, сейчас я схожу в аптеку и возьму всё необходимое. Благо кое-чем миссис Помфри уже поделилась, но этого недостаточно, — он говорил так, будто решал судьбу пациента в операционной. Затем кивнул в сторону аккуратно сложенной стопки вещей на диване. — Там я нашёл для вас одежду. Возможно, великовата, но для дома сгодится. — Сэр! — не выдержал я, резко перебив его поток слов. — Что… что вообще происходит? Он медленно поднял голову, прямо встречаясь со мной. Одно лишь это движение дало понять: Снейп никуда не делся, он по-прежнему здесь. Просто сейчас в нём происходило что-то, чего я не мог понять. — Поттер, вы правда вообразили, что я отпущу вас в таком состоянии обратно в вашу каморку? — он скривился, словно от боли. — На моей совести и без того хватает грехов, я далёк от святости, но уж совсем лишённым сострадания вы меня, надеюсь, не считаете. К тому же, как я понял, рядом с вами сейчас попросту некому быть. — Но… Сириус… — начал я, но он сразу перебил. — Ваш Сириус даже приехать за вами не может, когда вы еле держитесь на ногах. — Но он… он раньше справлялся! Он меня лечил, — попытался я оправдать своего начальника, хотя понимал: слова мои звучат слабо. На самом деле я и сам помнил, как тяжело было тогда Сириусу — разрываться между залом кафе и мной, лежащим с температурой. Поэтому я и скрывал болезнь. — Замечательно, что он вас когда-то лечил, раз уж вы всё ещё живы, — холодно парировал Снейп. — Но факты, мистер Поттер, вещь упрямая, — его брови слегка приподнялись. — Ну так что? Потупив глаза куда-то в пол, я с трудом, словно через силу, согласился на это странное предложение. — Хорошо… — неловко пробормотал я, сдаваясь. — Но вам не кажется это странным? Я же даже вам не родственник. — Странно — это жить в коробке, в которой, я больше чем уверен, даже окон нет, — выдвинул свой аргумент и указал рукой на вещи. — Переодевайтесь, устраивайтесь поудобнее, думая только о том, как поскорее выздороветь. Где кухня и туалет вам известно. Он направился в соседнюю комнату, которая, как я догадываюсь, служила ему спальней. Я ещё долго сидел неподвижно, не решаясь сменить одежду. Сама мысль раздеваться в квартире у собственного учителя казалась мне дикой. Я внезапно вспомнил кое-что и, поколебавшись, поднялся. В коридоре, в глубине кармана, всё ещё лежали те самые банкноты. Я вытащил их и, вернувшись к двери спальни, постучал. — Да? — Снейп открыл дверь и выглянул. — Вот, — я шагнул вперед и протянул ему сложенные купюры. — Не тратьте на меня свои средства. Пожалуйста, возьмите. Он опустил глаза на мою ладонь, окинул деньги равнодушным, почти презрительным видом и насупился еще сильнее. Снейп даже не шевельнулся, чтобы забрать их, просто стоял в проеме, вынуждая меня так и держать руку на весу. — Это не пансионат, — холодно сказал он, наконец посмотрев мне прямо в лицо. — Вам не нужно оплачивать проживание. — Сэр, я вас прошу, — я сделал еще одну попытку и чуть продвинул руку вперед, надеясь, что он все-таки заберет их. — Мне и так неловко, что я остаюсь у вас. Не хочу сидеть у вас на шее. Вы и так слишком многое для меня делаете. Я действительно считал, что поступаю правильно. В моих словах было желание показать, что я не принимаю всё как должное и ценю его помощь. Но, похоже, я крупно просчитался и задел его гордость. Снейп молчал, челюсть у него заметно напряглась, а глаза опасно сузились — так смотрят на человека, который сморозил глупость, но из вежливости сдерживают резкий ответ. — Поттер, вы решили оскорбить меня во второй раз? — почти прошипел он. — Нет, нет, что вы! Я вовсе не… — Вот и прекрасно, — отрезал он. — А теперь ступайте в гостиную, садитесь на диван. Хотите — прилягте. И не мешайте мне одеваться. Он захлопнул дверь прямо перед моим носом. Я остался стоять посреди комнаты с деньгами в руках и думал только одно: «Очень… очень странный человек»