В палитре тумана

— Ну здравствуйте, мистер Поттер. Произнес он своим знакомым, низким голосом. Я в первую секунду даже не поверил собственным глазам. Мне искренне показалось, что я сейчас вижу перед собой не настоящего Снейпа, а очередную дурацкую галлюцинацию из-за того, что я слишком долго возился в мастерской и надышался краски. Он стоял почти смирно, как всегда гордо и безупречно ровно держа спину, и выжидающе смотрел на меня сверху вниз. Одет он был, как и всегда, со вкусом и иголочки: строгие темные брюки и почти приталенная рубашка такого же цвета, пара верхних пуговиц которой были небрежно расстегнуты, а рукава были закатаны до локтя. После того, как я наконец-то окончательно осознал, кто я такой на самом деле и что именно я к нему чувствую, сейчас я особенно остро понимал, насколько притягательно он выглядел в этом образе. Притягательно и в то же время до безумия страшно. Но я был абсолютно не готов к этой встрече, тем более здесь и сейчас. И на моей физиономии наверняка всё было написано крупными буквами, чтобы этого не заметить. Внутри меня в этот момент поднялась волна дикого, неконтролируемого ужаса. Я почувствовал себя испуганным зверьком, которого внезапно загнали в угол и заперли в тесной клетке, лишив всякого шанса на спасение. На автомате я начал поспешно пятиться назад, пытаясь увеличить расстояние между нами, но в итоге с глухим стуком врезался спиной в полку стеллажа. Заметив мой перепуганный вид и то, как меня буквально затрясло от страха, Снейп не сделал ни одного шага навстречу. Вместо этого он мирно и очень медленно поднял ладони вверх, показывая, что не собирается нападать. В одной из его рук блеснул ключ. — Мистер Поттер, спокойно, — неторопливо, с расстановкой проговорил он, стараясь сделать свой голос как можно более ровным и не угрожающим. Он аккуратно сделал шаг в сторону и положил ключ на небольшой столик, стоявший подле него. — Вот ключ от двери. Вы можете забрать его и выйти отсюда в любой момент, как только захотите. Я вас здесь силой не держу, но всё же настаиваю на том, чтобы мы наконец поговорили и прекратили эту глупую игру в прятки. Нам нужно всё обсудить. На самом деле этот несчастный ключ на столе сейчас буквально манил к себе, и я до дрожи хотел прямо сейчас подойти, схватить его и броситься наутек. В голове царил полный хаос, и я банально не представлял, как и какими словами с ним это обсуждать. Ну что я ему скажу? Как вообще адекватно объяснить тот безумный порыв у него дома? Не выдам же я ему с порога: «Знаете, сэр, вы мне просто нравитесь, вот я вас и поцеловал». Это же бред. Может, он в итоге и поверит в такую нелепую правду, но тут же назовет меня психически больным и скажет, что мне нужно срочно лечиться. И что самое смешное — в этот момент я уже был искренне согласен на любой вердикт с его стороны, лишь бы прямо сейчас избежать этого невыносимого разговора. Я растерянно посмотрел сперва на ключ, лежащий на поверхности столика, а затем перевел затравленный взгляд на самого Снейпа. Я всё еще продолжал стоять на одном месте, вжавшись спиной в стеллаж и совершенно не понимая, как мне поступить дальше. Мое тело отказывалось подчиняться, застыв в глупом оцепенении. И Снейп, скорее всего, ошибочно считал эту мою скованность и нерешительность как молчаливое согласие остаться и всё наконец обсудить. — Вот и отлично, — негромко сказал учитель. Он сделал в мою сторону пару размеренных шагов, отчего я внутренне напрягся еще сильнее, буквально каменея всем телом. Когда расстояние между нами заметно сократилось, Снейп слегка склонил голову набок и принялся внимательно, изучающе меня сканировать. Под этим тяжелым, проницательным вниманием у меня внутри всё переворачивалось; хотелось просто сжаться в комок, зажмуриться и попросить его наконец перестать так делать. Кое-как я всё же взял себя в руки, сцепил зубы и замер в ожидании того, что он скажет дальше. — Расслабьтесь, мистер Поттер, — спокойно произнес он. — Вы так сжались, будто я прямо сейчас собираюсь вас бить. — А вы не будете? — впервые за всё время я наконец подал голос, но он предательски дрогнул и прозвучал совсем тихо, выдавая мой страх. Брови Снейпа приподнялись, а на лице отразилось неподдельное изумление. — Ну, вообще-то в моих планах ничего подобного не было. Я всегда считал, что любые вопросы нужно решать исключительно словесно, а не с помощью кулаков. Да и, впрочем, за что же вас сейчас бить? — Ну я ведь… — я осекся на полуслове, судорожно сглотнул вязкую слюну и, пересилив себя, глухо продолжил: — Я позволил себе лишнее. Там. У вас дома. — Например? — с явным непониманием спросил он, слегка прищурившись. Я растерянно уставился на него. Он что, серьезно сейчас не понимает, о чем речь? Или, может, у меня тогда действительно начался бред на фоне дикой температуры, я просто напридумывал себе лишнего, и на самом деле между нами ничего не было?.. Нет, я слишком хорошо помнил мягкость и шероховатость его губы. — Вы же прекрасно понимаете, о чем я говорю, сэр. Прошу, не заставляйте меня озвучивать это вслух. Я же тогда вообще со стыда на месте сгорю, — начал торопливо, путано шептать я. Стало так неловко, что я привычно попытался спрятать лицо, уткнувшись в пол и лихорадочно вытирая внезапно вспотевшие ладони об штанину. Но Снейп неожиданно сделал последний шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Его длинные пальцы уверенно, но очень аккуратно обхватили мой подбородок и плавно потянули вверх, лишая малейшей возможности отвернуться. — Ваша макушка и впрямь красивая, но я бы всё же предпочел, чтобы мы разговаривали с глазу на глаз, — негромко пояснил он, фиксируя мое лицо напротив своего. Злополучный ключ на столе был мгновенно забыт. В тот роковой день он так же стоял близко, и меня к нему потянуло как магнитом. При этом учитель почему-то не убирал руку, подозрительно долго задерживая ладонь и совсем невесомо проходясь подушечкой большого пальца по моей коже. Я судорожно сглотнул, отчетливо ощущая, как по телу прошла крупная дрожь от этого неожиданного контакта. В этот момент я, наверное, был похож на испуганного зайчонка, который замер перед хищником и не смел ни возразить, ни дернуться, чтобы убрать чужую ладонь от своего лица. Да я и не хотел этого делать. Черт возьми, мне это нравилось. Снейп какое-то время просто молчал, пристально изучая мое лицо. В этой звенящей тишине мне даже на долю секунды показалось, что его внимание слегка сместилось вниз, задержавшись на моих губах, но он почти сразу же вернулся к моим глазам. Наверное, у меня снова разыгралось воображение на нервной почве. Просто показалось, и ничего больше. — Я хочу, чтобы вы уяснили для себя одну простую вещь и наконец перестали от меня шарахаться при каждой встрече, — заговорил он ровным, размеренным тоном. Учитель наконец опустил руку, разорвав этот странный, будоражащий контакт, и привычно запрятал ладони за спину, возвращая себе прежний закрытый вид. — Я не считаю, что вы совершили какой-то страшный или непростительный поступок. Вы просто запутались. Вы еще совсем юный молодой человек, многого не понимаете в жизни и, как любой нормальный человек, совершаете ошибки. В вашем возрасте это совершенно естественно. К тому же не забывайте, что вы тогда только-только перенесли болезнь. Из-за высокой температуры у вас в голове всё перемешалось, реальность перепуталась с бредом, и именно это болезненное состояние заставило вас поступить настолько опрометчиво. Меня в этот момент куда больше удивил даже не сам смысл его слов, а то, каким именно тоном всё это было произнесено. Он со мной в жизни так не разговаривал: удивительно спокойно, как-то даже непривычно мягко, аккуратно выделяя каждое слово интонацией, словно боялся меня напугать. Это слишком сильно разнилось с нашими предыдущими встречами в мастерской, когда в его голосе я слышал исключительно ледяной холод да глухое равнодушие. Снейп сейчас напоминал терпеливого учителя младших классов, который пытается маленькому ребенку на пальцах объяснить базовые вещи — что такое хорошо, а что такое плохо. И ведь как странно: я так долго и упорно добивался того, чтобы со мной наконец начали разговаривать на равных, а не как с человеком, который вечно мозолит глаза. И вот теперь, когда я каким-то чудом всё-таки получил желаемое, вместо триумфа я ощущал лишь досаду. Внутри крепло отчетливое, горькое чувство, что со мной разговаривают просто как с человеком недалекого ума. — Не нужно разговаривать со мной как с маленьким ребенком или как с душевнобольным, — попросил я, насупившись. А как еще я должен был трактовать подобное поведение? Со стороны это выглядело так, будто он сознательно делает скидку на мою глупость и общается со мной как с умалишенным, которому требуется особое отношение. — Будь вы ментально взрослым и зрелым человеком, мистер Поттер, вы бы не совершали тот нелепый побег из моей квартиры ранним утром и не пытались судорожно скрыться от меня под предлогом вечной занятости на работе, — моментально парировал он. Его тон тут же стал заметно серьезнее, в нем прорезались знакомые строгие нотки, но это всё равно было далеко от той привычной брони, которую я натыкался все те месяцы, что мы были знакомы. Я благоразумно промолчал, потому что крыть мне было абсолютно нечем — в этой ситуации он был прав. Но поделать с собой в тот момент я действительно ничего не мог; паника просто отключила мне мозг. Да и, честно говоря, будь у меня такая возможность, я бы и прямо сейчас попытался как-нибудь незаметно испариться или сбежать, просто Снейп предусмотрительно отрезал мне путь к отступлению, а в этой тесной каморке не было даже захудалого окна, в которое можно было бы вылезти. Приходилось стоять и слушать. — Я всё это вам говорю исключительно к тому, чтобы вы наконец поняли: ваш опрометчивый поступок не должен и не будет никак влиять на наши дальнейшие занятия. Вы ошибочно вбили себе в голову бог весть какие глупости, запаниковали и решили поставить жирный крест на собственной учебе. Это в высшей степени неразумно. У вас есть неоспоримый талант, и я настоятельно не советую вам губить его из-за этого стыда, — на этих словах уголки его губ едва заметно дернулись вверх, и он слегка, почти понимающе усмехнулся, окончательно меня этим обезоружив. — Боже, вы только что сейчас серьезно назвали меня талантливым? — абсолютно не веря в реальность происходящего, на одном ошарашенном выдохе выдавил я. Но уже в следующую секунду до меня дошел весь абсурд ситуации; я нахмурился и торопливо добавил: — Слушайте, сэр… может, я вас тогда в квартире всё-таки заразил, и у вас теперь тоже начался бред на фоне лихорадки? Мне как-то совсем не верится, что вы могли сказать такое, будучи в абсолютно здравом уме. Вместо ожидаемой бури Снейп вдруг коротко, утробно рассмеялся. Звук получился низким и на удивление искренним, хотя раньше за подобные слова в его адрес я бы гарантированно получил сокрушительную порцию язвительных реплик и был бы с позором выставлен за дверь. «Он умеет смеяться? — пронеслось в моей голове, пока я завороженно наблюдал за переменой в его лице. — С ума сойти. Сегодня прямо какой-то день открытий» — Поверьте, мистер Поттер, я совершенно нормально себя чувствую и нахожусь в абсолютно здравом уме, — уже гораздо спокойнее ответил он. — Если бы вы соизволили дать мне возможность увидеться с вами раньше, вы бы услышали эти слова еще на прошлой неделе. Мы бы спокойно обсудили ситуацию и сразу расставили все точки над «и». Но вы внезапно оказались на редкость неуловимым. Нашу коммуникацию сильно усложняло то, что вы фактически живете прямо в кафе, на своей работе, и по сути вам даже незачем куда-то из него выходить. У вас там всё под рукой. Именно поэтому мне в итоге и пришлось прибегнуть к этому… импровизированному плану, чтобы хоть как-то выловить вас на нейтральной территории. — Но зачем? — всё же решился я наконец озвучить самый главный вопрос, который мучил меня еще с того самого дня, как я свалился с болезнью. Зачем такому человеку, как Снейп, вообще возиться со мной? Зачем было лечить меня, оставлять в своей квартире, потом буквально охотиться за мной по всему городу, придумывать сложные планы, чтобы выловить в каморке, да еще и так искренне переживать, чтобы я не бросал учебу из-за глупого инцидента? Что вообще скрывалось за всем этим поразительным упорством? Какие реальные мотивы заставляли его тратить на меня свое время и силы? Но прямого и честного ответа я в итоге так и не дождался. Снейп какое-то время просто молча изучал мое лицо, явно взвешивая в голове какие-то свои скрытые мысли и решая, стоит ли открывать карты. В конце концов он, словно отбрасывая лишние сомнения, твердо произнес: — Это сейчас не имеет абсолютно никакого значения, мистер Поттер. Куда важнее то, чтобы мы с вами наконец-то пришли к миру и взаимопониманию, не так ли? С этими словами он спокойно протянул ладонь, предлагая закрепить этот уговор рукопожатием. — Ну так что? Мы продолжаем наше сотрудничество? Я растерянно опустил глаза на его открытую ладонь, затем перевел их на абсолютно непроницаемое лицо учителя. В этой ситуации у меня просто не оставалось другого выбора, кроме как протянуть руку в ответ и коротко, немного вымученно улыбнуться. — Конечно, — тихо произнес я, скрепляя наше соглашение. В ту же секунду, как наши ладони соприкоснулись, я ощутил приятное тепло, от которого по спине мгновенно пробежала ещё одна дрожь. Кое-как мне всё же удалось взять себя в руки и умело скрыть эту реакцию, сохранив внешнее спокойствие. То, что мы наконец пришли к этому долгожданному перемирию, вовсе не означало, что мои чувства к нему куда-то испарились. Скорее наоборот. И теперь, когда мы официально решили возобновить занятия, я заведомо понимал, на какую муку себя обрекаю — находиться рядом с ним будет невыносимо трудно. Мне и прямо сейчас было чертовски нелегко: Снейп стоял слишком близко, я держал его за руку, и от одного этого простого жеста уже перехватывало дыхание. Внутри против воли вспыхнуло безумное, отчаянное желание. Мне до боли хотелось, чтобы его пальцы снова коснулись моего подбородка, затем плавно переместились к шее и зарылись в волосы, мягко поглаживая по затылку. Эти запретные мысли одновременно будоражили и пугали, но возвращаться в реальность было еще тяжелее. Я слишком отчетливо понимал, что ничего подобного никогда не случится. Это нереально, глупо и абсолютно несбыточно. Максимум, на который я вообще мог рассчитывать в своей жизни — это вот такое мимолетное, чисто деловое рукопожатие. — Договорились, — Снейп слегка кивнул и наконец опустил руку. Он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд и добавил: — Давайте поскорее отсюда уйдем, а то у вас уже щеки красные. В этой каморке и правда слишком душно. От его замечания мои щеки, кажется, моментально стали еще более пунцовыми. Душный воздух тесного помещения здесь был абсолютно ни при чем. Учитель тем временем повернулся ко мне спиной, забрал со столика тот самый злополучный ключ, легким движением отпер дверь и распахнул её, приглашающе отступая в сторону и пропуская меня вперед. — Идемте. Я послушно зашагал к выходу, но стоило мне поравняться со Снейпом в узком дверном проеме, как я почувствовал, как он мягко, почти невесомо положил ладонь мне на спину между лопаток, аккуратно подталкивая наружу. За такое короткое время он прикоснулся ко мне так много раз, как не позволял себе за все предыдущие месяцы, и это обилие неожиданной тактильности смущало меня всё сильнее. Прежняя холодная дистанция, которая раньше казалась незыблемой броней, теперь практически не ощущалась. Она словно окончательно рухнула в тот самый момент, когда я поцеловал его у него дома, и, что самое странное, сам учитель сейчас совершенно не стремился заново выстраивать эти жесткие границы вокруг себя. Как будто в них больше просто не было никакой нужды. Или мне так хотелось думать. — Живой? — с легкой усмешкой поинтересовался Том. Он стоял всё на том же месте возле картины, но теперь уже непринужденно держал в руке бокал с каким-то янтарно-коричневым напитком. Заметив мой ошарашенный вид, он шутливо прижал свободную ладонь к груди, изображая раскаяние: — Простите, мистер Поттер, но он меня буквально вынудил пойти на этот обман. В свое оправдание могу сказать лишь то, что я очень долго сопротивлялся, но ваш учитель заявил, что это дело чуть ли не жизни и смерти. — Ну, об этой детали можно было и промолчать, — отстраненно подал голос Снейп у меня за спиной. Он неторопливо прошел мимо меня вглубь комнаты, приблизился к Реддлу и спокойно встал позади массивного кресла, по-хозяйски опустив руки на его высокую деревянную спинку. Я поджал губы, чувствуя, как краска постепенно сходит с лица, и постарался ответить как можно более ровно: — Все в порядке. Честно говоря, я теперь даже благодарен вам за эту уловку. Благодаря вашей помощи мы наконец-то нормально поговорили, и теперь я смогу продолжить свою учебу, — я неловко завел руки за спину, по-прежнему не зная, куда их девать от стойкого ощущения, что я до сих пор нахожусь не в своей тарелке. — Только немного жаль, конечно, что вся эта история с картиной оказалась неправдой. Я действительно загорелся идеей попробовать залакировать её, но, видимо, не сегодня. Том и Северус многозначительно переглянулись, после чего Реддл как-то совсем просто, даже обыденно произнес: — Почему же неправда? — он непринужденно пожал плечами, сделав глоток из своего бокала. — Мне и в самом деле нужно покрыть лаком эту картину, просто изначально я планировал заняться этим чуть позже. Но раз уж у вас есть такое сильное желание, то почему бы и нет? Вперед, дерзайте. Закончим с этим делом пораньше, и я смогу забрать её и любоваться ею у себя в гостиной уже в скором времени. Я от этой новости буквально просиял, мгновенно позабыв о недавнем смущении и готовый хоть прямо сейчас взять всё в свои руки и приступить к работе. Не теряя времени, я подошел ближе к полотну, чтобы оценить масштаб задачи, пока Том тем временем подошел к столу с еще двумя бокалами и разлил в них темную жидкость, которая явно не была крепким чаем. — Выпьете с нами, Гарри? — поинтересовался Том, протягивая один из бокалов. Но не успел я даже руку протянуть, как в ситуацию резко вмешался Снейп. Он на лету перехватил бокал из чужих пальцев и со стуком вернул его обратно на столешницу. — Мне кажется, мистер Поттер еще слишком юн для дегустации подобных напитков, — проговорил он, хмуро и предостерегающе глядя на Реддла. — Его с непривычки может развезти от первой же порции, и тогда никакой картины ты у себя точно не увидишь. Искренне удивившись такой опеке, я поспешил заверить учителя: — Да нет, всё в порядке, сэр. Я пил вещи и похуже, — в памяти тут же всплыла та странная бурда, которую как-то раз притащил Рон. Вот это была действительно адская смесь, после пары глотков которой меня потом мутило несколько дней подряд. На этом фоне предложенный напиток выглядел вполне безобидно. Снейп даже не подумал скрыть своего удивления, ошарашенно вскинув брови, пока Том, воспользовавшись моментом, снова забрал бокал со стола и протянул его мне. — Ну, в таком случае для вас это будет просто детский лепет, — весело проговорил Реддл, довольный тем, как ловко он обошел запрет учителя. Правда, уже в следующую секунду он с наигранным сочувствием покачал головой и добавил: — Хотя, конечно, с моей стороны страшный грех называть виски тридцатилетней выдержки подобными словами. Поверьте, Гарри, этот вкус вас точно не разочарует. Я принял бокал и осторожно принюхался к содержимому, но Снейп ощутимо перехватил мое предплечье, вынуждая замереть. — Мистер Поттер, вы уверены, что это хорошая идея? — негромко, но очень серьезно спросил он, всматриваясь в мое лицо. — Вы хотя бы что-то ели сегодня после смены? — Северус, да угомонись ты наконец. Гарри уже взрослый парень, прекращай решать всё за него, — со смешком не выдержал Реддл. Однако учитель на это замечание даже ухом не повел, продолжая буравить меня своими темными, проницательными омутами и упрямо дожидаясь ответа. — Сэр, всё правда хорошо. Я сам этого хочу, — попытался убедить его я. Только после этих слов Снейп будто немного успокоился. Он медленно разжал пальцы, убирая ладонь от моей руки, но всё еще продолжал пристально меня изучать, словно до последнего проверял, не лукавлю ли я. — На, держи, расслабься лучше сам, — прервал эту затянувшуюся паузу Том, протягивая учителю его порцию алкоголя. — Всё с твоим Поттером будет нормально, не паникуй на ровном месте. Снейп тяжело вздохнул и прямо на наших глазах залпом осушил свой бокал. Слегка сморщившись от крепости напитка, он со стуком вернул тару Тому, который так и застыл на месте с бутылкой в руках. — Что? — непонимающе переспросил учитель, поймав его ошеломленный взгляд. — Раз уж предложил, так наливай. Лицо художника тут же расплылось в широкой улыбке. Он без лишних слов щедро плеснул в бокал еще одну порцию и одобрительно хмыкнул: «Вот это уже совсем другое дело». И на этой дружеской ноте мы наконец дружно принялись за работу, открывая банки, чтобы покрыть лаком готовую картину Реддла. Глядя на мужчин, я вдруг отчетливо осознал, как же мне всё-таки повезло. Я ведь самый настоящий везунчик. Два невероятно талантливых художника сейчас возились со мной, терпеливо обучали всем тонкостям нанесения лака, давали бесценные советы и предостерегали от типичных ошибок. Время от времени я подавал голос, задавая назревшие вопросы, и тут же получал исчерпывающие, детальные ответы. А в какой-то момент Снейп подошел со спины и, накрыв своими пальцами мою ладонь, перехватил кисть. Он принялся направлять мою руку, наглядно показывая, как правильно распределять слой, чтобы лак лег идеально ровно и без разводов. В ту секунду я совершенно перестал понимать, на чем мне концентрироваться: на его неторопливом голосе или на обжигающем тепле его тела прямо за моей спиной и том, как мягко и уверенно он направлял мою руку. Близость учителя в сочетании с уже выпитым алкоголем сыграла свою роль — от этого гремучего коктейля у меня слегка закружилась голова. Чтобы удержать равновесие и окончательно не потерять связь с реальностью, я незаметно ухватился свободной рукой за край стола, отчаянно пытаясь сосредоточиться на картине. Собраться с мыслями удалось лишь тогда, когда Снейп наконец отступил на шаг назад, позволяя мне облегченно и тихо выдохнуть. Когда картина была полностью покрыта лаком, Том бережно защитил её специальным навесом. Он пояснил, что это необходимо, чтобы на липкую поверхность не осели пылинки или случайный мелкий сор. На этом наш вечер не закончился: мы переместились в зону отдыха, где стояли мягкие кресла и диван. Том устроился в кресле напротив, а мы со Снейпом сели на диван. Жаль, конечно, что учитель выбрал место на самом краю, подальше от меня, но после всех прошлых недопониманий я был искренне рад уже тому, что он в принципе готов находиться со мной в одной комнате и разделять эту компанию. Мы продолжили болтать обо всем на свете, неторопливо потягивая виски. С каждым новым глотком я чувствовал себя всё смелее и расслабленнее. По правде говоря, алкоголь уже вовсю давал о себе знать — в голове приятно шумело, а тело стало немного ватным. На дне моего стакана оставалось виски буквально на палец, и когда Том благодушно потянулся к бутылке, чтобы подлить еще, я качнул головой и вежливо отказался. Внутренний голос подсказывал, что на сегодня с меня хватит: мне еще предстояло как-то добираться до дома, и хотелось преодолеть этот путь на своих двоих и в относительно ясном уме. Спустя какое-то время Том заговорил о документах на картины, которые недавно ему доставили. Он упомянул, что там возникли кое-какие юридические тонкости, и было бы неплохо, если бы Снейп прямо сейчас свежим взглядом на них посмотрел. Мужчины поднялись со своих мест, и Том, заметив мой вопросительный взгляд, коротко бросил, что это займет буквально пару минут и они сейчас вернутся. Пока я сидел на диванчике и неторопливо допивая виски, смакуя необычный вкус, алкоголь ожидаемо дал о себе знать, и мне захотелось в туалет. Спрашивать дорогу у увлекшихся беседой мужчин было как-то неловко, поэтому я решил тихонько выйти и отыскать туалет самостоятельно. В длинном коридоре я понятия не имел, куда идти, а потому принялся наугад приоткрывать первые попавшиеся на пути двери. За одной из них туалета не оказалось, зато из глубины темной комнаты я услышал приглушенные голоса Тома и Снейпа. Они говорили очень тихо, словно намеренно старались сделать так, чтобы их беседа не вышла за пределы этих четырех стен. Где-то на задворках сознания я прекрасно понимал, что подслушивать чужие секреты — это как минимум некрасиво и нехорошо. Однако тридцатилетний виски уже приятно туманил мозг, поэтому я малодушно решил спихнуть всё на выпитый алкоголь и внезапно разыгравшийся дикий интерес. Почти не дыша, я осторожно прильнул ухом к прохладной деревянной поверхности, изо всех сил пытаясь вслушаться в суть их скрытного разговора. — Как думаешь, он в итоге узнает? — негромко спросил Том. Я прижался ухом к прохладному дереву еще теснее, боясь пропустить хоть единый звук. В комнате на мгновение повисла тяжелая тишина, после которой Снейп как-то равнодушно отозвался: — О чем именно ты говоришь? Следом за его словами послышался сухой шелест перебираемых бумаг, а затем раздались неторопливые шаги. Я тут же до предела напрягся, готовый в любую секунду отпрянуть и с позором сбежать, испугавшись, что меня сейчас поймают с поличным, но к двери, к моему облегчению, так никто и не подошел. Шаги стихли. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Северус, — в голосе Реддла послышались вкрадчивые, даже немного лукавые нотки. — Или у тебя за спиной есть что-то еще, о чем я до сих пор не знаю? И снова воцарилось молчание. Мужчины словно вели какую-то свою безмолвную дуэль взглядов. — Нет. А если бы и было, то это явно не шло бы ни в какое сравнение с тем, о чем говоришь ты, — наконец отрезал Снейп. — Нам обещали полную конфиденциальность. Поэтому я сильно сомневаюсь, что он когда-либо об этом узнает. Мой пьяный, разгоряченный виски мозг отчаянно буксовал, пытаясь связать воедино обрывки фраз и разгадать тему этого тайного разговора. О чем они вообще спорят? — А сам ты ему говорить собираешься? — долетел из-за двери очередной вопрос Тома. — А твоя Нагини в курсе твоих собственных секретов, раз уж ты так легко расспрашиваешь меня об этом? — с явным предупреждением в голосе парировал Снейп. На этот раз Реддл предпочел промолчать, не найдя, что ответить на столь очевидный выпад. — То-то же, — удовлетворенно, но как-то устало констатировал учитель. Он шумно вздохнул и глухо продолжил: — Я тебе уже однажды говорил и повторю еще раз, Том: незачем ворошить прошлое. Пусть оно остается там, где ему и положено быть. Захороненным и забытым. — Да я всё прекрасно понимаю, Северус, но… — Том на секунду замялся, подбирая слова. — Не знаю, может, ты сам этого в упор не видишь или просто сознательно не хочешь замечать, но со стороны всё выглядит более чем отчетливо. Ты для этого пацана — непререкаемый авторитет. Он смотрит на тебя так, словно ты для него какой-то недосягаемый идол. У меня вообще складывается стойкое ощущение, что еще чуть-чуть, и парень в тебя окончательно втюрится, — хмыкнул мужчина. От этого резкого, бьющего наотмашь утверждения у меня внутри всё похолодело, а пальцы крупно, неудержимо задрожали. — Будет чертовски обидно, если он в итоге случайно узнает, кто ты есть на самом деле, — уже без тени прежнего веселья добавил Реддл. — У парня ведь от этого откровения весь мир в одночасье рухнет. — Мне кажется, Том, что тебе на сегодня уже точно пора прекратить пить. Ты несешь какой-то несусветный, пьяный бред, — ледяным тоном отрезал Снейп. — И… Но договорить мысль ему так и не удалось. Учитель резко осекся на полуслове, когда по коридору разлетелся оглушительный, звонкий звук разбитого стекла. Это был мой бокал. Пытаясь совладать с лавиной нахлынувших эмоций и унять дрожь в руках после услышанного, я попросту не удержал скользкое стекло, и оно с дребезгом разлетелось у моих ног, выдавая меня с потрохами. «Неужели это уже настолько очевидно со стороны?! — в панике думал я, пока сердце бешено колотилось где-то в горле. — Неужели я уже всем своим видом выдаю, насколько сильно меня тянет к Снейпу… Нет, нет, я даже думать об этом сейчас не хочу!» Мне нужно было срочно переключить мозги на куда более насущную проблему: что прямо сейчас говорить двум мужчинам, которые уже распахнули дверь каморки и теперь разглядывали представшую перед ними картину. — Мистер Поттер?.. — осторожно позвал меня Снейп. Его взгляд медленно переместился с моей всё еще крупно дрожащей руки на перепуганное лицо, а затем опустился к полу — на то, что еще секунду назад было дорогим хрусталем. — Что случилось?.. — тише добавил он. — Я… я просто искал туалет и… — тихо, запинаясь, пробормотал я. Не найдя ничего лучше, чем попытаться замаскировать свой позор бурной деятельностью, я резко спохватился и неуклюже опустился на корточки, принимаясь вслепую сгребать пальцами острые осколки. — Я не смог его найти, случайно подошел к этой двери и просто не удержал бокал из-за скользкого стекла. Извините меня, мистер Реддл, я… я обязательно заплачу вам за него, честное слово. — Ну что вы, Гарри, бросьте, совершенно не стоит переживать из-за пустяков, — спокойно и великодушно отозвался Том. Заметив, что я делаю, он тут же торопливо остановил меня: — И ради всего святого, не собирайте это голыми руками, у меня в подсобке есть веник и совок. Он аккуратно перешагнул через образовавшуюся лужицу виски и битое стекло, направляясь куда-то в конец коридора. Однако я, подгоняемый диким страхом из-за того, что меня поймали на постыдном подслушивании, в каком-то полузабытьи продолжал судорожно хвататься за стеклянные щепки. Моя глупая паника прекратилась лишь тогда, когда Снейп стремительно опустился на корточки прямо передо мной и мягко перехватил мою кисть, вынуждая замереть. — Мистер Поттер, немедленно остановитесь, вы же сейчас изрежете себе все пальцы, — властно приказал он. — Том сейчас принесет веник. Учитель осторожно перевернул мою ладонь пальцами вниз, заставляя выпустить осколки обратно на пол, а затем аккуратно потянул меня вверх, заставив подняться на ноги. Быстро и тщательно осмотрев мои руки на наличие возможных порезов, учитель наконец поднял на меня свои темные глаза. Он указал ладонью вглубь коридора: — Туалет находится вон там: пройдете немного прямо и повернете направо. Теперь не заблудитесь? Я рассеянно посмотрел в указанном направлении и тихо ответил: — Нет, теперь найду, спасибо, — и осторожно высвободил свои ладони из пальцев учителя, который всё это время продолжал удерживать меня. Резко развернувшись, я поспешил прочь по коридору. Отыскав нужную дверь, я буквально влетел внутрь и сразу же заперся на хлипкую металлическую щеколду. Вряд ли, конечно, кто-то из мужчин стал бы бесцеремонно врываться сюда без стука, но в таком изолированном пространстве мне чисто психологически становилось немного легче. Появилось ощущение, что я наконец-то нахожусь в относительной безопасности. Справившись с нуждой, я подошел к раковине, включил ледяную воду и принялся судорожно умываться, щедро брызгая ею себе в лицо. Мне жизненно необходимо было хоть немного прийти в себя и разогнать туман, потому что в голове до сих пор всё путалось от выпитого алкоголя и пережитого шока. Больше всего на свете я сейчас боялся окончательно потерять контроль и натворить еще каких-нибудь глупостей. Если уж даже постороннему Тому со стороны стало так отчетливо видно, какими глазами я смотрю на Снейпа, то дело было совсем плохо. «Ученик просто искренне вдохновлен талантом и творчеством своего наставника, ничего романтического в этом нет. Реддлу просто показалось, он всё не так понял. Вот и всё. Вот и всё, Гарри, успокойся» — раз за разом твердил я себе под нос, словно заезженное заклинание. Я всё умывался и умывался, пока кожа на лице не стала совсем ледяной, а щеки не покраснели — теперь уже не от стыда и смущения, а от ледяной воды. Наспех вытеревшись первым попавшимся под руку чистым полотенцем, я глубоко вздохнул, стараясь вернуть себе самообладание, и наконец вышел обратно в коридор. Там меня уже дожидался Снейп. Он успел полностью одеться, накинув свое привычное строгое пальто и поправив шляпу, а в руках… в руках он держал мою собственную верхнюю одежду. Заметив мой немой вопросительный взгляд, учитель спокойно пояснил: — Время уже позднее, мистер Поттер, а вам еще нужно как-то добираться до своего кафе, — с этими словами он сделал шаг навстречу и протянул мне вещь. — Я провожу вас, чтобы по дороге в такой час с вами чего-нибудь не стряслось. — Не нужно, сэр, правда. Я вполне могу дойти самостоятельно, здесь не так уж далеко, — предпринял я слабую попытку сопротивления, отчаянно пытаясь вернуть прежнюю безопасную дистанцию. Однако мужчина остался абсолютно непреклонен. Его темный взгляд не допускал никаких возражений. — Исключено. На улице уже слишком темно, а вы вдобавок ко всему только что выпили крепкого алкоголя. Это больше не обсуждается, мистер Поттер, — он дождался, пока я молча заберу у него пальто и начну неловко попадать рукавами в проемы, а затем развернулся к выходу и коротко добавил: — Я буду ждать вас внизу. Снейп стремительно вышел из мастерской, оставив меня один на один с Томом. Художник как раз в этот момент прошествовал мимо меня с совком и веником в руках и с шуршанием высыпал собранные стеклянные осколки в мусорное ведро. — О, вы уже уходите, Гарри? — поинтересовался он, оборачиваясь и замечая, что я уже полностью готов к выходу. — Да, сэр, мне действительно уже пора, — вежливо кивнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно. — Спасибо вам огромное за помощь, понимание и гостеприимство. Мне правда очень понравилось в вашей мастерской, здесь потрясающая атмосфера. — Ой, да бросьте вы эти формальности, — добродушно отмахнулся Реддл. — Это скорее я должен благодарить вас за искреннее желание помочь с картиной. Художник аккуратно вернул инвентарь на свои места, подошел ближе и открыто протянул мне ладонь. Я без колебаний ответил на этот жест, крепко пожав его руку в знак благодарности. — Гарри, можно я скажу вам одну вещь, а вы пообещаете мне её запомнить? — Эм… конечно, сэр… — растерянно пробормотал я, все еще продолжая держать его за руку. От его внезапной серьезности по коже пробежал легкий холодок. — Когда вы в будущем узнаете кое-о чем о Северусе… не верьте этому сразу. Всё далеко не так однозначно, как может показаться на первый взгляд, — веско проговорил художник и мягко высвободил свою ладонь, разрывая наше рукопожатие. — О чем именно вы говорите, мистер Реддл? — окончательно сбитый с толку, непонимающе переспросил я. Разыгравшийся алкоголь и без того путал мысли, а эта новая загадка и вовсе заставила мозг закипеть. Том лишь загадочно усмехнулся моим безуспешным попыткам докопаться до истины и сделал два шага назад, давая понять, что разговор окончен. — Когда-нибудь вы всё сами поймете, Гарри, но точно не сейчас. До свидания. — До свидания… — тихо отозвался я. Я бросил на него короткий, косой взгляд, пытаясь угадать по лицу хоть какой-то намек, но тщетно. Развернувшись к художнику спиной, я зашагал к выходу, хмурясь еще сильнее. Спускаясь вниз по крутой лестнице в полном смятении, я на ходу пытался переварить услышанное. Когда я наконец толкнул тяжелую дверь и вышел на прохладную улицу, то далеко не сразу сообразил, что за картина предстала передо мной. Снейп стоял спиной ко мне, и в полумраке вечера вокруг его темного силуэта отчетливо вились густые сгустки сизого дыма. Услышав позади себя мои нерешительные шаги, учитель плавно повернулся лицом к выходу как раз в тот самый момент, когда делал очередную глубокую затяжку. Короткий огонек сигареты на мгновение ярко осветил его резкие черты лица. Мои брови от такой картины непроизвольно поползли вверх, а в голове испуганно пронеслось: «Вы что, серьезно решили меня сегодня окончательно добить? Я уже просто боюсь представить, что будет дальше» Я никогда бы не подумал, что один только факт того, что Снейп курит, может вызвать у меня такой сильный шок. За все предыдущие месяцы нашего общения он ни разу при мне не то что не курил, но даже просто не доставал сигаретную пачку. От его одежды всегда пахло чем угодно — старыми книгами, красками, легким мылом, — но только не табаком. И вот теперь, застав его за этим привычным, чисто человеческим процессом, я с замиранием сердца осознал, что узнал своего скрытного учителя еще чуточку лучше. — Не знал, что вы курите, — негромко произнес я, осторожно подходя к нему ближе и останавливаясь на расстоянии пары шагов. Снейп внимательно наблюдал за моим приближением, а затем отвел голову в сторону и сделал выдох, чтобы дым не попал мне в лицо. — Теперь знаете, — он едва заметно пожал плечами, очевидно, не видя во всей этой ситуации ничего предосудительного. — На самом деле это происходит нечасто. Вот эта, — он слегка качнул зажатой между пальцев сигаретой, — первая за весь долгий месяц. Просто решил чем-то занять руки, пока дожидался вас. А вы сами, мистер Поттер? Курите? — Нет, сэр. И, честно говоря, никогда даже не пробовал. — Что ж, в таком случае предлагать не буду. Гадость редкостная, — несмотря на собственное критическое замечание, Снейп сделал последнюю, быструю затяжку и точным щелчком отправил окурок в стоявшую у двери урну. — С вас на сегодня и без того вполне достаточно вредных привычек. Идемте. И мы пошли. Шли мы в абсолютном молчании, и на душе у меня было как-то двойственно. С одной стороны, я и сам отчаянно хотел, чтобы учитель ничего не спрашивал — слишком уж свеж был страх выдать себя после подслушанного разговора. Но в то же время мне до безумия нравился его глубокий голос, и в голове роились десятки вопросов, которые я мечтал ему задать. Однако даже выпитый алкоголь не помог мне перешагнуть через собственную робость и заговорить первым. Да и сам Снейп, судя по его сосредоточенному виду, совершенно не стремился к пустой болтовне. Окутанный своими мыслями, я даже ощутимо вздрогнул, когда тишину внезапно нарушил его вопрос: — Мистер Поттер, вы голодны? Я растерянно похлопал глазами, прислушался к собственным ощущениям и неуверенно произнес: — Есть немного. — Тогда прибавьте шагу, — коротко бросил Снейп и действительно пошел чуть быстрее, взмахнув полами темного пальто. — Куда, сэр? — спросил я, едва поспевая за его широким шагом. — Туда, где кормят. Я же не ради праздного любопытства у вас об этом поинтересовался, — хмыкнул он, даже не оборачиваясь. — Но… — я на ходу вскинул руку и взглянул на циферблат наручных часов, — сейчас же почти одиннадцать вечера. Все приличные места в округе уже давно закрыты. — Это вы так думаете, — Снейп слегка повернул голову, одарив меня мимолетной усмешкой, и поторопил: — Если вы и дальше собираетесь плестись с такой черепашьей скоростью, то оно и в самом деле закроется прямо перед вашим носом. И я послушно прибавил ходу, едва успевая перебирать ногами. Голову после виски всё еще приятно кружило, а тело слегка шатало из стороны в сторону, но я изо всех сил старался контролировать каждое свое движение. В какой-то момент мне даже показалось, что я вполне справляюсь с этой задачей, пока Снейп впереди не остановился как вкопанный, а я на всем ходу со всего маху не врезался прямо в его широкую спину. — Ауч! — невольно вырвалось у меня, когда от этого столкновения меня отшатнуло назад, словно мячик от глухой стены. Учитель обернулся и чисто на автомате выбросил руку вперед, крепко перехватывая меня за предплечье, чтобы я ненароком не потерял равновесие и не полетел на асфальт, хотя падать я, в общем-то, и не собирался. — У меня серьезные опасения насчет вашего зрения, мистер Поттер, — ворчливо заметил он, убедившись, что я твердо стою на ногах, но руки пока не отпуская. — Вы хотя бы иногда вперед смотрите, когда идете? — Да вы сами так резко остановились, я просто не ожидал, — тихо буркнул я, пряча глаза и чувствуя, как к щекам снова подступает предательский жар, теперь уже совсем не от холодной воды. На это он ничего больше не ответил. Лишь плавно развернулся обратно и указал рукой на вывеску чуть дальше по улице, где в панорамных окнах еще уютно горел теплый свет. Это была небольшая местная кондитерская. Внутри у прилавка виднелись силуэты людей — не так много, как в дневные часы, конечно, но заведение совершенно точно вовсю работало. Я и раньше знал о его существовании, но даже подумать не мог, что оно открыто в такой поздний час. — Вы про это место говорили? — поинтересовался я, переводя взгляд с вывески на учителя. — Нет, вообще-то я собирался отвести вас вон в ту круглосуточную прачечную, но она, к великому сожалению, сегодня закрыта, — с непроницаемым лицом саркастично протянул Снейп. — Ну разумеется, Поттер, про это. А куда еще? Я не выдержал и слегка закатил глаза. — А вы всегда и всем в такой манере отвечаете, сэр? — Исключительно особенным людям. Шагайте уже, — негромко проронил Снейп и первым двинулся к стеклянным дверям, так и не дав мне возможности толком расспросить, что именно он имел в виду под словом «особенным». Над дверью негромко зазвенел колокольчик, оповещая о прибытии новых посетителей, то бишь нас. Пожилой мужчина, стоивший за витриной с выпечкой, устало поднял голову, но стоило ему разглядеть вошедших, как его взгляд в одночасье преобразился, засияв неприкрытым, искренним счастьем. — Сынок! — радостно воскликнул он. Поспешно выбежав из-за прилавка навстречу, старик без лишних слов заключил Снейпа в крепкие, теплые объятия. К моему огромному удивлению, тот совершенно спокойно обнял его в ответ. Не так бурно, конечно, а сугубо в своем репертуаре: сдержанно, бережно, без лишних эмоций через край. — Здравствуй, — негромко отозвался учитель, приятно и очень мягко улыбнувшись, когда они наконец отстранились друг от друга. — Ну как ты, как поживаешь? Боже мой, да я тебя уже целую вечность не видел! — старик восхищенно всплеснул руками, оглядывая Снейпа с ног до головы. — Высоченный какой стал, возмужал. Ну красавец! Я лишь криво улыбнулся, пока абсолютно не понимая, что здесь вообще происходит и кем этот радушный старик приходится моему скрытному учителю. — Меня не было здесь месяц. Ты явно преувеличиваешь. Я становлюсь с каждым месяцем всё старее и нуднее, от красавца там одно название только, — со скепсисом отозвался тот. — Ну, уж точно не старее меня! — шутливо отрезал мужчина. Снейп слегка кашлянул, возвращая разговору более деловой тон, и плавно указал рукой в мою сторону: — Познакомься, это Гарри Поттер — мой ученик. Седовласый мужчина перевел взгляд на меня, и его лицо, казалось, озарилось еще сильнее. — Ученик? Серьезно? Вот это здорово! — он открыто протянул мне ладонь, и я поспешил ответить на это приветствие крепким рукопожатием. — Тебе крупно повезло, Гарри. Этот парень чертовски талантлив, он тебя многому сможет научить, уж поверь моему слову. Какие картины он пишет! У меня до сих пор дух захватывает. Дома висит одна из его ранних работ, которую он написал еще мальчишкой, лет в пятнадцать. Вот жду, когда он наконец станет всемирно известным художником, чтобы продать её за кучу денег и обеспечить себе безбедную старость. — Тебе не нужно ничего ждать. Я готов выкупить у тебя этот позор хоть прямо сейчас, — приглушенно буркнул учитель. От этого ворчливого обмена репликами я тихонько рассмеялся в кулак. Я был уверен, что та подростковая картина Снейпа на самом деле была прекрасна и там всё далеко не так ужасно, как он сам сейчас пытался преподнести. — Здравствуйте, — поприветствовал я в ответ. — Да, я знаю. Именно поэтому я у него и перенимаю опыт. Его рисунки — это просто что-то невероятное. — Боже, какие оды мне приходится тут выслушивать в собственный адрес, — притворно фыркнул Снейп, слегка закатив глаза, хотя в глубине его темного взгляда проскользнуло явное удовлетворение. Пожилой мужчина весело махнул рукой в сторону учителя и добродушно хохотнул: — Годы идут, а его характер совершенно не меняется. Каким был упрямым скромником, таким и остался. Так, вы давайте располагайтесь, присаживайтесь за столик, я вам сейчас живо соображу чего-нибудь вкусного. — Нет-нет, не стоит, — Снейп отрицательно покачал головой, останавливая его радушный порыв. — Время уже действительно позднее, мы возьмем что-нибудь с собой и сразу пойдем. — Эх, жаль, очень жаль, — хозяин заведения заметно приуныл и разочарованно вздохнул. — А я-то уж грешным делом надеялся посидеть с вами, поболтать по-человечески, разузнать, что да как в твоей жизни. Ну да ладно, дело хозяйское. Смотрите тогда на витрину, выбирайте, к чему душа больше лежит. Мы вместе подошли к витрине. Выбор, надо признать, был невелик, но это и неудивительно для столь позднего часа — на полках сиротливо лежало лишь то, что не успели раскупать за день. Однако, несмотря на скромный ассортимент, мой желудок предательски и очень громко заурчал при одном только виде еды. За стеклом аппетитно устроились пышные бисквиты, аккуратные тарталетки с кремом, румяные пирожки и еще пара каких-то неопознанных, но безумно привлекательных на вид кондитерских изделий. Снейп на всё это гастрономическое изобилие даже не взглянул. Он просто невозмутимо достал из внутреннего кармана пальто кожаный кошелек и ровным тоном произнес: — Запакуй нам абсолютно всё, что у тебя осталось на прилавке. — Опять прямо-таки всё? — искренне удивился старик, переводя взгляд с него на забитые полки. — Да, всё, — подтвердил учитель. Заметив замешательство хозяина, он добавил со свойственной ему практичностью, под которой скрывалась молчаливая забота: — Зато быстрее закроешь лавку и вернешься домой отдыхать. Хозяин трогательно улыбнулся и поспешил шустро упаковывать выпечку в бумажные пакеты. Я решил не стоять в стороне без дела и полез в карман за деньгами, рассчитывая оплатить хотя бы бисквит — он был дешевле всего остального, и моих скромных сбережений по идее должно было хватить. Но я не успел даже толком посчитать зажатую в кулаке мелочь, как Снейп бесцеремонно перехватил мою ладонь, забрал купюры и заставил запихнуть их обратно в карман пальто. Я даже ойкнуть не успел от такой молниеносной атаки. Учитель строго, с явным укором посмотрел на меня сверху вниз, после чего молча отвернулся обратно к прилавку. — Сэр! — предпринял я робкую попытку возмутиться против такой тирании, но в ответ тут же получил еще один тяжелый, предупреждающий взгляд. — Поттер, стойте смирно и не рыпайтесь, — негромко осадил меня он. Я прекрасно понимал, что спорить со Снейпом в таком настроении — себе дороже, поэтому покорно затих и сделал ровно так, как он и велел. — Вот, держите, — старик бережно протянул нам увесистый, аппетитно пахнущий бумажный пакет с разнообразной выпечкой и потянулся к калькулятору на прилавке. — Сейчас я быстренько всё посчитаю и сделаю вам хорошую скидку, как своим. — Не нужно ничего считать, — твердо остановил его Снейп. Он легким щелчком раскрыл кошелек и уверенным жестом положил на стойку крупную купюру, сумма которой явно в три раза превышала реальную стоимость всего ассортимента. — Ты что творишь, Северус?! Опять ты за своё. Нет, нет и еще раз нет! Здесь же слишком много, я не возьму, — искренне возмутился мужчина, точь-в-точь как я всего пару минут назад. Однако в ответ он тут же получил точно такой же фирменный, тяжелый взгляд учителя, под которым любые возражения мгновенно таяли. — Здесь ровно столько, сколько я считаю нужным тебе оставить. И ты прекрасно знаешь, почему я это делаю. Не обижай меня отказом, — вкрадчиво и очень тихо проговорил он, явно намекая на какую-то историю, детали которой были известны только им двоим. Пожилой мужчина какое-то время молча смотрел на того, словно пытаясь без слов переупрямить его, но в конце концов тяжело вздохнул и окончательно сдался. — Невыносимый ты человек, Северус, ей-богу, — беззлобно проворчал хозяин лавки, после чего всё равно тепло улыбнулся и крепко сжал своей сморщенной рукой ладонь Снейпа. — Спасибо тебе. Учитель коротко кивнул в ответ, принимая эту молчаливую благодарность, и после секундной паузы тихо спросил: — Как она? В одно мгновение лицо старика изменилось, и на нем проступила горькая, бесконечно уставшая улыбка. — Держится. Учитель снова понимающе кивнул, словно другого ответа и не ожидал. — Передавай ей от меня огромный привет. И… номер мой у тебя есть. Если что-то понадобится, звони в любое время. Мужчина еще раз благодарно стиснул ладонь Снейпа и едва слышным, надломленным шепотом ответил: «Хорошо». Попрощавшись с хозяином этого места, мы наконец вышли на свежий ночной воздух. Не успели мы отойти и на пару шагов, как учитель на ходу с шуршанием развернул плотный бумажный пакет и протянул его мне. — Угощайтесь. Я заглянул внутрь, и у меня буквально слюнки потекли от одного только умопомрачительного аромата ванили. От такого изобилия у меня даже глаза разбежались. — А что… что именно можно взять? — нерешительно спросил я. В ответ на мою излишнюю щепетильность над ухом раздался тяжелый, искренне страдальческий вздох. — Мистер Поттер, ради всего святого, не раздражайте меня лишний раз, — Снейп выразительно качнул пакетом прямо перед моим носом. — Берите всё, что вашей душе угодно. Я потянулся к шуршащему нутру пакета и аккуратно выудил оттуда песочную корзиночку с ягодами, которую приметил еще у витрины. Стоило мне откусить первый кусочек, как я едва не зажмурился от блаженства: нежное тесто в сочетании с кислинкой свежих ягод и воздушным кремом — это было определенно самое вкусное, что я ел за последние несколько дней. Потрясающий, просто незабываемый вкус. — Спасибо, сэр, — искренне поблагодарил я, пережевывая угощение. Снейп молча завернул края пакета, и мы двинулись дальше по улице. На этот раз учитель сбавил темп, и наш шаг стал куда более размеренным, словно мы просто вышли на неторопливую вечернюю прогулку. Чтобы хоть как-то заполнить затянувшуюся тишину и унять разыгравшееся любопытство, я набрался смелости и решил задать вопрос, который не давал мне покоя еще в заведении: — Сэр, а тот мужчина… он ваш отец? Учитель заметно нахмурился и скосил на меня глаза. — С чего у вас возникли подобные мысли? — Ну, он с порога назвал вас сынком, вот я и подумал. — Он меня всегда так называет, сколько я его помню, но кровным отцом мне не является, — спокойно ответил Снейп, вновь переводя взгляд на дорогу перед собой. После недолгой паузы он негромко добавил: — Хотя, надо признать, это было бы неплохо. По крайней мере, он человек куда более достойный, нежели мой настоящий родитель. Я медленно прожевал очередной кусочек и, внутренне замирая от собственной дерзости, рискнул развить тему: — У вас были плохие отношения с отцом, сэр? — Это еще мягко сказано, мистер Поттер. Но давайте не будем поминать этого человека всуе. У меня сейчас нет ни малейшего желания о нем разговаривать. Я послушно замолчал, решив больше не испытывать судьбу и не лезть человеку в душу. Однако на этот раз угнетающая тишина длилась недолго — Снейп заговорил сам, по-прежнему глядя исключительно перед собой. — Это Чарльз. Хозяин лавки, — негромко поведал он. — Когда я был подростком, он и его жена оказались единственными людьми в этом Богом забытом городе, кто не побоялся взять меня на работу. В свое время их поддержка мне очень сильно помогла. — Единственные? — удивленно переспросил я, тут же ухватившись за эту ниточку. Учитель сегодня каким-то невероятным образом начал мне открываться, и за один только вечер я узнал о нем больше, чем за все прошлые месяцы. — А почему они вообще должны были вас бояться? Снейп скептически фыркнул, явно полагая, что его прошлое — последняя вещь, способная меня увлечь. — Сильно сомневаюсь, что вам действительно интересны чужие скелеты в шкафу, мистер Поттер. — Но мне правда интересно, сэр, — я постарался, чтобы мой голос прозвучал как можно увереннее и искреннее. Учитель внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь отыскать в моих глазах подвох или фальшь. В ответ я лишь слегка улыбнулся, позволяя ему самому убедиться в абсолютной правдивости моих слов. — Ладно, — наконец сдался он, снова отворачиваясь к дороге. Я уже начал замечать, что учитель всегда так делал — прятал глаза, стоило разговору коснуться его личной жизни. — Вы бы без лишних слов поняли, о чем я говорю, если бы увидели меня больше двадцати лет назад. В те годы я был худым, слабым физически, и, поверьте, при сильном порыве ветра меня бы без проблем унесло в неизвестном направлении. Моя семья едва сводила концы с концами. Я бы даже сказал, что мы были беднее бедных. Естественно, я отчаянно хотел помочь семье, вот и просился на любую подработку к каждому встречному. Был готов взяться за самый тяжелый и грязный труд. Но никто в округе не горел желанием нанимать ходячий скелет. И когда мои надежды были уже окончательно втоптаны в грязь, Чарльз и Нона, его жена, оказались единственными, кто протянул мне руку помощи. Я помогал им в лавке, они помогали мне деньгами и едой. Вот, собственно, и вся история. — Ого, — тихо произнес я. Я был слегка ошарашен. Для такого скрытного человека, как Снейп, он поведал сейчас удивительно много о себе и своем прошлом, и мне было по-человечески приятно это доверие. А еще в его словах я внезапно уловил деталь, которая, как оказалось, нас очень сильно объединяла. — Знаете, сэр… а ведь у нас есть кое-что общее. — И что же это, интересно знать? — со слабым любопытством поинтересовался он, не замедляя шага. — Сириус, мой начальник. Он ведь взял меня к себе буквально с улицы, когда я сбежал из приюта, — поделился я. — Тоже дал мне работу, крышу над головой. И вот мы с ним уже пять лет бок о бок. Я по сей день готов говорить ему спасибо за всё, что он для меня сделал. Неизвестно, что было бы со мной. Правда, у меня пока нет такой возможности, как у вас сегодня: просто оставить на прилавке крупную купюру, которая тебе самому даже по карману не бьет, но другому человеку в этот момент жизненно необходима. Я бы тоже хотел ему помочь. Его кафе хоть и пользовалось хорошим спросом, но интерьер там явно требовал ремонта — хотелось всё хорошенько обновить, сделать как-то посвежее. Там вообще много чего нужно было довести до ума, но у Сириуса на всё про всё банально не хватало свободных денег. Нет, он, конечно, не бедствовал, но выделить круглую сумму на ту же покраску стен или замену мебели возможности не имел. Да он и сам часто отмахивался, мол, и так сойдет, хотя помещению явно требовался глоток свежего воздуха. Именно поэтому учитель стал для меня огромным примером. Человек, который поднялся с самого низа и своим трудом добился такого оглушительного успеха, заслуживал искреннего уважения и похвалы, не иначе. Глядя на него, я втайне надеялся, что когда-нибудь и меня будет ждать нечто подобное. Учитель молчал, то ли переваривая услышанное, то ли глубоко погрузившись в собственные мысли. Я уже решил, что на этом наша внезапная минута откровенности благополучно закончилась, и принялся молча доедать свою тарталетку, как вдруг он негромко обронил: — Всё-таки приют… Не до конца понимая, к чему это было сказано, я растерянно переспросил: — Что-что, сэр? — Не обращайте внимания, просто мысли вслух, — Снейп слегка повел плечом и поспешил перевести тему: — Я хотел сказать, что Чарльз далеко не всегда принимает мою помощь так охотно, как мне того хотелось бы. Вы, должно быть, заметили, что его лавка открыта до столь позднего часа, и это неспроста. Как я уже говорил, этим делом они всегда заправляли вдвоем с женой. Но несколько лет назад у нее диагностировали болезнь Альцгеймера. Это страшный недуг: человек постепенно забывает, кто он такой, и перестает узнавать близких. И по какой-то своей личной, упрямой логике Чарльз считает, что затяжная работа до полуночи как-то спасает их выручку. В это время в округе действительно почти всё закрыто, но иногда забредают такие случайные ночные гости, как мы с вами. Пока Чарльз у прилавка, с Ноной сидит ее сестра, но я глубоко убежден, что в такой тяжелый период он должен каждую свободную минуту находиться рядом с женой. Ведь никто не знает, сколько дней ей еще отведено. Именно поэтому я время от времени прихожу к нему, скупаю абсолютно всё, что осталось на витрине, и переплачиваю втрое — исключительно ради того, чтобы он поскорее закрыл лавку и пошел домой к семье. Он, как обычно, для проформы возмущается, но в итоге уходит со спокойной душой. И мне от этого тоже становится легче. В конце концов, мир от этого делается хоть чуточку добрее. Учитель закончил свой монолог, который я слушал буквально затаив дыхание, боясь упустить хоть единое слово. И я просто не выдержал, озвучив то, что так явно крутилось в голове: — Сэр, вы очень добрый человек. Я сегодня убедился в этом еще раз. Забывшись от избытка чувств, я импульсивно хотел потянуться к его руке, желая в знак поддержки крепко сжать его теплую ладонь, но пальцы наткнулись на плотный барьер ткани — учитель уже успел спрятать руку глубоко в карманы пальто. Наверное, оно и к лучшему. Одному Богу известно, как бы он отреагировал на подобное проявление тактильности с моей стороны. На мой искренний комплимент Снейп лишь откровенно и скептически хмыкнул. — Я бы на вашем месте не разбрасывался столь громкими определениями. Уж кем-кем, а добрым я точно никогда не являлся. — Я сужу исключительно по вашим поступкам, и только, — упрямо попытался убедить его я. Однако учитель в ответ даже бровью не повел, всем своим видом демонстрируя полное недоверие к моим выводам. А зря. Ведь со стороны его молчаливая забота была очевидна. — Ну как вам пирожное? — поинтересовался он именно в тот момент, когда я отправлял в рот последний кусочек песочной корзинки. — Очень вкусно, сэр, — честно признался я, слизывая с губ остатки воздушного крема. — А вы сами почему ничего не едите? — Я равнодушен к сладкому, — отстраненно бросил он. Когда мы наконец добрались до места и остановились у дверей моего дома-кафе, Снейп протянул мне увесистый бумажный сверток. — Вот мы и пришли. Держите. — Весь пакет? — от удивления мои брови сами собой поползли вверх. Учитель в ответ лишь едва заметно кивнул. — Но не много ли мне одному? — Боюсь, один я столько точно не осилю, а поскольку к десертам я прикасаюсь крайне редко, у меня вся эта выпечка просто-напросто пропадет. Я знаю, что у вас есть друзья. Вам помогут. Я бережно перехватил увесистый пакет и смущенно улыбнулся, в очередной раз выдавив тихое «спасибо», но всё еще до конца не верил в происходящее. Представляю, как Рон обрадуется, когда увидит всё это богатство. — Всё, незачем вам больше стоять на холоде, ступайте внутрь, — прервал затянувшееся молчание Снейп. Я и сам понимал, что пауза неприлично затянулась, но попросту не знал, что еще сказать и какие слова сейчас вообще были бы уместны. — Да, конечно. Спокойной ночи, сэр. — Спокойной ночи, мистер Поттер, — учитель сдержанно кивнул на прощание и уже развернулся, чтобы уйти, но какая-то неведомая сила заставила меня окликнуть его: — Сэр! Снейп остановился, обернулся через плечо и с легким непониманием посмотрел на меня. — Можно… можно попросить вас называть меня просто Гарри? Пожалуйста. В полумраке улицы по его губам скользнула едва заметная, мягкая усмешка. — Я постараюсь… Гарри.