Во имя себя

      Кэт очнулся от тупой, пульсирующей боли.       Потом пришёл резкий запах. Гнилой, такой, от которого сводило желудок и хотелось блевать.       — Что за чёрт?       Шир продолжал лежать на чем-то мягком и мокром. Что-то пропиталось в его толстовку с каплями крови.       Он вскрикнул, когда повернул неправильно голову и упёрся искалеченным носом в коробку.       Кровь потекла, скатываясь по губам и подбородку. Шея была липкой, то ли от крови, то ли от той дряни, что прилипла.       Только сейчас он понял, что оказался на мусорке.       — Какого...       Кэт присел. Пакет с отходами, на котором он так удобно уселся, порвался. Какая-то жидкость затекла ему прямо в тапок.       Мальчик скривился.       Боль в носу отступила на второй план. Сейчас он был занят разглядыванием обстановки.       Напротив — кирпичная стена. Некоторые кирпичи уже потрескались. Некоторые осыпались.       На стене так же висело несколько листов с лицами людей в странной одежде, но Кэт не мог разобрать, что на них написано.       Помимо запаха мусора, был ещё и запах хлеба.       Шир мотал головой, внюхивался. Поднял голову и увидел старенькую, мигающую вывеску:       BOULANGERIE.       — Боланджере? — наклонил голову Кэт. — Что это?       Где-то вдалеке был шум и гам. Какие-то разговоры доносились до ушей Шира.       — Nous devons aller au magasin.       — Nous aussi, on a besoin de gâteau.       Мальчик надавил себе на уши.       — Я сплю? Я ударился головой? Что происходит?       Кэт поднялся на трясущихся ногах. Под тапком что-то хрустнуло, было похоже на яичную скорлупу.       Краем своей футболки — вытер нос, стараясь лишний раз не трогать его.       Шагами, которые давались с трудом, он направился на выход из этого грязного переулка.       Чувствовал себя он, как псина, которую выкинули на помойку.       Может, так оно и было?       — Какой ужасный сон, — выдохнул мальчик, продолжая идти.       Яркий свет впился в глаза, как зубы акулы в свежую плоть.       Кэт скривился и ладонью прикрыл глаза, оставив лишь маленькое пространство между пальцев, чтобы хотя бы видеть, где он оказался.       Первое, что он увидел — людей.       Но те были одеты в странную одежду.       Женщины были в платьях с длинными юбками. Волосы были заплетены в замысловатые причёски.       Мужчины в костюмах. Шляпы были прямо, как у фокусников из фильмов.       — Здесь фильм снимают?       Кэт мотал головой, рассматривал людей. Те разговаривали друг с другом на языке, который он не понимал.       Некоторые, точнее те, кто заметил мальчишку рядом с пекарней, бросали на него презрительные взгляды.       Кто-то застывал, смотрел на него, скидывал бровь и уходил дальше по своим делам.       — Видимо, по дресс-коду я не попал.       Кэт продолжал стоять и трястись, как осиновый лист. Было холодно. Холодный ветер дул из всех сторон, заставляя дрожать худое тело.       Кэт был лишь в толстовке с каким-то выцветшим принтом рок-группы, джинсах с дырками на коленях.       Он был обычным подростком, который пытался казаться крутым среди своих сверстников.       А здесь... он, казалось, попал в другой мир.       Женщины и мужчины, которые выглядели, как аристократы или как персонажи фильмов, которые сбежали с постеров фильмов о принцах и принцесс.       — Не думал, что у меня настолько развита фантазия на такие сны... — проворчал Кэт. — Я здесь даже холод чувствую.       Глаза округлились, когда он увидел карету с конями, которые бежали по дороге, топая копытами. Люди расходились в стороны, но никак не удивлялись. Будто для них это было обыденностью.       — Я, чё, в золушку попал? Откуда такой сон, если я сказки даже не читаю.       От раздумий и разглядывания сего мира, его вырвал голос позади него.       — Tout va bien, jeune homme?       Кэт резко развернулся, испугавшись.       Растрёпанные волосы встрепенулись на ветру.       Перед Кэтом стоял мужчина. В белой рубашке, с таким же цветом фартуком и конусом на голове, как у всяких шеф-поваров из теле-шоу.       — Что? — переспросил на английском Кэт.       Мужчина вскинул бровь.       — Tout va bien?       — Я не понимаю? — голос дрожал. — Что бъен?       — Es-tu anglais?       Услышав хоть какое-то плюс-минус знакомое слово, которое он смог разобрать — он закивал.       — Да, да!       — Tu ne parles pas français?       Мать твою, да что он спрашивает? — проносилось в голове Кэта со скростью молнии. — Может, он спрашивал: «говорю ли я на его языке»?       — Да, я не парле на этом, как его.       Мужчина даже не докуривал свою сигарету, которую Кэт заметил только сейчас.       — Tu es très étrange, — покачал головой мужчина.       Он развернулся. Кэт уже подумал, что всё, разговор окончен, но мужчина пальцем показал, чтобы тот следовал за ним.       Кэт мялся. Он не сильно хотел следовать за странным мужиком, который ещё хрен пойми на каком языке разговаривает.       Но и на улице оставаться не сильно хотелось. Да и кое-как, но драться он умеет.       Но это точно мало, как могло бы помочь ему.

***

      На удивление мужчина в фартуке не оказался маньяком, который хотел убить его где-то в переулке.       Мужчина просто провёл его через задний вход в пекарню. Он усадил его на стул и дал скатерть.       Кэт смотрел на скатерть в своих руках и с недоумением посмотрел на мужчину. Тот в ответ уже руками жестикулировал.       Он показывал что-то, и Кэт понял, что мужчина хотел, чтобы тот накинул на себя эту скатерть.       Шир кивнул и последовал указаниям мужчины.       — Как же всё это странно...       Кэт несколько минут сидел один.       Это было небольшое помещение, кажется, это был склад. По крайней мере такой вывод сделал мальчик, по ящикам с фруктами, пачками муки и тому подобного.       Он рассматривал всё. И воо его глаза наткнулись на один из пяти постеров.       Его заинтересовала не фраза, которая была там написанна большими буквами, а то что было нарисованно на плакате.       Флаг.       Франции.       Три вертикальных, равновеликих линий трёх цветов: синий, белый и красный.       — Чё за херня? — резко поднялся Кэт.       Он не верил своим глазам.       — Это Франция? Вы шутите?       Он и не заметил, как мужчина в фартуке вернулся с подносом, на котором на салфетке лежал круассан, а в стакане был сок.       Мужчина смотрел на Кэта, который в свою очередь пялился на плакат: Liberté de la France.       — Que fais-tu?

      Кэт обернулся на голос. Скатерть свисала с его худых плеч, как плащ волшебника.       Кэт смотрел прямо в лицо мужчины. Он открывал рот и закрывал, желая что-то сказать, но не имея возможности.       Они не понимали друг друга.       Лишь одна идея пришла в голову.       Мальчик пальцем покрутил в воздухе, будто указывая на всё, что здесь находилось. И потом сказал лишь одно слово:       — Франзэ?       Мужчина, будто понял и кивнул.       — Oui, c'est la France.       — Это же просто сон? — продолжал дрожащим голосом мальчик. Мужчина смотрел на него и в нём понемногу начинал читаться ужас.       Он понимал, что мальчика сейчас впадёт в истерику.       Но он не понимал причины.       И всё же он был прав с истерикой.       Скатерть упала на пол. Руки дрожали и обхватили голову. Мальчик начал тяжело дышать, будто ему не хватало воздуха.       Пекарь с ужасом наблюдал за этим. В его маленьких, добрых глазах читался страх.       — Ce qui s'est passé?       Он быстро поставил поднос на свободную полку, возле ящика с маслом. И подбежал к мальчишке, но тот лишь успел прошептать:       — Это всё сон. Я потерял сознание. Отец будет злой.       Вспомнив отца, глаза закатились и Кэт сильно наклонился вперёд.       Он бы упал, если бы пекарь не успел его поймать.       Мальчишка потерял сознание.