Во имя себя

      Щёки горели. Нос ныл от боли.       Но Кэту было плевать. Он был занят поеданием круассана с шоколадом, запивая всё холодным молоком.       Мужчина продолжал жужжать над ухом.       Кэт громко глотнул и со стуком поставил чашку на коробки рядом, которые служили ему обеденным столом.       — Как вас зовут? — спросил мальчишка, внимательно смотря в глаза пекаря.       Мужчина наклонил голову, явно не понимая вопроса. Кэт слегка кашлянул.       — Я, — ткнул он себя в грудь указательным пальцем, — Кэт.       Мужчина открывал рот и закрывал его, будто рыба, которая выпала на сушу.       — Mon nom? — спросил он.       Шир закивал.       — Да, тон ном!       — Je suis Androis Lefequel.       — Андреуа? Андру? — вскинул бровь мальчик. Язык ломался в попытках выговорить это имя.       — Андруа, — повторял уже по буквам пекарь.       — Андруа, — повторил Кэт.       Мужчина кивнул и улыбнулся.       Только сейчас Кэт заметил книгу, в руке Андруа.       Dictionnaire français-anglais.       Так он использовал словарь, — пронеслось в голове. — И ради того, чтобы просто понимать меня?       Шир доев, ткнул пальцем на словарь и потом перевёл палец на себя. Будто говоря: «Можно, воспользоваться?»       Андруа Лефекель смотрел на него и подал словарь.       Наступила тишина. Только шелест страниц разносился эхом.       Минут через пять Кэт повернулся к Андруа, который с нескрываемым интересом разглядывал паренька.       Ну слишком уж он выделялся.       — Пуркуа едер муа? — инфинитив было единственное, что могло его спасти. Теперь оставалась надежда, что мужчина поймёт его.       — Пуркуа я тебе помогать? — переспросил Лефекель.       Шир кивнул.       — Потому что я не хотеть тебе беда.       — Почему? Почему же вы так добры ко мне, мистер Лекефель? — продолжал Кэт чисто на английском. Пекарь надул губы и сделал недовольное лицо. Он явно не понимал, что говорит этот юноша в обносках.       — Я не говорит англе.       — Простите.

***

      Пекарня закрывалась. Работники выходили через главный выход, поэтому Кэт так и не попался им на глаза.       Он всё продолжал сидеть на складе. Иногда дремал несколько минут, но сразу же просыпался. И с каждым таким разом, надежда сгорала, как спичка. Быстро, не оставляя после себя ничего. Только горку пепла.       — Я всё так же здесь, — выдохнул Кэт. — Всё так же во Франции, хрен знает где.       Он начал грызть ногти. Старая привычка. Отец всегда злился на это, но мальчишка продолжал.       Он опустил голову и уткнулся лбом в ладони.       Пальцы упёрлись в переносицу. Сломанный нос тут же напомнил о себе ноющей болью.       — Отлично, — пробормотал он. — Просто отлично.       Где-то в пекарне скрипнула дверь.       Послышались шаги. Кэт поднял голову. На склад снова зашёл Андруа.       В руках у него была аккуратно сложенная стопка одежды.       Пекарь подошёл ближе и положил вещи на коробку рядом с Кэтом.       Ткань выглядела чистой. Простая белая рубашка, тёмные штаны и даже что-то вроде старой куртки.       Кэт несколько секунд просто смотрел на это. Потом перевёл взгляд на мужчину.       — Это… мне?       Андруа, как обычно, понял только интонацию.       Он кивнул и ткнул пальцем в одежду.       — Toi.       Потом показал на толстовку Кэта. Грязную, местами порванную, с пятнами крови.       Мужчина скривился.       Кэт опустил взгляд на себя и тихо усмехнулся.       — Да… понимаю.       Он осторожно взял рубашку. Ткань была грубой, но тёплой.       Настоящей.       Не как во сне.       — Merci, — выдавил он, вспомнив единственное слово, которое знал.       Андруа улыбнулся.       Кэт несколько секунд сидел, вертя рубашку в руках.       Потом тихо спросил, больше для себя:       — Почему вы вообще со мной возитесь?..       Пекарь, конечно, ничего не понял. Он просто махнул рукой, будто говоря «ничего особенного», и пошёл к двери. Но у самого выхода остановился.       Обернулся. Сказал что-то короткое на французском и указал на угол склада.       Там лежали сложенные мешки из-под муки.       Импровизированная кровать.       Кэт несколько секунд смотрел то на мешки, то на закрывающуюся дверь.       Потом тихо выдохнул.       — Ну… хотя бы сегодня я не на улице.       Он поднялся.       И только сейчас понял одну очень неприятную вещь.       Ему совершенно некуда идти.       И этот сон становится всё более реалистичным.       Кэт усмехнулся, но в этом звуке не было веселья.       Он сел обратно на мешки и уставился в пол.       — Да… реалистичный сон, — пробормотал он.       Пахло мукой, холодным хлебом, дрожжами.       Где-то в пекарне тихо скрипнула доска.       Кэт закрыл глаза и откинулся назад. В голову неожиданно полезли воспоминания.       Его комната.       Бардак на полу.       Книга, которую он держал в руках.       Гарри Поттер и философский камень.       Он тихо хмыкнул.       — Что может быть лучше, чем попасть в мир прочитанной книги? — пробормотал он.       И сам же ответил:       — Всё что угодно.       Кэт провёл рукой по лицу.       — Хотя… если бы я реально попал в мир Гарри Поттера, — продолжал он вполголоса, — я бы точно оказался каким-нибудь сильнейшим волшебником.       Он уже собирался лечь на мешки, когда вдруг услышал звук.       Дверь.       Где-то в зале пекарни. Кэт нахмурился.       Пекарня ведь закрыта.       Он медленно поднялся. Подошёл к двери склада.       Голоса. Два. Мужские.       Говорили тихо.       Любопытство оказалось сильнее здравого смысла.       Кэт осторожно приоткрыл дверь и выглянул. В зале стояли двое мужчин.       Они были одеты… странно.       Длинные, тёмные плащи, которые касались пола.       Кэт замер.       Мысль вспыхнула в голове так резко, что он даже моргнул.       Перед глазами будто всплыли страницы книги.       Описания. Иллюстрации.       Волшебники.       Кэт тихо прошептал:       — Нет… подождите.       Он снова посмотрел на плащи. На мужчин. И вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок.       — Только не говорите… — выдохнул он. — что я попал в мир Гарри Поттера.